"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 647

Бог тоже помолчал, давая еще сказать. Не дождался, Макурин говорил очень аккуратно, понимая, что лучше не все договорить, чем ляпнуть невзначай. У него здесь, если что, кроме земного пути, есть еще две дороги — в ад и рай. И он хорошо помнил, что благими намерениями выстлана как раз дорога в страшный ад.

— Что же, это черты доброго среднего христианина, — сказал в ответ Бог, — так можно честно прожить недолгую жизнь, а потом на другом свете отдыхая в раю. И все же, Андрюшенька, а почему ты стал святым, а не другой хотя бы россиянин. Если ты не отличаешься от остальных православных, то и в остальном тоже не можешь быть, а?

— Не знаю, — недоуменно пожал Макурин. Он действительно не знал и даже не предполагал ни чуточку.

— Случайным образом? — предположил Андрей Георгиевич, — методом отбора случайных чисел?

Сказал и сразу понял — не то ляпнул. Не зря в народе говорят, что молчание золото. Бог с разочарованием вздохнул, еще раз попытался подвигнуть собеседника:

— Вот смотри, гигантское большинство населения, миллионы, а потом уже и миллиарды никогда здесь не были и не будут. Многие простачки даже не верят в меня, ругая и сквернословя в мой адрес до той поры, когда не умрут и не окажутся передо мной на том, то есть сейчас в данном случае, на этом свете. А ты почему-то уже второй раз здесь оказываешься. Почему?

Действительно, почему, смазливая мордочка, поди, понравилась?

Нет, не надо так думать, здесь все мысли как на виду, мысли конструктивно, рискни! А что делать, раз не получается быть белым пушистым зверьком, наверное, поняли уже каким, будем тяжелым танком.

— Если так, то остается только один вариант — у меня есть такая характерная черта, которой нет у других, — предположил Макурин и замолчал, ожидая реакцию Бога — позитивную или негативную. С его-то возможностями, да чего угодно!

— Ну, наконец-то, ты начал думать, а не пытаться угадать мои мысли. Ты, Андрюша, в своем роде уникум, таких среди людей не больше пяти — шести, а среди вообще разумных существ — не больше десятка.

— Да?! — искренне удивился Андрей Георгиевич. Это, пожалуй, была искренняя и «звучная» его эмоция на Небе и Бог даже причмокнул от удовольствия, сказав:

— Вот теперь у тебя пошла такая яркая и красочная аура, что просто не воскликнешь! Ладно. Я ведь уже пытался тебе сказать, сейчас скажу прямо. Вся история и человечества и всей Вселенной мне уже известна с того времени, когда я появился. И я ее как бы переживаю вновь, словно смотрю второй раз один и тот же фильм.

М-да. С другой стороны, жизнь ведь это не фильм, она гораздо сложнее и многообразнее. Судьбу несколько существ, в том числе и мою, я никак не вижу. Из людей на сегодняшний день проживающих земную жизнь, я не могу прочитать только у тебя. Понял, чадушко? — Бог ласково посмотрел на него.

— М-м-м, это хорошо или плохо? — решил рискнуть Макурин, кляня свое гремучее любопытство.

— Это не хорошо и не плохо, — равнодушно ответил Бог, — ты ведь есть, значит, зачем-то существуешь?

Что же, в мире наличествует еще один Бог, такой же, как минимум, могущественный и сильный, раз его собеседник так говорит?

Макурин попытался спросить, но Бог, видя по ауре мысли собеседника, опередил его:

— Ты куда-то не туда помыслил, дитя мое. Бог только один и это Я. Оговорюсь сразу, что б не было недоразумений — я всемогущ и силен, я все знаю и все могу. Но в том-то и вся проблема. Когда я Святой Дух, я знаю все и вся. Но тогда я не человек в широком смысле слова. И стремлюсь не делать ничего, потому как уже понял, ничего из этого хорошего не получается.

Но когда принимаю человеческий облик, то имеющейся мощности моей головы информационных каналов уже не хватает. И потому я не знаю, что я же сделал. Я уже отправил импульс по поводу тебя. И он, конечно же, придет с ответом… через пару тысяч лет, когда ты уже давно закончишь свое земное существование будешь в раю и займешь подобающее тебе место святого. Понял ли?

