Безумные сказки Андрея Ангелова (СИ) - Ангелов Андрей - Страница 182

Практически каждое добро является злом, смотря с какой стороны смотреть. Но говорящие беспардонные котики об этом не задумываются, как известно.

Вдруг взрослый ботаник нехорошо улыбнулся, наклонился и резко схватил наглеца за загривок, с усилием поднял и начал вертеть им в воздухе.

— Ай-яй-яй, — заголосил зверь. – Чёрт возьми, что ты делаешь, мать твою!..

Ботаник, не обращая внимания на выкрики, крутил котом как хотел. И бормотал:

— Странно… где же механизм?.. Ну, Миша, ну, придумал розыгрыш на новоселье.

Даша верноподданнически кинулась помочь своему мужчине, перехватила котика за задние лапы. Потянула к себе, растягивая таким образом тело кота.

— Отпустите, чёрт вас задери! – кричал зверь, отчаянно дёргаясь. – Ээй, только не трогай гениталии… Даша, мать, мать, мать!..

— Ничего нет, — растерялся Зайцев-старший, когда артефакт был ощупан вдоль и поперек.

— Никаких мехустройств, — апатично подтвердила подруга.

Две пары рук разжались и котик упал на линолеум, недовольно фыркая, стал отряхиваться. После вскочил на задние лапы. Подбоченился, и рявкнул, глядя на людей снизу вверх:

— Короче, я считаю сие неуважением!.. Я прибежал сюда пожрать, а заодно познакомиться. Однако, я не люблю парадные пельмени и хамов любой пробы! Тем не менее, мне с вами придется какое-то время жить и не хотелось бы сосуществовать. – Он сделал паузу, рассерженно пыхтя.

Иннокентий и Даша озадаченно хмурились. Вроде бояться не стоит – не покойник и не ведьмак, но и вести себя как ни в чём не бывало – странно. Чем может быть полезно такое чудо – не ясно, и даже его бесполезность тоже под вопросом. Мы не реагируем на артефакты, мы на них молча глазеем, как правило.

— Между прочим, я — дьявольского происхождения, — разоткровенничался котик, желая прибавить себе авторитета. – Подчеркну, во мне нет ни капли беса или веельзевула, а течет кровь подлинных дьяволов из настоящего ада!.. Я – чистокровен.

Котик надулся от гордости. Но внезапно послышался характерный звук удара, а зверь качнулся, как будто его шлёпнули по загривку.

— Энтей пирус кломба! Тупяк! – разрезал воздух визгливый и явно недовольный глас.

Котик живенько прогнулся и расшаркался во все стороны:

— Да-да, я – драный тупяк, заговоривший в присутствии грёбаных людишек… Но я не тупяк, мой папа-дьявол, просто… эээ… так получилось, – кот суетливо отвесил влюблённой парочке реверанс. – Мне пора в ад для порки… то есть, в цирк, к жестокому хозяину, от которого я сбежал… Он заставлял меня ловить игрушечных мышей, а также…

Под котиком в одну секунду разверзся пол, без шума и огня, — только что было ровное покрытие и вот в нём дыра диаметром полметра, вокруг коей торчат клочья линолеума. Зверюга улетела туда – задними лапами вперёд, прямо с семнадцатого этажа, на котором и находилась квартира. Фуух!.. Иннокентий и Даша по инерции заглянули в дыру и проводили летящего зверя задумчивыми глазами. Туннель прорезал весь дом – до самого фундамента, все лежащие на его пути полы и потолки.

Котик потерялся из поля видимости, а дырка самозаделалась, точно также без звуков и пыли. Вот была – и — вот уже нету. Семья переглянулась, пожала рассудительными плечиками. Креститься смешно, а делиться впечатлениями как-то боязно. Или наоборот.

4. Ботаник и циник

— Ты, в общем… не думай, что я так всегда делаю, — мямлил Миша Зайцев, тиская в ручках ма-аленькую мензурку.

— Мне по барабану, — отозвался Леонтий Волков, сосредоточенно натирая на тёрке ипун-траву.

— Только в интересах науки, — подытожил Миша. – Эм… я пошёл?..

— На кого будешь дрочить? – прямо спросил Леонтий. – Надеюсь, не на меня, — он коротко хохотнул.

— Мастурбировать, — серьёзно поправил ботаник. – Для достижения оргазма и излития семени есть специальные ТВ-каналы, где крутят фильмы в жанре «порно», что означает…

— Мишаня, иди уже! – взбрыкнул циник. – Чем раньше, тем быстрее. Ок?

