"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 286

Все эти века расположенный на первом этаже кабинет менялся мало. Дубовые шкафы, набитые бумагами, подпирали стенки; пара подсвечников давала достаточно света для чтения разложенных на массивном, обшарпанном столе документов; периодически ветшали и уносились обитые зеленым бархатом кресла, вместо них тут же приносили похожие. Хозяин кабинета был известен своим консерватизмом.

Он и выглядел всегда одинаково, в отличие от большинства восставших, приняв второе рождение в почтенном возрасте. Сутуловатый старик с крупными кистями привычного к крестьянскому труду человека, с морщинистым лицом и длинными жидкими волосами, одетый в легкие туфли, темные штаны и камзол без украшений. Он вообще любил приглушенные, спокойные тона, в его костюме единственной белой деталью оставался накрахмаленный шейный платок. Еще внимание стороннего наблюдателя привлекал крупный перстень с рубином на безымянном пальце правой руки, но на этом яркие детали заканчивались.

Медленно, будто через силу, Гардоман поднялся из-за стола и подошел к забранному глухими шторами окну. Ни усталости, ни слабости он не испытывал — просто когда-то давно изменившееся тело продолжило изображать немощь, а он не счел нужным отказываться от полезной привычки. Показывай слабость там, где ее нет… Внешняя дряхлость не подводила.

«Хорошее место. — Мысли рассматривающего вечернюю улицу Гардомана плавно перетекали от одной к другой. Старые восставшие думали долго, обстоятельно и не любили резких перемен. — Жаль будет его бросать. Или еще обойдется? Последнее время хорошо жилось — тихо, спокойно, сытно. Чинуши прикормлены, дело налажено, „пауки“ носа в дела почти не суют… Я же не Зерван. Этого прижимают, да, так ведь понятно отчего. Может, не надо из Талеи уезжать? Многие недовольны, мы теряем большие деньги. Связи рвутся, конкуренты выдирают лакомые куски, расходы на охрану растут… Бардак, все разваливается.

Или нет, не зря? Ты же сам жаловался на растущие поборы. Госпожа правильно боится гражданской войны. Пока Коно на границу не услали, был шанс, что аристократы не пойдут на открытое столкновение. Но теперь все обиженные потянулись в Цонне, и когда их там наберется критическая масса (кстати, очень меткое выражение, надо бы запомнить), мятеж неизбежно полыхнет. Что тогда? Ну, очевидно, начнут казнить причастных — родственников, сочувствующих, просто богатых и не-своих. Сколько там наших интересов завязано на потенциальных бунтовщиков? Не сказать, что много, но и не гроши. Зато в силу войдут связанные с храмами структуры, а уж там-то у нас врагов предостаточно. Нет, уходить из Талеи действительно надо.

Но. Уходить ведь можно по-разному.

Остальным старейшинам захотелось вольницы. Их можно понять. Ограничения есть, и ограничения серьезные, обходить их хлопотно, дорого, долго. Однако под крылышком властей в прежние времена жилось очень даже неплохо. Существовали четкие правила, при соблюдении которых „пауки“ гарантировали неприкосновенность как со стороны двора, так и всех прочих. Работать было проще, да и тайные, если то совпадало с их интересами, охотно помогали, особенно в соседних странах. Не одного резидента с нашей помощью внедрили, новых каналов по десятку в год получали. Взаимовыгодное сотрудничество, за эффективность его в свое время и разрешили. Сейчас безопасности нет. Сколько взяток ни носи — им все мало. Мерзкие людишки, по совести говоря. Когда изменится такое положение, неясно, но изменится точно — гниль не способна править государством. Не лучше ли дождаться этого момента? Нынешний Сын Моря, если не отравят, будет править еще лет тридцать — пятьдесят, можно и потерпеть. Да, потерпеть… А пережить?

Селеста умна, даром что пигалица. Без нужды тревогу поднимать не станет. Чутье у нее, что ли? Как она тебя тогда обыграла, вспомни. Чума закончилась, еды нет, оружия нет, сеять нечего, родные только на тебя и надеются… Жена перепугалась, когда ты ночью домой вернулся и в ворота постучал. Сыновья, здоровенные лбы, чуть в штаны не наложили. Ничего, привыкли. Не горожане — в кулаке семью держал, потому и уцелели. И вот когда вроде освоились, от бандитов отбились, нежить окрестную пошугали, заявились талейские. Важные, благородные, с ними девочка с мечом. Ну, что за девочка, ты-то сразу почуял, только поначалу поставил ее невысоко. Думал, вроде собачки дрессированной, за еду демонов шинковать обученной. Только зазвала она тебя в тихий уголок и как начала говорить… Весь расклад дураку выложила. Объяснила, как себя вести, чтобы своих не подставить и самому на солнышке не погреться.

