Keeping 13 (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 4

Я подозревала, что это смесь того и другого, хотя мне было трудно формировать связные мысли, так что я не была уверена.

Слишком уставшая, чтобы выдерживать вес собственного тела, я наклонилась вперед и положила щеку на стол. Делая быстрые, прерывистые вдохи, я старалась не шевелиться, не разминать кости.

Все так сильно болело.

Вкус крови во рту, стекающей по задней стенке горла, вызвал у меня рвотный позыв.

Содрогнувшись, я рефлекторно заскулила и просто перестала двигаться.

Я смирилась с ощущением, как она скользит по задней стенке моего горла, с металлическим привкусом меди на языке.

Чувствуя головокружение и отключенность, я позволила своим векам закрыться, блокируя их голоса, когда они кричали друг на друга, сосредоточившись на неровном биении моего сердца, которое грохотало у меня в ушах.

— Черт возьми, помоги ей, пожалуйста!

Тук, тук, тук.

— Я собираюсь убить тебя, Мари.

Тук-тук…тук, тук, тук.

— Убирайся к чертовой матери!

Глухой удар…. глухой удар…. чт…. глухой удар….

— Ты ходячая мертвая женщина.

Глухой удар…….. глухой удар…..ту… глухой удар…

Хлопает дверь.

Туууууумп…. туу…. туу…тууумп…

"Я люблю тебя, Шэннон, как река…"

Тук, тук, тук, тук…

Опустошение затопило мое тело, к которому присоединилось глубокое сожаление. Лицо Джонни светилось потерянной надеждой за моими закрытыми веками, когда я принимала предложенную мне руку.

Горячие слезы горечи и сожаления стекали с моих ресниц, капая на щеки и смешиваясь с засохшей кровью.

Мне было так грустно, как будто меня ограбили.

Может быть, в другой жизни все могло бы быть по-другому.

Я могла бы быть счастлива.

"Я думаю, ты нужна мне навсегда…"

— Что с ней не так? — Затем я услышала чей-то вопрос, голос которого был ужасно похож на голос девушки Джоуи, Ифы. — Почему у нее изо рта идет кровь?

"Не смотри так испуганно. Я не причиню тебе вреда…"

— Шэннон! Шэннон! Господи Иисусе, сделай что-нибудь!

"Скажи мне, кто прикасался к тебе, и я исправлю это…"

— Посмотри, что ты наделал! — Я услышал крик моей матери.

"Я буду заботиться о тебе…"

— Вызовите скорую помощь.

"Со мной ты в безопасности…"

— Она умирает. Он убил мою сестру. А ты ничего не делаешь!

"Я тебе не позволю упасть… все в порядке, я держу тебя…"

— Вызови гребаную скорую!

"Останься со мной…"

Я чувствовала тепло двух рук на своем лице и наслаждалась этим нежным прикосновением. — Ты меня слышишь? — Голос Джоуи заполнил мои уши. — Я собираюсь вытащить тебя отсюда, хорошо?

"Просто продолжай целовать меня…"

— Шэннон, ты меня слышишь?

"Я люблю тебя, Шэннон, как река…"

— Шэн? — Затем я почувствовала, как что-то ткнулось мне в глазное яблоко, — пальцы Джоуи, поняла я, когда он приподнял мои веки. — Шэннон, ну же, поговори со мной.

Приоткрыв веки, я заставила себя сосредоточиться на его испуганном лице, когда он смотрел прямо на меня. — Я собираюсь помочь тебе, хорошо? — Он прерывисто выдохнул. — Скорая помощь уже в пути.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не смогла произнести.

Мои губы не могли произнести нужных мне слов.

— Шэннон, дыши. — Тогда моя мама присела передо мной на колени у ног Джоуи, одной рукой касаясь моего лица, а другой прижимая пакет с замороженным горошком к моей груди. — Дыши, Шэннон, — повторяла она. — Дыши, детка.

Помогло ли это?

Стало ли от этого еще хуже?

Я не знала.

Я знала только, что не дышала..

Самым страшным было то, что мне было все равно.

Я не паниковала.

Я не испугалась.

Я просто… закончила.

