Мой типаж - Мамедова Марина - Страница 24

— Это было моё любимое платье, — сказала она и больно укусила меня за ухо.

— Я куплю тебе новое, — пообещал я.

— Это само собой, — она выбралась из машины, опустила вниз этот клок ткани и пошла в дом.

Я догнал её уже у двери.

Мы сразу же пошли в душ и потом завалились на кровать. Мара решила почитать книгу, а я должен был немного поработать с электронной почтой. Уже за полночь, когда я ответил на все письма, я посмотрел на Мару, и увидел, что она спит, держа книгу в руке. Я осторожно забрал её из рук Мары и укрыл мою женщину одеялом. Ночью все снова повторилось, она кричала, а посмотрев на неё, я увидел на её глазах слезы.

— Мара, Мара, проснись, — шептал я.

Она резко вскочила, и я клянусь, я слышал стук её сердца. Оно билось как ненормальное. Она целых пять минут пыталась продышаться. Я злился.

— Блядь, Мара и как мне уезжать-то? Это просто лютый пиздец. У тебя вообще случаются ночи спокойные?

Она не ответила, а только отвернулась от меня и свернулась калачиком. Что же я за животное, подумал я, ей и так хреново, ещё и я на неё наезжаю. Я обнял ее за талию и притянул к себе поближе. Прошептав в ухо:

— Прости, я просто с ума схожу от переживания.

Она молча лежала, и гладила мою руку.

Глава 27. Мара

Концерт был просто восхитительный. Давно я не выбиралась послушать симфонический оркестр. Музыка просто захватила меня, и я никак не могла наслушаться, впитывая в себя все звуки. Дирижер был просто великолепен, оркестр слушался его беспрекословно. Руслан, сидя со мной рядом, постоянно поглядывал на меня. Но я была совершенно уверена, что в этом было виновато мое платье. Я специально его надела. Когда я вышла в этом платье и на шпильках, я видела, что это его завело. Думаю, ему стоило большого труда сдерживать себя, но он мужественно терпел весь концерт. Скажу прямо, меня это забавляет, дразнить его, видеть в его глазах, что он еле себя сдерживает. К сожалению, теперь это платье остается просто выбросить, потому, что это никак не починить. Но то, что происходило между нами в машине, и его реакция мне понравились. Руслан был совершенно неумолим, я не могла ему сопротивляться, я это уже давно осознала. Его откровенные приказы, хотя он и говорит всегда тихо и спокойно, заставляют меня подчиняться, потому, что я знаю, что мне будет хорошо, как никогда. Вот и сейчас, когда он брал меня в машине, мне было так хорошо, что я забыла о разорванном в клочья платье. Его губы сводили меня с ума, я совершенно отключила мозг, отдаваясь только страсти и тому, что Руслан творит со мной.

Когда мы уже были в постели, я решила почитать, пока Руслан работал. Читая книгу по животноводству, я постоянно поглядывала на Руслана, он был сосредоточен и старался не отвлекаться на меня. В конце концов, я просто уснула, так как книга была крайне нудная, и ничего нового, я для себя в ней не находила.

Я опять была в этой треклятой ванной комнате, отец, стоя надо мной с ремнем опускал его на мою спину снова и снова. Я не могла плакать громко, чтобы не напугать брата и сестру, поэтому беззвучно рыдала. Отец поднял меня с пола, и начал избивать руками, отбросив ремень в сторону. Потом он выволок меня из ванны и ребята увидели меня. От этого мне стало еще больнее, я уже больше не могла сдерживать свои рыдания, брат и сестра начали кричать и я проснулась. Руслан был рядом, он разбудил меня. Я не могла продышаться, настоящие слезы душили меня. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. В глазах Руслана было столько страха за меня, что мне даже стало не по себе. Сколько я буду его мучить своей сломанной психикой? Он рассердился, когда я не захотела говорить с ним, я это видела, но я никак не могла собрать себя. Не могла промолвить ни слова, у меня как будто пропал голос. А Руслан нервничал все больше, но я не могла внятно объяснить, что мне снилось. Это бы потянуло мое прошлое в его жизнь, пришлось бы все рассказать, но я не была готова. Я понимала, что пора, но не могла пересилить себя. Поэтому я просто отвернулась и сжалась в надежде хоть немного прийти в себя. Руслан обнял меня, поняв, что сегодня разговоров больше не будет, и я была благодарна ему, что он просто был рядом и ничего больше не говорил.