Змея. Терпеливая, расчетливая.

И сейчас она уверена, что разрыва не избежать. Можно лишь минимизировать ущерб да постараться сохранить шкуры в целости. Беда в том, что ты, бывший староста, нынешний старейшина и тайный банкир, считаешь так же. Просто надеешься на лучшее. Не нужны тебе перемены — ни резкие, ни какие. Привык к этому месту, к этой после-жизни. Придется отвыкать.

Самому Талею покидать нельзя. Все немертвые состоят на учете в особой канцелярии, их передвижение по стране возможно только с разрешения властей. Чем старше восставший, тем пристальнее за ним следят, и если отъезд боевиков объяснить достаточно просто, то тихие и скромные работники торговли путешествуют редко. Ну а кто-то из ближнего круга госпожи, покидающий город, мгновенно вызывает пересуды среди всех посвященных лиц. Кого отправить в Барди? Там имеет смысл сделать центр нового торгового дома, точнее, торговой империи — неласковые к захватчикам горы, перекресток нескольких путей, относительная стабильность политического строя. Хотя насчет стабильности он погорячился. Значит, надо в первую очередь обеспечить устойчивость власти подходящего правителя, как его, Мессе, кажется? Селеста приказала в первую очередь работать с ним. Золото неплохо обеспечивает лояльность, ресурсов никогда не бывает достаточно. Еще местной общине кинуть кость, но там совсем мизерные траты потребуются…»

Один из самых больших домоседов королевства смирился с переездом.

Оказывается, двадцать шесть часов в сутки — это чудовищно мало. Четырех шестичасий, благословленных высшими богами стихий, и двух отдельных часов, полудня и полуночи, посвященных Иллиару и его мрачному брату Морвану, катастрофически не хватает. Надо приглядывать за исходом, еженощно отправляя обозы в другие города и даже страны. Надо выслушивать многочисленных шпионов и доносчиков, сейчас ориентированных в первую очередь на слежку за родной конторой. Надо встречаться с Медеей, в последнее время приносящей из дворцов и салонов столь же важные, сколь и противоречивые сведения. Надо ходить к Гаррешу.

Надо.

Надо.

Надо.

Времени катастрофически не хватало. Селеста не впадала в дневную спячку, подобно молодым вампирам, но хотя бы короткий дневной сон ей требовался. Поэтому она крайне не любила внезапных побудок, лишающих ее отдыха и приводящих в состояние тихого бешенства.

— Ну что тебе еще надо, Хастин?

Чернокнижник прекрасно знал, что подходить к спящему вампиру опасно (для существ с теплой кровью — смертельно опасно), но недооценил способностей госпожи. В результате он сейчас валялся на полу, уткнувшись носом в дорогой ковер и тревожно прислушиваясь к треску сухожилий в заломленной за спину руке. У колдуна на завтра были запланированы кое-какие опыты со студентами, и ему не хотелось бы прийти в аудиторию с переломанными конечностями.

Его положение усугублялось тем фактом, что со вчерашнего вечера Селеста оставалась несколько не в духе. Зервановы молодцы испортили госпоже настроение. Помимо своей основной деятельности — контрабанды и контроля за талейским криминальным сообществом, — немертвые бандиты крышевали некоторые заведения, признанные полезными для общины. Пару дорогих ресторанов, например, или притонов для любителей «дымка». Доходы их не особо интересовали, доходами ведал Гардоман, а рестораны и прочее держали ради получения информации. Ну и шантажа, само собой.

Хотя разрабатывать дворянство восставшим настрого запрещалось, содержание борделей для извращенцев было признано целесообразным. Здесь, конечно, благородный человек имел полное право развлекаться так, как ему угодно, запретить ему ничего нельзя, но все-таки общественное мнение к некоторым особенностям относилось резко отрицательно. Зоофилия не поощрялась, равно как и некрофилия. Зато с людьми дворяне могли творить что их душеньке угодно — как с собственными подданными, так и с условно-свободными рабами короля. Штраф за убийство свободного горожанина составлял сотню диниров, а если убийца доказывал, что ему нанесли оскорбление, плата снижалась в пять раз. Слово благородного принималось судом за доказательство.