— Ладно, — Зайцев отошёл от брата и закрыл дверь в спальню. Потом студент застенчиво присел на креслице, надел на себя похренистическую масочку и задвигал рукою. Такие масочки любят носить юные девушки и ботаники, – у обеих категорий дикие проблемы с сексом по жизни.

Леонтий дотёр последний из двух зубчиков, помял желтоватую кашицу и вытер пальцы салфеткой. Прислушался, однако закономерного пыхтения ухо не словило. Волков удивился, чуток повернул голову взад, чтобы подглядеть за братцем, и… увидел прямо перед носом… ма-аленькую мензурку со сгустком белесой жидкости на дне. Поднял оторопевшие глазки, Миша смущённо улыбался, топчась рядом.

— Блин… ну ты чувак!.. – поразился Леонтий. – Ты чё, полгода к себе не прикасался? Меньше минуты дёргал.

— Сорок семь секунд, — млея, сказал ботаник. – Рекорд! Эмм, не мой личный… а вообще.

— Щас обрадую «Книгу Гинесса», — усмехнулся брат. – Окей, проехали, что дальше?..

— Держи ириску, — ботаник подал конфетку, сам тоже скушал и потёр хилые ручки. – Приступим-с!

Так случилось в мироздании, что хомо сапиенс ведут себя по-разному, — исходя из психотипа, внешности, пола, привычек и социального статуса. Если провести грубое деление, то все студенты мужского пола делятся на две крупные группы: ботаники и циники.

Ботаник – это юноша, закутанный в комплексы, за счёт чего он говорит не то, что думает, а делает вопреки мыслям и разговорам. Он всегда боится показаться смешным, потому что сам по себе уже смешной. Безобидный и безотказный. Чаще всего в очках, правда, очки не абсолютный показатель ботанства. Не «оно», но и не совсем «он» — в глазах девушек, до сих пор оценивающих юношей по стандарту «победителя мамонтов».

Циник – тот перец, что на генном уровне избавлен от комплексов. Высокую самооценку поддерживают томные женские взгляды, где бы он ни появился. Циник — человек, говорящий всегда всё как есть, без бэканий и мэканий, уверенно называющий вещи своими именами, о чём бы ни шла речь. Конечно, по первому «клику» мало кто отдаётся даже циникам, но повышенное внимание девушек греет и скрашивает серые студенческие будни.

Итак, ботаник и циник съели по ириске и приступили к завершающей стадии приготовления зелья, простите, опытного раствора.

— Берем «ГлавКолбу» и досыпаем туда ипун-траву, — Миша аккуратно проделал манипуляцию. – Теперь болтаем и…

— Сливаем твой малаф, — докончил циник.

На самом деле, фраза «Слить малаф» звучит отвратительно, а наблюдать такое действие – ещё противней. Однако это именно тот случай, когда цель оправдывает средства, поэтому братцы брезгливостью пренебрегли.

— Слышь, а почему ипун-трава? – вдруг спросил Леонтий. — По виду обычный чеснок, не?..

— Не просто чеснок, а редкий его вид, — высказался Миша. – Семейство двухцветных, а отряд… эм… забыл.

Пионы и георгины – это разные цветы, хотя и цветы. Внешне не различимы, но всё же различимы. В общем, как чеснок не обзови…

— Угу, — усмехнулся циник. – Окей, пусть это не я тупой, а это ты уникальный… проезжаем.

Ботаник стал тщательно перемешивать опытный раствор, по ходу декларируя:

— Итак, наш возбудитель – это четыре компонента. Ипун-трава, секреция женских половых желез, мужской эякулят и конская моча. Всё это, по мнению Распутина – «гормон счастья». Стоит брызнуть возбудителем на любую девушку мира, как она… — Миша глянул на брата поверх очков, — эм, ты знаешь.

— Ты сказал – брызнуть?.. – заинтересованно воскликнул циник. – Если верить рекламе в этих наших интернетах, то возбудитель надо подливать в чай или в кофе.

* * *

Мутная пузырящаяся смесь плескалась в фигуристом флаконе с пульверизатором. Зайцев-джуниор налепил на него этикетку и фломастером, от руки, написал: «Ботаник».

— Как видишь, у меня два десятка ёмкостей, — показал он на настенную полочку. – На всякий случай, ведь первый опыт не всегда бывает удачным. Эм, готово…