— Шэн, — повторил Джоуи, повысив голос, когда страх окутал его черты. — Шэннон, пожалуйста. — Присев передо мной на корточки, он положил обе руки мне на плечи и нежно встряхнул меня. — Господи Иисусе, Шэннон, поговори со мной!

Я пыталась, но ничего не вышло.

Закашлявшись, я начала давиться от постороннего металлического привкуса, когда он выплеснулся у меня изо рта густой, илистой струей.

Моя голова склонилась набок, вернувшись в вертикальное положение, когда Джоуи взял мое лицо в свои руки. — Ифа, дай мне свои ключи, — выдавил он, не сводя с меня зеленых глаз. Отпустив мое лицо, он скрылся из виду. — Я отвезу ее сам.

— Джоуи, не двигай ее. У нее могут быть внутренние…

— Отдай мне гребаные ключи, детка!

Без силы его рук, поддерживавших меня, я автоматически подалась вперед, только для того, чтобы тяжело прислониться к матери.

— Все в порядке, — прошептала она, обнимая меня, проводя пальцами по моим волосам. — Все будет хорошо.

Я хотела бы, чтобы я могла держать свой собственный вес и не опираться на маму. Я не хотела ее прикосновений, но внутри меня ничего не осталось.

Последнее, что я запомнила перед тем, как меня окутала тьма, было прикосновение моего брата, когда он заключил меня в свои объятия, а затем звук его голоса, когда он прошептал мне на ухо слова "не покидай меня".

2

ЯЙЦА ВЫШЕ

ДЖОННИ

Никакого регби по крайней мере в течение шести недель.

Отец.

Постельный режим в течение семи-десяти дней.

Отец.

Твои ноги не коснутся травы до мая.

Отец.

Разрыв приводящей мышцы, спайки и спортивная пубалгия.

Отец.

Реабилитация.

— Черт! — Кутаясь в одеяла вокруг своего тела, я запрокинул голову и подавил рев, зная, что если у меня случится еще одна вспышка гнева, мне снова дадут успокоительное. Я ходил по тонкому льду с медсестрами, расположенными дальше по коридору от моей палаты. Когда я встал с кровати, чтобы отлить, и рухнул на пол рядом со своей кроватью, меня занесли в черный список. Мне устроили взбучку за то, что я не попросил о помощи, напомнили, что у меня есть катетер, а затем сделали еще один укол того, что, черт возьми, они продолжали вливать мне в капельницу. Они сказали мне, что это от боли, но я заподозрил неладное. Я был под кайфом. Никому не нужно было такое количество лекарств в организме. Даже мне, придурку с самопровозглашенным сломанным членом. — Иисус, блядь, Христос!

Сморгнув расплывчатость, я попытался сфокусироваться на стене напротив моей кровати с вмонтированным в нее телевизором и Пэтом Кенни, ведущим программы «Позднее позднее шоу», но это было бесполезно. Я продолжал отключаться, мои мысли возвращали меня к тому единственному слову, которое преследовало меня, крутилось в моем мозгу, как заезженная пластинка.

Отец.

Отец.

Отец.

— Прекрати! — Я сердито зарычал, хотя был один в комнате. — Просто, блядь, прекрати разговаривать.

Мой разум играл со мной злые шутки, заставляя меня чувствовать тревогу и напряжение, и у меня было самое неприятное чувство внизу живота.

Мое беспокойство было настолько сильным, что я мог ощутить его на вкус.

Обезболивающие, черт возьми.

Это было то, что взбесило мою голову.

Меня никто не слушал.

Я продолжал говорить всем, что что-то не так, и они в ответ говорили мне, что все в порядке, а затем вводили мне еще какую-то чертовщину, которая в данный момент текла по моим венам.

Я знал, что они ошибаются, но я не мог видеть ясно, не говоря уже о том, чтобы понять смысл своего беспокойства.

Чем больше они не воспринимали меня всерьез, тем больше я беспокоился, пока не начал тонуть в беспокойстве по поводу чего-то, чего не мог точно определить.

Это было чертовски ужасное чувство.

В голове у меня все шло наперекосяк; только одно слово крутилось в моей голове, как заезженная пластинка.

Отец.