Сын поверженного короля (ЛП) - Торнтон А. С. - Страница 33

— У ребёнка есть джинн.

— Не-е.

Я махнула на него рукой.

— Я могу уверить вас, что нет никакого джинна.

«Ведь я его уже освободила», — хотела сказать я.

— Это напоминает далмуров, одержимых волшебными сказками, которые только сеют недоверие и беспокойство.

Я прищурила глаза и посмотрела на Рашида.

— А что даркафы делают с джинном, и почему они хотят свергнуть короля? Дай угадаю…

Прижав палец к губам, я сказала:

— Они хотят восстановить пустыню? Сделать её лучше?

«Она и так уже восстановлена!» — хотела закричать я.

— Далмуры? — спросил Рашид, который выглядел озадаченно. — О чём ты таком говоришь?

Мой рот раскрылся. Теперь была моя очередь озадачиться.

— Далмуры? Которые носили на себе символ…

Ну, конечно. Мазира сделала так, что никто их не запомнил. Значит, далмуры никогда не существовали? Я посмотрела на троих мужчин. Фироз выглядел совершенно озадаченным. Рашид был удивлен. А Кас выглядел… я не могла описать выражение его лица. