Безумные сказки Андрея Ангелова (СИ) - Ангелов Андрей - Страница 232

Учитель с наслаждением пыхнул земного табачку и изрёк:

— Представим: сатана убит. Исчезли соблазны – их нет и уже не будет. Но память о соблазнах осталась. Тот самый «Ген Порока», и человек его всячески будет поддерживать в себе. Хотя… — Повелитель основательно курнул, наполнив мозг мечтательными парами: — Сто лет для Бога не срок. Сменится три-четыре поколения и «Ген Порока» вымоется из душ. Ведь каждый новый младенец будет рождаться всё более чистым.

— Начнется регресс греховности, и тёмное постепенно станет белым, — поддержал священник. – Это как в стакан с мутной водой начать вливать чистую родниковую воду. Тонкой струйкой! Чистая вода через какое-то время вытеснит мутную. Совсем. А Ты… Ты обретёшь новую расу послушных Тебе людей!

Благодатный передал трубку отцу Андрею и резюмировал:

— Снова представим: право выбора между Добром и Злом исчезло. И сразу же цивилизация встала в своём развитии, прогресс сошёл на нет. Человек перестал изобретать гаджеты, сочинять прозу и поэзию, заниматься сексом. Всё это есть грех, в той или иной степени, это Космический Закон, что придуман не нами… А стоять на месте – есть гниение и, как следствие, смерть.

Механическое клонирование – как выход из ситуации. Неприемлемо. И суть соль не в том, что вся Вселенная будет смеяться над парочкой Богов с планеты Земля! А фишка следующая…

— Ты не Повелитель рабов, — с уважением заметил отец Андрей. – Тебе претит управлять стадом, что тупо смотрит в рот. – Священник курнул и отдал трубку господину.

— Поэтому сатану убить нельзя и первый Путь не подходит для меня, — согласился Учитель. – Что есть второй Путь?

— Второй Путь – оставить всё, как есть на планете. «Ген Порока» пустил метастазы в жизнедеятельность всех сфер человека! Он был, есть и будет. Как Святое Писание. Ныне и присно, и во веки веков. Не надо ничего менять.

Властелин отложил трубку примирения, резко встал. Отец Андрей вздрогнул, ме-едленно поднялся. Учитель мягко взял его «за грудки», приблизил монашье лицо к своим глубоким синим глазам. С болью оглядел и с болью же сказал:

— Во веки веков не получится. Раковые клетки съедят человека быстрее, чем он успеет ойкнуть! Бог – всему голова, а человек забыл о Боге. Выйди за ограду этой своей хибары и посмотри. Что здесь, твою мать, ты устроил?.. Вот ты, как отдельно взятый человек и местный духовный лидер!.. Базар, ярмарку тщеславия или всё-таки место поклонения Господу!?..

Священник умудрился, в столь неудобной для себя позе, пожать пухлыми плечами:

— Сей монастырь – музей, что имеет к Богу отношение постольку, поскольку музей называется «монастырь». Мы не торгуем Богом, а мы торгуем русской Историей. Есть какие-то накладки в этом смысле, но это человеческий фактор отдельно взятых монахов. Искореняем…

Отец Андрей – незаурядная личность. Когда-нибудь он станет патриархом. Священник достоин стать главой РПЦ! В точности неизвестно, выдержит ли вера отца Андрея испытание Властью, но как блестящий церковный чиновник он уже состоялся!

— Посещать храмы – ныне дань моде, — добавил профессор богословия. – Глупо бороться с модой, но можно прививать ей нравственные черты. Чем я и занимаюсь, быть может, на первый взгляд это и не столь заметно. Только… речь ведь шла не обо мне?..

Век живи – век учись. Один час на земле приравнен к ста годам жизни на Небесах. Так-то. Повелитель отпустил экс-ученика, разгладил сукно на его груди. Пригласил сесть, сам опустился на стул. Пыхнул тлеющую трубку. Священник подлил себе и Ему кофейку с сахарком.

— Оба Пути неприемлемы, — подчеркнул Властелин. – Нужно придумать Третий.

— Третий Путь уже придуман, Благодатный, — замялся отец Андрей.

Профессор богословия – отличный дипломат! Правда, в угоду своей репутации (он это прилюдно называет «моя совесть») часто конфликтует с другими дипломатами, что (также как и он) не чужды конфликтов в угоду своих репутаций. Будешь сидеть тихо и со всеми соглашаться – никто о тебе не узнает. Всё правильно…

— Да ладно? – не поверил Властелин. – И что за Путь?

