"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 607

Андрей Георгиевич тоже озадачено почесал подбородок. Поместье тянуло на примерно десять тысяч рублей серебром в год и никак не больше. Пятьдесят тысяч рублей даже ассигнациями в виде десятины за несколько лет это слишком много.

Аким, увидев некоторое недоумение господ, счел пояснить:

— Аркадий Митрофанович последних лет десять изволил беспробудно пить, а вместе с этим много играл в карты. Как он играл, видел я однась, пьян мертвецки, карты вдрызг. Но выигрывал, благо его благородные собутыльники были также пьяны. Деньги он обычно проматывал, но опять же десятину, по словам знакомых слуг нередко откладывал. Так что из этих денег в «денежной комнате» большая часть ему и принадлежала.

— Скажи, Аким, — выдал Макурин давно болтавшийся на кончике языке вопрос, — вы же, старосты, могли просто растащить эту суммы на всех, после того, как прежний помещик умер?

— Растащить? — вытаращил управляющий на него глаза. Видимо, такой вопрос никогда не приходил ему в голову и сейчас он на ходу сочинял ответ: — Аркадий Митрофанович человек был всякий, но все-таки барин он был неплохой. Да и не по-божески это, тащит общие деньги. Бог это не приветствует.

Да, а действительно Господь не примет, — подумал Макурин.

— Хм, а где там Леонтий? — громко спросил онв надежде, что этот слуга, непрерывно находясь на втором этаже или, хотя бы, рядом услышит хозяина и придет.

И точно, через несколько минут в проеме двери появилась голова Леонтия:

— Спрашивали, вашбродь? — почти испуганно спросил он. Видимо, где-то услышал, но не уверен, что это его спрашивали. И вполне был готов, что помещик обругает и выгонит.

Но Андрей Георгиевич только благодушно улыбнулся и поманил пальцем: иди поскорей!

Леонтий, обрадованный этим, показался весь.

— Видишь, эти деньги, — показал хозяин на груды банкнот, империалов, прочих золотых и серебряных монет, — они на нас сегодня буквально свалились с неба.

Помещик даже для пояснения показал вверх, в потолок.

Леонтий, поняв превратно, серьезно и недоуменно посмотрел туда.

Андрей Георгиевич, — смеясь, побранила Настя жениха, — не вмешивай сюда Господа.

Макурин, хотел было посмеяться, но вспомнил сон, так похожий на явь, собственный перенос на более чем две сотни лет и прикусил язык.

— Просто найти мешок, дерюжный или из грубой ткани, все равно, сложи в него деньги, Отнеси в него. Да не дай бог сумма усохнет, урою!

— Да, Господь с вами, благодетель вы наш, — обиделся Леонтий. И даже не угрозе помещика, вполне, в общем-то, реальной, а указание на воровстве такого уважаемого человека.

Макурин только махнул рукой. Что это он, дурак бестолковый, походит к людям XIXвека, особенно к провинциальным крестьянам, где тогда моральные устои были особенно высоки, с принципами XXI века?

— Ладно, убедил! — рыкнул он так, что всем окружающим стало понятно — помещик раскаялся в своих словах и от этого им, особенно, крестьянам, может быть очень даже плохо.

Леонтий уже молча и без претензий притащил откуда-то из первого этажа мешок, очень грубоватого вида, но не рваный и чистый. Быстренько сгреб туда деньги и потащил мешок в кабинет. Только его и видели.

Аким, которому деваться было некуда, постарался встать незаметно. Будто был он и не был. Андрей Георгиевич даже засмотрелся на этого умельца хитрых манер.

— Пойди сюда, Аким, — наконец сказал он, — не бойся, не съем. Чем стоять, закрой лучше двери «денежной комнаты», пригодится еще. «Может и он когда-нибудь будет прятать от будущей жены деньги!» — подумал ненароком.

Вернулись в кабинет. Андрей Георгиевич сел как раз подле мешка с деньгами. На миг почувствовал себя Дедом Морозом с мешком с подарками. Посмотрел на Акима, напряженного после недавнего разговора с помещиком.

Надо с ним держать себя осторожнее, — пожурил себя Макурин, — ты для них здесь царь и даже, Господи, Бог. И ведь действительно можешь почти все и еще немножечко. А еще психология. Нет не рабская, придумал тоже, ты же не либерал XXI века, чтобы плевать в Родину. Консервативная, скорее, особенно после тридцати. Вот из этого и веди себя.

