Keeping 13 (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 8

Я прищурился. — Знаешь, из вилок получается хорошее оружие.

— Она такая гребаная…

— У тебя в голове не останется глаз, если ты закончишь это предложение, — предупредил я, протягивая столовые приборы, как оружие.

Гибси усмехнулся. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня сбил грузовик в пятницу вечером, — проворчал я, опуская вилку.

— Так вкусно, да?

— Не начинай, Гибс. — Расслабив плечи, я взял сосиску и откусил кусочек. — У меня чертовски сильная боль, и я чувствую себя так, словно не спал месяц. Сегодня я не могу шутить.

— Ну, по крайней мере, твой аппетит не изменился, — заметил он, глядя на огромную тарелку с сыром, сосисками и тостами, которые я поглощал.

— Не осуждай меня, — проворчал я. — Ради этого я ударил ножом по яйцам. — Проглотив полный рот свинины, я потянулся за рашером. — Я заслужил эту смазку.

Он поморщился. — Справедливое замечание.

— Да, — невозмутимо ответил я. — Я знаю.

— И что? — спросил он, глядя на меня с едва сдерживаемым волнением. — Ты можешь сказать, что теперь к тебе полностью вернулись чувства?

Я пожал плечами. — К сожалению.

Гибси кивнул. — А твое сердце?

Я прищурил глаза. — Что насчет этого?

— Сегодня ничего не будет бум-бум-бум, мать твою, бум-бум?

— Нет, — медленно ответил я, понимая, что каким-то образом загоняю себя в ловушку, но понятия не имею, как. — Все в порядке.

— Отлично, — ответил он. — Потому что я сидел на большем количестве материала, чем мог выдержать. Это прожигает дыру внутри меня, парень. Серьезно, я не могу спать по ночам от волнения. Ждать, когда ты успокоишься, было все равно что ждать рождественского утра — а ты знаешь, как сильно я люблю Рождество, Кэп.

Ради всего святого.

— Заходи. — Махнув рукой, я жестом пригласил его внутрь. — Заканчивай с этим.

Явно довольный жизнью, Гибси влетел в комнату и не останавливался, пока не сел в ногах моей кровати. Прочистив горло, он сказал: — Прежде чем я начну, мне нужно спросить твои предпочтения относительно того, где нам следует провести твоего оленя.

Я уставился на него, разинув рот. — Что?

— Я думал о Килкенни, — объяснил он легким, полным юмора тоном. — Но мы могли бы попробовать Килларни, если ты предпочитаешь оставаться поближе к дому.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Ну, забавно, что ты спрашиваешь об этом. — Ухмыляясь, он уселся на мою кровать и начал изливать на меня больше дерьма, чем я мог воспринять. — Вы помолвлены, или, может быть, вы собираетесь. Я не уверен в терминологии, хотя, по вашим словам, вы уже женаты.

Я тупо уставился на него в ответ. — О чем ты?

— А, парень. — Он откинул голову назад и рассмеялся. — Ты действительно не помнишь?

— Посмотри на меня. — Бросив вилку на тарелку, я указал на свое лицо. — Это похоже на лицо человека, который знает, что происходит?

Мой ответ только заставил его смеяться громче. — Мне это нравится, — рассмеялся он, полностью наслаждаясь моим дискомфортом. — Ожидание того стоило. Это лучший день.

— Объясни, Гибс, — взволнованно рявкнул я. — Сейчас же, пока я не воткнул тебе в руку одну из этих кровоточащих игл.

— Шэннон, — хихикнул он. — Поехала со мной, чтобы увидеть тебя в пятницу вечером.

— Да, я знаю, — проворчал я, потирая лоб. — Это я хорошо помню.

— А ты помнишь свой разговор с ней? — возразил он, в глазах заплясали озорные огоньки. — С кем-нибудь, кто посмотрел бы на тебя?

— Нет, — выдавил я. — Все, что произошло той ночью, как в тумане. — Я мог вспомнить только небольшие фрагменты субботнего утра. Те моменты, когда я вел себя как законченный инструмент по отношению к Шэннон. Я позволил своей гордости взять верх надо мной и отослал ее прочь. После этого я потерял самообладание и запаниковал, потребовав, чтобы меня отвезли домой. Моя боль была настолько сильной, что мне дали достаточно лекарств, чтобы вырубить меня. — Что я сделал?

— Дело не в том, что ты сделал, — хихикнул он. — Дело в том, что ты сказал.

— Гибс, клянусь Христом, если ты не скажешь мне, что происходит…

— Парень, ты сказал ей, что влюблен в нее, — засмеялся он, хлопнув себя рукой по бедру. — Прямо перед тем, как ты попросил ее родить тебе детей.