— Твой Папа – гений, — с почтением сказал священник. – Страшный Суд решит все проблемы.

Было бы смешно, если б не было так грустно. «Они что, сговорились?..», — так и хочется воскликнуть! Они – ребята с Небес. При каждом удобном случае тыкают, что апостольская разведка глупа и бесполезна, миссия невыполнима и прочую ересь…

— Выходит, Папа – крутой гениал, а Я… ничего не смыслю в мироздании. Верно понимаю?.. – прищурился Повелитель.

И священник выпалил то, что никто с Небес не решался Ему сказать. Тихо, но выпалил. Уверенно и почтительно – отец Андрей умеет многое совмещать, в том числе несовместимые эмоции:

— Ты – романтик. Вероятно, единственный из всех… когда-либо живших и ныне живущих Здесь… и Там.

Властелин вдруг улыбнулся. И сразу полегчало, и мир вокруг засиял всеми цветами радуги!

— Просто Я в ответе за тех, кого приручил.

22. Дизель через каску

Бенедикт сидел в джипе, на переднем сиденье, и с интересом рассматривал Волгу. Через спущенное стекло! В это апрельское утро реку ничто не тревожило: ни парусная регата, ни рыбаки на лодочках, ни сплавщики нелегально вырубленного леса, что вполне легально плыл себе по течению к лесобазам. Там лес грузили на КамАЗы и везли в Китай. Чиновники получали куши, барыги — прибыль, а работяги — работу. Никто не оставался в обиде!.. Святой карлик не являлся чиновником, барыгой или работягой. Он знал, что реки созданы Богом для услады глаз, для омовений тела и для отделения земных твердей друг от друга. Ну и рыба, конечно… Коли Господь изобрел рыб, то должны же они где-то жить. Пользуясь своим знанием, старикан с Небес просто и бездумно смотрел на Волгу, не терзаясь никакими мыслями.

В зеркало заднего вида (у сиденья рыжего карлика) хорошо проглядывалась массивная монастырская стена с центральным входом. Куда часто входили разнокалиберные туристы. А иногда и выходили. Зеркало заслонила массивная рука с шуршащим бумажным свёртком.

— Возьмите! – попросил Витёк, стоя у окна Бенедикта. – И это возьмите! – вторая рука мордоворота протянула бутылочку.

Сверток источал запах еды, на бутылочке была надпись «Квас».

— Что там? – спросил рыжий карлик, беря то, что ему дали.

— Русские пироги с мясом, — Витёк обошёл авто с капота, взгромоздился за руль. – Из Слободы.

Мордоворот вскрыл свой свёрток и впился зубами в хлебобулочное изделие с запахом мяса! Бенедикт скопировал действия громилы, проделав то же самое со своим свертком! Некоторое время слышались только жадные чавканья, торопливые всхрипы и глотательные звуки. Парочка завтракала… Наконец, опустошённые бумажные пакеты были скинуты под ноги, последний чавкающий звук… благородная отрыжка из сами-знаем какого рта, и… Зазвучал разговор с явным нравственным оттенком! Если один из парочки говорунов — святой, а другой – грешник, то оттенок диалога вполне логичен.

— Ты почему стал бандитом, Витёк?

— Так сложились жизненные обстоятельства… — не пошёл на контакт громила.

— Обстоятельства у каждого свои, — не согласился Бенедикт. – На то они и обстоятельства. Понимаешь?

Громила понял, что от настырного работодателя не отвертеться и выразился ясней:

— Три года назад умер отец, и я уехал в Москву. А родом я из Волгограда... Там – в Москве… мыкался-тыкался… Никому не нужный, а если нужный, то разводилово на бабло… В итоге плюнул на приличия и стал бандитом. Платят хорошо – это основное для здорового нищеброда из провинции!

— Сколько успел людей завалить? По чесноку?.. – без всякой издевки, просто, спросил рыжий карлик.

— Мочить не приходилось, — честно ответил Витёк. – Запугивал часто. Но до «мокрухи» не доходило. Не потому что я такой правильный, а таков расклад выпадал. Наверное, мне везло… – Громила немного подумал и… просветленно посмотрел на Бенедикта, молвил, сам себе удивляясь. – Я-то мирный чувак, что всегда хотел быть пчеловодом.