Keeping 13 (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 28

— Нет. — Я покачала головой и двинулась к нему. — Мы не одни.

— Ты что, еще не поняла? — он плюнул, пятясь от меня. — Ты что, до сих пор этого не поняла? Мы все одиноки. — Он покачал головой и пристально посмотрел на меня. — Все мы. Сами по себе. Сами по себе. И на этом все.

— Тадхг, это неправда…

— Никому, блядь, нет дела, Шэннон, — сказал он мне ровным голосом, лишенным всяких эмоций. — Не о нас. Если бы это было так, они бы уже пришли. И Джоуи тоже все равно, — воскликнул он, прежде чем умчаться прочь.

13

НАЖИВАТЬСЯ НА ОДОЛЖЕНИЯХ

ДЖОННИ

Проходили дни, от Шэннон не было ни слова, и я сходил с ума от беспокойства.

Между этим и тем, что мне запретили тренироваться в спортзале, я был в полной растерянности. Серьезно, я понятия не имел, что с собой делать. Я посещал сеансы физиотерапии и ОТ, но, если меня не отвлекал мой обычный плотный график, мое настроение ухудшалось.

Я также получил нагоняй по телефону от своих тренеров в Академии за то, что подвергал свое тело такому риску. То, что в то время казалось хорошей идеей, вернулось, чтобы укусить меня за задницу. Мои врачи и тренеры больше не доверяли мне, и я знал, что пройдет очень много времени, прежде чем они снова начнут мне доверять.

Это угнетало.

Единственным плюсом моего простоя, и я неохотно признал это, было то, что мое тело, казалось, процветало вместе с остальными, восстанавливаясь гораздо более быстрыми темпами, чем я ожидал. Теперь я мог двигаться более свободно, и синяки и припухлости на яйцах и в паху, которые мучили меня с Хэллоуина, постепенно начали исчезать. Также больше не мешало отлить. Я по-прежнему не хотел рисковать, дергая себя за член, но утренний стояк, которым я ежедневно щеголял, не причинял мне того дискомфорта, который был когда-то.

Ничто из этого не утешило меня, потому что все мое внимание было сосредоточено на Шэннон.

Из-за моего отца и его анального отношения к соблюдению закона я не смог с ней увидеться. Очевидно, брат Шэннон, Даррен, позвонил моим родителям, недвусмысленно дав понять, что мне не следует возвращаться в больницу.

Я понимал, что мой отец ежедневно сталкивался с подобными вещами, он привык наблюдать, как вокруг него разворачивается дисфункция, но я — нет. Это было личным для меня — она была личным для меня — и то, что меня держали в неведении, сводило меня с ума.

Моя мать, перебежчица, была на стороне моего отца, но у нее были свои планы. Она не хотела, чтобы я приближался к миссис Линч. Она поддержала всю угрозу отстранения от работы, и она не хотела, чтобы я находился рядом с такой женщиной — это ее слова, не мои.

Из-за моей неспособности самостоятельно добраться из пункта А в пункт Б после операции я не мог добраться туда без помощи родителей, что приводило меня в бешенство и лишало машины.

Преданный и обиженный, я большую часть недели провалялся в постели, игнорируя мать каждый раз, когда она просунула голову в дверь, чтобы проверить, как я, — а это случалось каждые двадцать чертовых минут, — и размышляя о своем плохом настроении.

Я задыхался в своем доме. Черт возьми, я сходил с ума от беспокойства внутри моего тела. Я не привык сидеть на месте и ничего не делать. Я был раздражен и на взводе, с каждым днем все глубже погружался в свои мысли, а от Шэннон не было ни весточки.

К следующему понедельнику я смирился со своим плохим настроением.

После интенсивного сеанса физиотерапии с Дженис этим утром, за которым последовали еще два часа в бассейне, я был подавлен и взволнован. Лежа на спине, со Сьюки, прижатой к боку, я потратил остаток дня, подбрасывая мяч для регби в воздух и ловя его, все это время обдумывая наихудшие из возможных сценариев, которые неустанно преследовали меня.

Что, если отец Шэннон вернется и его не привлекут к ответственности?

Что, если мое тело не успеет восстановиться к туру?

