Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж (СИ) - Лефлер Арина - Страница 2

Зря он так. Я не собиралась быть для них обузой.

У меня была мечта. И эта мечта могла сделать нас чуточку богаче.

Тем более, что я для ее реализации копила монетки. Их, монеток, было уже не мало.

И их тяжесть приятно чувствовалась в моем кошельке, спрятанном в дорожном мешке за плечами.

— Ой, этого только не хватало, неужели погоня? — я вздрогнула, с силой вцепившись в шерстяные штаны, остановилась и прислушалась.

Где-то вдалеке за спиной послышался цокот копыт. Не похоже, чтобы кто-то торопился. Мерный шаг лошади и легкое похрапывание подтверждали мое предположение. Я выдохнула. Напрасно.

Судорога пронзила ногу, потом другую. Я начала с силой растирать пульсирующие точки на коже. На лбу выступила испарина, руки задрожали, перед глазами поплыли разноцветные круги.

Я достала шпильку из волос и уколола особенно болючие места. Раньше всегда помогало. Чуть отпустило.

Я вытерла тыльной стороной ладони влагу с лица, заколола шпилькой волосы и засунула под шляпу.

Чтобы спрятать косы, мне пришлось придумать особую конструкцию для шляпы, в отцовскую моя даже наполовину обрезанная шевелюра не помещалась. А обрезать волосы полностью я пожалела.

Кстати, первый раз о моем предполагаемом замужестве я услышала от отца именно в тот день, когда у меня случилась первая судорога.

Наша кухарка, единственная прислуга, которую мы могли себе позволить, научившая меня не только тонкостям кулинарного искусства, но изысканным манерам и красиво выражаться, хотела мне что-то сказать при этом, но отец так грозно посмотрел на нее, что она тут же замолкла и ушла в кухню.

И сколько я ее потом не просила поделиться, что она хотела поведать, она так и не призналась. Вообще, странно все это.

Кажется, уколы шпилькой помогли, и боль стала отступать. Я хоть и медленно, но упорно зашагала дальше. Я успею пройти еще хотя бы половину мили, пока меня догонит ездок.

Я бы может и не сбежала из дома, если бы оставили эту затею с моим замужеством и отбором невест. Но позавчера днем во дворе открылась арка пространственного перехода, и к нам заявился столичный распорядитель публичных мероприятий. Прямо из дворца лорда.

Какая честь! и что приперлись? Век бы вас не знать!

А я, дура, пышка меня возьми, первая выскочила навстречу неожиданному визитеру. В домашнем платье, с волосами заплетенными в тугую косу. Я заметила, как лордовский лакей вытаращился и восхищенно цокнул языком, когда увидел меня.

Еще бы. Я знала, что красотка. Длинные светло русые волосы спускались почти до колен, и лицом я была светла, и брови мне незачем было чернить, как двоюродным сестрам.

От отца мне достались густые, словно крылья лебедя, брови и серые, как прозрачные родники, глаза.

Я ж не слепая, и чувство собственного достоинства имела, и зеркало в моей комнате отражало весьма привлекательную стройную девушку.

Мне о моей неземной красоте часто говорил соседский мальчишка, Диран, добавляя. что когда-нибудь я сделаю счастливым какого-нибудь мужчину, выйдя за него замуж и нарожав таких же красивых детишек. Я не спорила. Пусть думает, что хочет, но я не мечтала о замужестве.

Диран, кстати, был лучшим другом. Он часто помогал моим старшим братьям ухаживать за лошадьми. Мы дружили, купались в речке, загорали и шалили в соседских садах, за что нам частенько попадало от родителей.

Но мы не обращали на это внимания и продолжали общаться.

Пока не появились судороги. Мне показалось, что отец даже радовался, когда я кривилась от боли и усиленно терла болезненные места. А мне хотелось плакать от боли и обиды.

Цокот копыт, кажется, стал ближе. Я прислушалась. Кто-то ехал не спеша, значит, не по мою душу, но убраться с дороги все же стоило.

Вдруг это кто-то из соседей или знакомых отца? Мне не очень хотелось, чтобы за мной отправили погоню.

Я спустилась к деревьям и спряталась за березой. Обняла еще теплый ствол и нечаянно толкнулась больной ногой, скривилась.