— Голубчик, Леонтий, — все ли в доме хорошо на нижнем этаже? — постарался сделать голос мягче и добрее помещик, — не замечено ли чего?

— Нет, вашбродь, все тихо, слуги не бузят, бабы не визжат, а коли бы и попытались, я им вот! — показал он здоровенный кулак.

— Хорош, молодец, любого побьет, — с удовольствием подумал Макурин, — а что не совсем сметлив, так я буду за него думать. Почти как за рядового менеджера. Знай, ноги побыстрей да улыбка пошире.

— Вот тебе Леонтий, бумажка, — сунул он рублевую банкноту в руку слуги, — я тебе доволен. Можешь идти на свое место. Да Авдотье во время обеда скажи, чтобы налила тебе рюмку наливки.

Все, больше уже ничего не надо, он твой, — сказал себя попаданец, провожая его взглядом, барин доволен и даже дал денег.

Он сел обратно в кресло, посадил рядом Настю — та охотно прижалась к нему, чувствуя почти женой — и спросил управляющего, продолжая прерванный разговор, — а что, Аким, почем нынче улья? Я что-то не очень в цене в этих товарах.

Андрей Георгиевич, конечно, сильно смягчил. В ценах на товар этого века он совсем не разбирался. Но в этом его крепостной собеседник не должен разбираться. Не положено ему.

Аким думал также и без малейшего размышления сказал:

— Рупь серебром лучшие на базаре, ваше высокоблагородие, — помедлил, осторожно посоветовал: — ему и не надо больше четвертного билета давать. Перебьется.

И уставился в помещика — а как осерчает, родимый на такие слова своего крестьянина? Но Макурин благостно улыбнулся, показывая, что не сердится. На словах же сказал:

— На днях пойду, гляну, там и определимся.

Вот как! И управляющего послушал и свое имя застолбил! Молодец ты барин, Андрюха!

Аким тем более был доволен, что помещик не только не разругался на него, но и почти послушал совета. Добрый барин!

Помолчав и поняв, что с пчелами ныне все, управляющий перешел к новым темам. К самой актуальной ныне — строительству мельницы. Впрочем, сегодня заговорили только по кадровому вопросу. Для появления мельницы, прежде всего, надо найти хорошего мельника.

Не зря поэтому и Аким начал рассуждать о ближайших мельниках. При чем со вздохами. У одних хозяев мастерство было не очень, другие требовали много. Он осторожно намекнул на соседского помещика, который имел доброго и мастеровитого мельника, но он был крепостной. И барин его, разумеется, не отпустит.

Макурин, однако, вопрос законченным не считал.

— Я сам поговорю с помещиком, — решил он, ставя жирную точку, и вопрос был на пока закрыт. Хозяин — барин!

А вот с соледобычей все было куда как оптимистично. После того, как Андрей Георгиевич съездил туда и наметил общий план работ, ну и, разумеется, финансы под это, управляющий с подобранными помощниками активно разошлись. Они и дрова привезли, и котлы достали, и дажеглавного солевара нашли — мастер солевар по ихнему.

— Но дорогой, зараза, — предупредил Аким, — почти сто рублев ассигнациями просит за сезон. Я его пока взял, но сразу предупредил, что окончательный расчет с ним будет сделан барином.

— Как соль? — спросил самый значимый вопрос Макурин. От этого будет происходить и жалованье и само существование соледобычи. Будет хлеб, будет так сказать, и пища.

— Вот, — засуетился Аким, — мастер попросил определить, какая соль будет лучшая, дал на пробу.

Он вытащил из пазухи солидный сверток и с вопросом поглядел. Дескать, как барин скажет, так и будет.

— Что же ты все молчал! — с некоторой досадой воскликнул попаданец, — положи на стол и развяжи!

Бумаги были смело отложены, а на центральное место стола легла соль, вернее, кучки соли.

Мастер положил в отдельные тряпки соль из каждого источника. Говорит, что изрядно они разные и по вкусу, и по цене добычи.

Правильно говорит мастер, — одобрительно подумал Макурин, — сразу видно специалист. Надо его будет брать, если, естественно, соль найдется хорошая.