Мои глаза расширились. — Нет!

Его ухмылка стала шире. — Да!

— Господи Иисусе, Гибс, — прошипел я, повысив голос выше обычного. — Почему ты не остановил меня?

— Потому что это было блестяще. — Смеясь, он добавил: — Я думал, ты собираешься заставить ее что-то подписать, ты был так чертовски непреклонен в этом.

Я уронил голову на руки. — Что, черт возьми, со мной не так?

— Понятия не имею, — усмехнулся Гибс. — Но если бы мне пришлось ставить на это деньги, я бы сказал, что ты выражаешь свои истинные чувства.

— О чем ты говоришь? — Я в ужасе уставился на него. — Я не хочу никаких кровоточащих младенцев.

Гибси подмигнул. — Ты мог бы одурачить меня.

— Прекрати, — проворчал я, подавляя дрожь. — Ты же знаешь, что нет.

— Ты умолял ее.

У меня отвисла челюсть. — Я этого не делал.

— Шэннон, пожалуйста, роди мне детей! — передразнил он. — Я умоляю тебя, Шэннон. Отрасти мое потомство и потрогай мой член…

— Прекрати, — взмолился я. — Пожалуйста. Не говори мне больше ничего.

— Ты сказал медсестре, что она твоя жена, — сказал он, добавив соли на мои раны. — Ты рассказал своей матери о том, какие у нее красивые сиськи и как тебе не терпелось трахнуть…

— О Господи, — выдавил я, прерывая его, прежде чем он смог разрушить мою жизнь еще больше. — Вот почему она избегает меня, не так ли? — Потребовал я в ужасе. — Она, наверное, думает, что я, черт возьми, попытаюсь оплодотворить ее при первом же удобном случае.

— Ну, теперь твой член работает, — предложил Гибси, полностью наслаждаясь моими мучениями. — Небольшой фрагмент информации, который ты решил ей сообщить, жеребец.

Неудивительно, что Джоуи не отвечал на мои звонки.

Если Шэннон расскажет своему брату хотя бы половину из того, что я, по-видимому, наговорил ей, он, без сомнения, будет ждать меня в Баллилаггине с вендеттой и окровавленным обрезом.

— Я в такой заднице, — прохрипел я, опуская голову.

— Не-а. — Хлопнув меня по плечу, Гибси сказал: — Девочка тоже тебя любит. Я же говорил тебе в пятницу вечером.

Я громко застонал, чувствуя стыд в самых глубинах своей души. — Потому что я принудил ее.

— Нет, потому что она просто так чувствует, — поправил он.

— Сомнительно, — проворчал я. — Чертовски сомнительно, парень.

— Послушай, Джонни, я собираюсь сказать тебе это прямо здесь, парень, — добавил Гибси, теперь уже чуть более серьезным тоном. — Ты потратил месяцы, лгав себе и всем остальным о своих чувствах. Это было слишком. Все это сдерживаемое разочарование рано или поздно должно было выйти из тебя. — Пожав плечами, он добавил: — Наркоз и морфий просто помогли процессу — вытянули из тебя правду.

— Это не так, — отрицал я, зная, что это бессмысленно, но чувствуя, что мне нужно за что-то уцепиться. — Я ничего такого не имел в виду.

Гибси выгнул бровь. — Не мочись мне в спину и не говори, что идет дождь.

Мои плечи обреченно опустились. — Да, хорошо, я не шутил. Теперь доволен?

— Это ты? — спросил он, не моргая.

— Я — кто?

— Счастливец?

— Нет, я не счастлив, Гибс. — Я сердито посмотрел на него. — Посмотри на меня, — потребовал я, хлопнув себя по груди для убедительности. — Я истекаю кровью от ужаса!

— О твоем члене?

— Мой член, мои яйца, девушка, игра.. — Я сделал паузу и прерывисто выдохнул. — Я тут, блядь, схожу с ума. — Отодвинув поднос, я откинулся на подушки и вздохнул. — И я волнуюсь.

— Понятно, — согласился он. — Но с тобой все будет в порядке…

— О ней, — повторил я с болезненным рычанием. — Я беспокоюсь о ней, Гибс.

— Почему?

— Она кое-что сказала мне прошлой ночью, — признался я, чувствуя себя растерянным. — И я не могу вспомнить. — Проведя рукой по волосам, я поделился со своим лучшим другом своими сомнениями. — Это было что-то из-за ее отца, парень. — Поморщившись, я попытался ухватиться за воспоминание, но оно продолжало уплывать за пределы моей досягаемости. Расстроенный, я вздохнул. — Я думаю… — Резко остановившись, я ущипнул себя за переносицу, зная, что, сказав однажды это, я не смогу взять свои слова обратно.