Безумные сказки Андрея Ангелова (СИ) - Ангелов Андрей - Страница 292

Надо же! Один из главных персонажей всплыл и в его жизни. Судьба Его Высочества? Интуиция режиссёра? Или с точностью до наоборот! Кукловод внимательно вгляделся в Игрока:

— Вы хорошо знаете генерала Лоренса?

— Да. Это порядочная сволочь, хотя я не терплю говорить плохое за глаза, мистер Фэйс. Только Лоренс заслужил, чтобы о нём говорили плохое и за глаза!.. Простите, но он — американский генерал.

Да ладно! Театрал немного подумал и… подмигнул в клоунской манере:

— Не смею больше задерживать Ваше Высочество. Приятного пути.

Режиссёр отошел к кафе, махнув на прощание рукой, и скрылся во входных дверях. Игрок сел в салон «Ройса», завел мотор… немного погазовал, приучая ногу к незнакомой педали… и уехал.

***

Кукловод прошел на середину обеденного зала. Хлопнул в ладоши, призывая к себе внимание. Немногочисленные лос-анджелессцы, с разными выражениями лиц, уставились на высокого мужика в синей пиджачной паре. Присутствовали:

♦ Карманник, деловито завтракающий перед «выходом на смену».

♦ Скрипач и виолончелист из местной Оперы. Творческие люди потягивали дешевенькое винцо.

♦ Дедушка с внучком, зашедшие выпить кофейку перед экскурсией в зоопарк.

♦ Парочка копов в штатском, явно кого-то «пасущие». Вполне, что того самого карманника… Скупо проедающие казенные деньги.

♦ Афроамериканская попрошайка по прозвищу Бэггар. В неизменной шляпе, ухарски сидящей на затылке.

♦ Владелец табачного магазинчика, где Бэггар «застолбил» себе место.

Оба сидели за одним столиком и, до явления театрала, дружелюбно болтали.

♦ Трое студентов, все трое – ботаники! Три очкарика за одним столом!

Клиентура из разных социальных слоев, проще говоря, разношерстная. И не очень богатая, а местами и бедная.

— Джентльмены! – крикнул режиссёр голосом ярмарочного зазывалы. — Кто в течение минуты уберётся из этого помещения, тот получит тысячу долларов! – кукловод с превосходством оглядел публику. — Расчёт у барменши!

Джентльмены несказанно удивились. Халява – один из немногих предметов, способных до сих пор вызывать у человека удивление. А удивление – такая штука, что всегда граничит с недоверием. Особенно в Америке и особенно в денежных вопросах…

— То есть ты дашь каждому по штуке баксов за то, что мы пожрали в этом кафе!? – озвучил Бэггар всеобщее недоумение.

— Верно!

— И за что же?! – спросил скрипач.

— Я бы спросил: не «за что», а почему, — весело поправил кукловод.

— И почему?! – немедленно отозвался один из студентов.

В нашей жизни чуть больше странностей, чем мы себе воображаем, господа. Театрал одарил публику улыбкой мецената:

— Радость людей – это большая радость для меня!.. А штука долларов – тот самый повод для радости! – он постучал по циферблату наручных часов: — Время, джентльмены!

Половина отмерянного театралом времени – целых тридцать секунд, прошли в полной тишине. Никто не сморкнулся и не пёрднул! Публика упорно находилась за столами. Мистер Фэйс стоял посреди залы и отсчитывал вслух секунды:

— One… five… seven… eleven… twelve…

fifteen…

nineteen…

thirty…

Бэггар встал с равнодушным видом и прогулочным шагом направился к бару. Сразу за ним поднялся и хозяин табачного магазинчика, со смущенной улыбкой тоже отошел к бару. Публика с придыханием наблюдала…

— Тhirty five… thirty six… thirty seven… — разносился в обеденном зале счет.

— T

hanks,

miss! – раздался жизнерадостный вопль Бэггара.

Публика не стала дальше наблюдать, а сорвалась и побежала к барной стойке! Пыхтя и толкаясь!..

Губы кукловода скривила пренебрежительная ухмылка.

К окончанию минуты в кафе остались только театрал и барменша. Гости, сжимая в потных ладонях косари, повыскакивали за дверь, на улицу*. Радостные до подмышек!

— Давай, прибери за посетителями, Конфетка, — попросил режиссёр, подходя к стойке.

— Скажи-ка, милый… А

зачем ты это сделал? Ведь ты не похож на благотворителя.