Утром он старался говорить со мной аккуратно, боясь задеть меня словом. Я сама приготовила нам завтрак, и мы ели почти в тишине. Уже когда он собрался и был в дверях, я подошла к нему и начала целовать его. Он обхватил мою талию и с силой прижал меня к себе, углубляя поцелуй, потом отстранился и сказал:

— Мара, ты не одна, я рядом, и как будешь готова, сразу же звони, в любое время, хоть глубокой ночью. Ты поняла меня?

Я кивнула. Черт, эти кошмары портят мне всю жизнь.

— Когда доедешь, позвони, — попросила я.

Он снова завладел моими губами и целовал меня, как в последний раз, а потом ушел. Я смотрела из окна, как он садится в машину и выезжает на дорогу. Как только он уехал, я почувствовала, что мои глаза наполнены слезами. Я даже не поняла, когда я начала плакать, но слезы текли и текли, а я не хотела их останавливать.

— Я люблю тебя, — прошептала я, хотя Руслан этого и не услышал.

Почему-то мне было важно это произнести. Как будто сказав это вслух, это стало правдой. Это и была правда.

Глава 28 Руслан.

Утром я уехал, и всю дорогу меня волновала только одна мысль:

Как мне ей помочь? Когда я уже был дома, мне пришло сообщение с незнакомого номера: " Привет, позвони мне. Лидия". Я, не раздеваясь с дороги, сразу же набрал её номер, а она ответила мне после первого же гудка:

— Привет, — поздоровалась она.

— Здравствуй.

— Рассказывай все, — потребовала она.

— Да я даже не знаю, что мне говорить. Я вижу её раз в две недели и либо одна, либо обе ночи оканчиваются кошмарами.

— Черт, а так как она? В смысле, в эмоциональном плане.

— В течение дня с ней все хорошо, эмоциональной то её не назовешь, но в принципе, все отлично.

— Черт, — снова выругалась Лидия.

— Расскажи мне, в чем дело? Сколько я не прошу её поделиться со мной, молчание. Хоть ты мне скажи, как ей помочь.

Лидия ненадолго замолчала, и вздохнув, начала:

— Короче, ты знаком со мной и с Вадимом, но это, разумеется, не вся наша семья. Ещё у нас есть отец. Он у нас военная шишка и очень уважаемый человек. Только вот этот самый человек, измывался над своими близкими, долгие годы и Мара, всегда, прикрывала нас. Мы же младшие, поэтому если что-то случалось, а случалось это часто, Мара закрывала нас собой. Не знаю, что он творил с ней за закрытыми дверями, нам она никогда этого не рассказывала, но как она потом замазывала синяки тональником, я прекрасно помню. Когда ей исполнилось восемнадцать, она могла спокойно уйти и бросить нас, но она этого не сделала. Она училась в университете и работала. Когда скопила нужную сумму, то нашла адвоката, подала на папашу в суд, и отсудила нас с братом под свою опеку. Мы недолго жили с ней на съёмной квартире в городе, пока она не встала на ноги. Она на тот момент уже получила образование, но не захотела работать с людьми. Животные всегда ей нравились больше, чем люди, а в городе, в квартире она жить категорически на захотела, поэтому купила небольшой клок земли, и со временем начала вести фермерское хозяйство, и по новой училась. И у неё все пошло, сам видишь, какая она крутая. Кошмары ей снились постоянно, сколько себя помню, они то уменьшались, то увеличивались. Думаю, сейчас они увеличились из — за того, что в её жизни появился ты. Это все новизна ощущений и ещё, я думаю, она давно не отдыхала. Просто она постоянно работает, и ей нужен отдых.

— А где ваша мать? — рассказ Лидии многое прояснил для меня.

— Она сбежала, когда мы ещё были маленькие. Я её даже не помню. Отец бил её, когда напивался, вот она и решила уйти.

— Спасибо, Лидия, я все понял.