— Понял, Господь, — пристыжено ответил Макурин.

— И кстати, на данный момент я не могу тебе сказать, как и когда ты стал святым и почему ты уже два раза живым попал на небо. Это совсем не означает о моей слабости, а только лишь о других вселенских масштабах. Смирись с этим!

Бог по-доброму посмотрел на него, кивнув на последок, и Андрей Георгиевич снова оказался в своей комнате, в покоях в Зимнем дворце, дарованных ему императором Николаем I. Около него хлопотала милая, родная жена и ему было так приятно и расслаблено. Земная жизнь его все еще идет и Господь подтвердил, что он все делает правильно.

Ура!

Конец книги.

Михаил Леккор

Генерал-адъютант его величества

Глава 1

Банальные причины этого разговора постепенно накапливались и, в конце концов, ближе к вечеру, он стал уже обязательным и чрезвычайно-важным. Император Николай, цесаревич Александр, великая княгиня Татьяна, даже жена Настя — все настораживались, пугались и требовали честности. При чем если объект был один — святой Андрей Георгиевич Макурин — то причины разные:

— Если исходить из субординации, то первым надо коснуться императора. Николай I после событий сегодняшнего дня заметно успокоился, его неожиданный соперник явно не жаждал августейших полномочий и монарх, кажется, понимал — зачем ему тяготы кратковременной земной власти, когда впереди долгая и такая приятная на небе. И все-таки святой как-то таился и замыкался в себе;

— С его женой Александрой Федоровной все было проще. Она тревожилась и в то же время безусловно доверяла мужу, как императору, а поскольку был встревожен, то и жена понятно тоже;

— Дочь Николая I Татьяна чувствовала себя, как совсем молодая женщина, даже еще девушка. С одной стороны, она радовалась, что тревожное время уже кончилось, и можно было предаваться легкой и беззаботной жизни великой княгини. С другой стороны, ее откровенно беспокоил и даже злил отказ святого, как мужчины. Неужели она, как девушка, как молодая женщина ничего не значит, и ее чарующая сила равна нулю?;

— Цесаревич Александр, как человек наиболее далекий от событий, в общем-то оказался самым слабо тревожащимся. И только его положение наследника заставляло его активизироваться и хотя бы беспокойно ходить вокруг святого;

— И, наконец, женушка Настя. Ей, по сути, почти не беспокоила власть как таковая, хот положение мужа при дворе тревожило. Но еще больше ее волновало здоровье Андрея и расстановка сил в семье. Ибо положение в высшем свете и на службе тоже, конечно, важно, но без физических сил он никак. Настя очень была встревожена «сном» мужа, которая, с ее точки зрения, больше напоминала долгий и тяжелый обморок. Что может быть дальше — тяжелая болезнь или даже… смерть? Ой!

Сам Андрей Георгиевич в самом начале этого разговора ничуть не тревожился. Он (его душа) были на Небе, его немного поругали, но в целом порадовали. И не другой человек, пусть и более высокий в карьерной лестнице, а сам Бог — Всемогущий и Всесильный. Куда уж более?

Но постепенно проникся тревогами окружающих, если так можно выразиться, и решил поговорить в открытую. Как бы посоветовался с императором, потому как в любом случае его было нельзя пугать неожиданными действиями. Николай не только одобрил, но и предложил помочь в скором сборе членов своей августейшей семьи. Ему же тоже было весьма интересно.

А жену Настю он пригласил сам. И когда она стала надоедать, успокоил «по-семейному» — крепким поцелуем.

Чтобы никого не беспокоить чрезвычайным сбором, Николай предложил попить чаю. Так было не раз — в перерыве между обедом и вечерним чаем, Николай или, реже, кто-то из членов семьи, проголодавшись, предлагали попить чаю для желающих. Практика, естественно, была удивительной и даже постыдной — в своем доме, среди родимых поданных, собираться тайком. Для всех, но не для попаданца. Он еще знал по книгам и фильмам, когда те же поданные арестуют императора и его семью и перестреляют. Они пока еще, к счастью, даже не родились, но ведь это будет!