Что, если он вернется, и ее мать примет его обратно?

Что, если тренеры пропустили меня из-за этого парня Дэнни Миллера из Голуэя?

Что, если она не вернется в школу на следующей неделе?

Что, если бы это было все для меня?

Что, если бы ее отдали под опеку и ей пришлось сменить школу?

Что, если я сыграю свою последнюю игру в Дублине?

Что, если она снова пострадает?

Что, если, что, если, что, если…

— Я должен был оставить ее в этой комнате с нами, Сьюки, — пробормотал я. — Я должен был оставить ее, и точка!

В ответ мой верный лабрадор уткнулся носом мне в бок и тихонько тявкнул.

— Да, я знаю, детка. — Тяжело выдохнув, я бросил мяч через комнату и обнял ее. — Я очень сильно облажался.

— Джонни, кое-что случилось, и папе пришлось вернуться в Дублин, — голос мамы заполнил комнату за мгновение до того, как она появилась на пороге моей комнаты. — Звонил Киллиан — ты помнишь Киллиан, не так ли, дорогой? Киллиан Мур?

Один из кровожадных адвокатов, работавших под началом моего отца? — Да, я помню его. — Отчаянный маленький засранец.

— Ну, возникли некоторые проблемы с слушанием дела об освобождении клиента под залог, и твой отец должен быть там, чтобы все уладить. Киллиан вел это дело, но кое-что всплыло, и твой отец в лучших отношениях с судьей О'Лири.

Я громко фыркнул. — Рад знать, в чем заключаются его приоритеты. Как обычно.

— Не будь таким, — сказала мама со вздохом. — Он провел пол ночи на телефоне прошлой ночью — снова — обзванивая всех подряд ради твоей пользы.

Приподняв бровь, я смерил ее пристальным взглядом. — И?

— И ничего, — ответила мама. — Он не имеет права обсуждать с нами то, что он узнал, — если он вообще что-то узнал. — Она снова вздохнула. — Ты все это знаешь, Джонни.

Не потрудившись ответить, я перевел взгляд на потолок надо мной.

— Он оставил кое-какие документы в своем кабинете, и мне нужно отнести их ему, — продолжала говорить мама. — Я отлучусь всего на несколько часов — я определенно вернусь сегодня вечером, но на всякий случай я позвонила Джерарду, чтобы он зашел и составил тебе компанию, пока меня не будет. Он знает, что тебе нельзя выходить из дома, дорогой, так что даже не пытайся уговорить его поступить неправильно, иначе последствия будут для вас обоих.

Мои уши навострились при звуке имени Гибси, и я мгновенно приготовился к мятежу.

В моей жизни меня волновали в общей сложности две вещи. Рэгби и Шэннон. И прямо сейчас и то, и другое у меня забрали без предупреждения. Я терял контроль над своей собственной жизнью, и это сводило меня с ума. Что, черт возьми, я должен был делать? Оставаться в моей постели и принимать мои лекарства, как хороший маленький мальчик со сломанным членом? Я, блядь, думаю, что нет.

— Оставайся в постели, — строго добавила мама. — Джерард может войти сам, так что не утруждай себя лестницей, любимый. И я знаю, ты сказал, что не голоден, но на плите есть кастрюля с супом и несколько свежих булочек на столе, если ты проголодаешься позже.

Да, моя мама, возможно, и не получила коляску, которую хотела, с документами о моей выписке из больницы, но она получила больше контроля над моей жизнью, чем имела за последние годы, и она использовала эту новообретенную власть. Я вышел из строя, и она была в восторге от того, что я был под ее материнским присмотром 24/7.

— Ты меня слушаешь, Джонни? — Мама настаивала. — Ты слышал хоть слово из того, что я только что сказала?

— Я тебя слышал, — проворчал я. — Гибси придет посидеть со мной, потому что мне, очевидно, нельзя доверять, что я останусь один на час. — Я закатил глаза. — Несмотря на то, что я несколько месяцев подряд заботился о себе сам, когда рядом не было никого из моих родителей.

Мама в ответ закатила глаза. — Не будь такой драматичной королевой.

Я уставился на нее, борясь с желанием закричать и доказать ее правоту.