Дженнифер лукаво улыбнулась из-за стойки, маняще покрутила рыжий локон. Девушка явно строила из себя «котика», требующего ласки. К дьяволу все эти слова! Милый, ты мне должен сногсшибательную случку, после которой полчаса надо приходить в себя, в изнеможении валяясь на барной стойке!.. Я не предлагаю, конечно, но я намекаю. Настоятельно…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

— И на

кого же я похож? – просто спросил кукловод.

— Ты похож на мистера Фэйса. А он – киллер, — облизнулась Дженнифер.

Два человека могут смотреть на одну и ту же вещь, и видеть её по-разному. Особенно тогда, когда направление мыслей разное… Режиссёр с усмешкой глянул на девушку и с усмешкою же сказал:

— Есть такая древняя мудрость: «Несмотря на несовершенство, всё должно быть уравновешено»…

— Милый, ты не пудри мне мозги. Ну что за хрень… — надула губки Дженнифер.

— Это не хрень, это древняя мудрость. А у мудрости древних есть чему поучиться.

Театрал вытащил (из пачки) губами сигарету, прикурил и хорошо пыхнул… заслонив себя мечтательным дымом от этого порочного драного мира, в котором комфортно себя ощущают только дебилы! Ведь у дебилов мозг не мыслящий, так проще – с идиотским-то мозгом...

— Милый, а у тебя такой вид, когда ты с умным видом рассуждаешь об умных вещах!.. Такой сексуальный вид, моя любовь!.. — Дженнифер перегнулась через прилавок, схватила театрала рукой за шею и вскарабкалась на стойку.

Своя девушка – это то существо, которое сделало из мужчины человека. А из киллера Фэйса – продуманного киллера Фэйса. Театрал благодарно улыбнулся прямо в призывные глаза рыжей бестии.

— Помнишь наш первый трах, прямо на автобусной остановке, средь бела дня? – начала прелюдию Дженнифер.

— Я помню то, как чёртов рокер заснял наш трах на свою долбанную камеру! — поддержал любовную игру кукловод.

— W

ow

! Ты бежал за ним в одних трусах, прыгая через лужи!.. Схватил рокера и разбил его же камеру об его же нос… И тебя посадили на два месяца! – девушка приблизила свои губы к губам милого. — Мысль об этом меня так возбуждает. Я уже вся мокрая!..

— О чём именно мысль тебя возбуждает? О том, что я сломал рокеру нос? Или о том, что меня упекли в тюрягу?

— Меня возбуждает мысль обо всём, что связано с тобой! Ты такой!.. Такой… Ты мужчина!

Свой мужчина – это тот парень, что умеет всадить по самые гланды – сладко до безумия! Любая девушка любит умелый мужской член, а вовсе не мышечную массу рук, содержательный мозг и даже деньги! Физическая сила, ум, доллары – это всё прекрасно, не более.

Входная дверь кафе внезапно распахнулась и в залу вбежал постнорожий чувак – Джоссер. Суматошными глазами осмотрел помещение:

— Это здесь выдают каждому посетителю баксы за обед?! Я хочу обедать!

Обломал кайф… Самка отстранилась от самца и спрыгнула назад – за стойку.

Джоссер приметил барменшу, судя по описаниям она и есть «раздатчица бабла»… Чувак приблизился к стойке, облил неприязнью мистера Фэйса. И крикнул, пристукнув кулаком по стойке:

— Девушка, я хочу обедать!

Кукловод интимно подмигнул Дженнифер:

— До вечера, дорогая! – мазнул ухмылкой по гостю, сделал шаг к дверям и… добавил. – Лимит добродетели исчерпан, кстати. Убьёшь его?

— Что значит – убьёшь!?.. – удивился Джоссер. Не заорал, не убежал и не взмолился… Обычное недоумение маленького человечка, живущего в большом городе.

Дженнифер сосредоточенно достала из-под стойки боевой револьвер 22-го калибра. Немного с усилием взвела курок, держа оружие двумя руками. И выстрелила. Пуля разворотила Джоссеру висок – что немудрено с расстояния в два фута. Халявщик умер мгновенно. Упал навзничь, на спину. Синие глаза Дженнифер наполнились трогательной наивностью:

— Почему люди всегда задают один и тот же идиотский вопрос?

— Потому что они люди, — строго ответил мистер Фэйс.

Примечание: Косарь – это тысяча долларов (жарг.).