Три желания для рыбки (СИ) - Май Лаванда - Страница 19

— Иди сюда! — кричу я ей. — Ты всё не так поняла!

Наконец, дверь ванной отворяется и немного рассерженная фигура подруги появляется на пороге кухни:

— Нет. Теперь я как раз всё поняла, — она сделала глубокий вздох, уперев руки в бока.

— Ну, что ты там поняла? — наблюдаю за шумно закипающей водой в чайнике.

— Ты в последнее время жаловалась на Глеба. Якобы его слишком много. А теперь я вижу это. Не вертишь ли ты двумя одновременно, подруга? — она злится, но всё же заходит в кухню и садится за стол.

— Я, конечно, понимаю, что ты вся такая правильная и прочее, но не нужно так плохо обо мне думать, — разливаю кипяток по чашкам с опущенными в них пакетиками чая. — Мих безответно влюблён в какую-то девушку. Видимо, от одиночества и… — обрываю предложение, не зная, как его вообще закончить так, чтобы и его не подставить и себя.

— Мне начинает казаться, что влюблён Князь в тебя, — хмурит брови Диана.

— Нет. Это другая девушка.

— Тогда не нужно жалеть его. У тебя Глеб. Будь добра — не обижай Пожарского.

— Не буду, — расставляю чашки на стол, где уже лежат конфеты с печеньем. — Это больше не повторится.

— Надеюсь. Не хочу разочароваться в тебе после стольких лет дружбы, — она вдруг со стоном громко вздыхает. — Коля мне изменил.

— Как? — пришло моё время удивляться.

— А вот так. Теперь я снова одна. Но хотела кое о чём посоветоваться с тобой… — осторожно делает глоток из горячей чашки.

— О чём же? — повторяю за ней.

— Если бы тебе при этом уже нравился бы кто-то другой, то ты бы призналась ему? Учитывая, что ты только что вышла из прошлых отношений. И то, что ты ему тоже нравишься.

— Думаю, да.

А сама при этом представляю Михаила. А что если бы… Ах, это «если бы». Вот было бы оно, так я бы сразу порвала с Глебом и бросилась в объятия к Князеву. Не слишком ли некрасиво это звучит? Отвратительно. Я отвратительна. Мои мысли ужасны, и Васильевой их лучше не слышать. Хорошо, что она не телепатка, а то бы уже точно вышвырнула меня из квартиры с требованием поискать себе отдельное жильё для съёма.

Глава 18. Влюблённый дурак

Михаил

Открываю глаза — один. Я лежу на кровати в своей пустой квартире и понимаю, что вырубился, когда пришёл с сегодняшней тренировки и прилёг, как думал, прикрыть глаза на пять минут. Смотрю на экран телефона и вижу, что проспал целый час. Это говорит о том, что у меня остаётся не так много времени на сборы, чтобы пойти к Беляевой заниматься экономической социологией, жалуясь при этом параллельно на самого преподавателя — Аркадия Евгеньевича. Потому что, на мой взгляд, этот возрастной болван даже не пытается объяснить своим студентам самые сложные моменты, а просто надеется на то, что мы сами всему научимся. Хорошо хоть учебники есть в помощь.

А у Лины есть также помощь лично в моём лице. Быстро соскакиваю с постели, на скорую руку делаю неаккуратный бутерброд, а затем хожу с ним по квартире, удерживая зубами и бегая параллельно на кухню, чтобы сделать глоток только что приготовленного чая. На ходу натягиваю штаны, переодеваю толстовку. Затем я причесываюсь перед зеркалом в ванной, поправляю и без того хорошо сидящую одежду. Нервно смотрю на часы в телефоне. Немного опоздаю, но не критично.

Почему я это делаю? Просто не могу иначе. Беляева совсем выпала в последнее время из нашей компании. Только на парах её и видим. Как только звенит звонок, сразу, словно из ниоткуда, возникает фигура Бутча, который забирает её от нас и возвращает уже только к началу следующей пары. В буфет она теперь тоже только с ним ходит. Прямо не разлей вода. Это насколько нужно влюбиться, чтобы настолько не отлипать друг от друга? Мне кажется это не совсем нормально. Но кто я такой, чтобы влезать в это? Моё дело — дружеская поддержка и участие. Чем и занимаюсь.