Как же больно! Кажется, я серьезно повредила ногу. И как теперь быть? Я буду долго хромать к своей мечте, если не остановлюсь и не перевяжу рану.

А если занесу в рану инфекцию и придется остаться без ноги, как соседский садовник?

Я передернула плечами, отгоняя дурные мысли.

Было бы несправедливо думать только о плохом, когда я вспоминала отца. Сказать честно, отец и братья частенько баловали меня подарками: на праздники или дни рождения дарили нарядные платья, недорогие украшения и всякие безделушки.

Конечно, я бы не отказалась от монеток. Кто ж откажется от лишних денег? Но не могла же я им сказать: «Дарите мне деньги, а не цацки». С другой стороны, и украшения тоже могли пригодиться в трудную минуту.

Эх, прихватить бы шкатулку! Это придало бы мне уверенности, что я справлюсь с задуманным и не пропаду в столице.

Но взять с собой их подарки я не решилась. Вдруг в каком-нибудь колечке спрятана охранная магия? Тогда бы отец быстро выследил меня и вернул домой. А возвращаться в родной дом в ближайшее время я не собиралась. Совсем.

Я, правда, не особенно часто носила украшения, может, потому что они все время на мне, как говорила Марта, «горели»?

Из колечек вечно вываливались камешки, а ожерелья и браслеты все время рвались.

«Вся в свою мать», — с печалью в голосе говорил отец.

Он так и не женился после смерти мамы и воспитывал нас сам, уволившись из гвардии и занявшись ведением хозяйства и возделыванием земли в родовой усадьбе.

А братья мечтали о службе в гвардии. Но для этого были нужны деньги. Причем, немалые.

В гвардию брали только при определенных условиях. Каждый гвардеец шел служить со своей лошадью, даже не с одной, а двумя: скаковой и вьючной.

Естественно, упряжь, амуниция, и все такое тоже за свой счет. Еще и внести в качестве налога приличную сумму. Да, стоило все это не мало.

А если бы меня выдали замуж за лорда или за богатого дворянина, то моя семья получила бы богатый выкуп. И тогда мои братья смогли бы поступить на службу лорду. Их надежды исполнились бы за счет моей мечты. Я считаю, это не честно. Каждый волен бороться за свои чаяния. Вот я и защищалась, как могла.

«Нет, нет, я не буду сейчас плакать».

Я смахнула непрошенные слезы обиды и разочарования.

Единственное украшение, с которым я никогда не расставалась — тоненький браслет из серебряных нитей в виде ящерки. Подарок моей родной тетки, младшей сестры мамы. По совместительству моей крестной и феи.

Я подняла руку и откинула рукав рубашки. На запястье в свете луны блеснул браслет. Сердце сжалось при воспоминании о семье, и отца стало жаль.

Может, зря я все это затеяла? И пока ушла недалеко, стоило вернуться? Нужно было лишь соединить кончик хвостика и носик ящерицы на браслете, и я оказалась бы дома в своей комнате.

Никто и не заметил бы моего отсутствия. А если кто спросил бы, я сказала бы, что гуляла.

— Подумаешь! Один день и две ночи гуляла! Может, заблудилась? — прошептала себе под нос, хохотнув, и зажала рот рукой.

На дороге, едва различимый в темноте, появился всадник. Шляпа съехала ему на лицо. Наверное, он задремал сидя в седле.

А что? Места у нас спокойные, разбойники не водятся, можно и поспать, пока лошадь сама привезет тебя туда, куда надо.

Лошадь неспешно переступала по насыпи. Еще бы. Ее никто не торопил.

«Да быстрей уже топай, пышка тебя возьми», — мысленно подгоняла я дохлую клячу.

А ведь я тоже могла сейчас нестись на коне, а может, уже и добралась бы до места. Но тогда шансы не быть пойманной у меня уменьшились бы в разы. И я пока не хотела, чтобы отец знал, куда я направилась.

Злость в моем сердце уже затихала, уступая место нерешительности. Я сглотнула подступивший комок, покачала головой, тихо вздохнула.

И что мне делать с этими сомнениями? Вернуться домой и выполнить веление отца: отправиться на отбор и выйти замуж за любого, кто обратит на меня внимание, если только старый лорд выберет себе другую невесту?