Зато остальные ничего странного в этой парочке не видят, от чего я только больше в тайне раздражаюсь. Какие они милые и замечательные — ладно, как скажете. Дабы не портить отношения с Линой, просто молчу на этот счёт. Хотя так и хочется спросить: «А ты не чувствуешь себя не комфортно в растущей изоляции от других людей?». Но вместо этого я просто каждый раз спрашиваю выполнила ли она домашние задания, готова ли к практическим занятиям А один раз даже спросил всё ли у неё в порядке. Конечно, Беляева ответила, что у неё всё хорошо. Если так, значит и у меня хорошо.

На улице холод, шум машин, толпы людей спешащих с работы домой, и несущийся со всех ног я. В городском автобусе тесно, все толкаются, но я сохраняю бодрое настроение. Транспорт относительно быстро домчал меня до нужной остановки, и вот вскоре я уже у нужного подъезда. Сегодня на пороге меня встретила Васильева и привычный запах роз. В их прихожей всегда так пахнет.

— Лина хоть дома? — спрашиваю на всякий случай. Хотя ни о чём таком меня подруга не предупреждала, когда мы переписывались днём в «Вконтакте».

— В комнате закрылась, — отвечает Диана. — С котом своим разговаривает. Ты проходи, разувайся, располагайся. Кухня свободна — всё для вас!

— Насколько сильно ты нас ненавидишь по шкале от одного до десяти? — расстёгиваю заклёпки у куртки и стягиваю шапку.

— Оцениваю свою ненависть в пять баллов, — с закатыванием глаз к потолку изображает задумчивость на своём лице. — Иногда вы слишком долго сидите, но всё компенсируют посиделки с чаем. Так что можешь продолжать приходить.

— Весьма благодарен за разрешение, — усмехаюсь. Уже освобождённый от верхней одежды и обуви, с тетрадью в руке следую в уже почти родную кухню.

— Но по выходным… — с сомнением тянет Васильева, бредущая у меня за спиной. — По субботам занимаются только дураки или влюблённые. Почему во время перемен не занимаетесь? Или не выделяете часик в учебный день? Я обычно так и делаю. Зачем отнимать лишнее время в законный выходной?

Хороший вопрос. Плюхаюсь на табурет в ожидании своей «ученицы». Но особенно мне понравилось высказывание про влюблённых и дураков. Я бы, пожалуй, убрал из него «или» и адресовал бы сей диагноз персонально себе.

— А Беляева во время перемен с котом своим занята, — развожу руками.

— Но эти ваши занятия нужны в первую очередь именно ей, — Васильева стоит на пороге и хмурит брови, недовольно скрестив руки.

— Диана, душнишь опять, — отмахиваюсь. — Как Лина тут с закрытыми окнами ещё не задохнулась?

— Ха! Ты вот точно дурак, раз тащишься сюда каждый раз. А Лина влюблённая дура. Она хоть спасибо говорит тебе?

— Так, — делаю самый серьёзный вид. — Во-первых, мне нравится ходить к вам в гости и болтать о разном. Во-вторых, «спасибо» Лина мне говорит.

— Ладно, ладно, — в капитуляции поднимает руки. — Я тоже рада твоей компании на самом деле.

К коридоре раздаются шаги нашей общей подруги, и Диана размыкает до сих пор скрещенные на груди руки, обращаясь затем уже не только ко мне, но и к подошедшей Беляевой:

— Занимайтесь, ребятки, да на чай позвать не забудьте!

— Как же мы про тебя забудем, — отвечает ей Лина, усаживаясь на соседний со мной табурет.

— Ну что? — спрашиваю. — Начнём?

— Угу, — кивает она, демонстративно помахав своей тетрадью.

Мы просидели так не один вечер и не одну минуту, но что-то произошло сегодня. В какой-то момент возникла тишина. Это не было неловкой паузой в неуклюжем разговоре. Она возникла как-то сама собой — естественным образом. Больше не было тетрадей с нашими записями, обсуждения учебного материала или каких-нибудь других отвлекающих моментов. В возникшей тишине я не мог не смотреть на неё и её губы. Это какой-то гипноз, и мне явно нужна помощь. «Живой?», — спросил у меня как-то Хомяков, провожая взглядом Бутча и Лину, когда они в очередной раз решили уединиться на время перемены. Я тогда ничего не ответил, а Антон не стал продолжать. Сейчас, в эту минуту тишины я живее, чем когда либо. Пульс стучит в ушах, ладони замерли, удерживаемые от непреодолимого желания обхватить талию сидящей рядом со мной девушки.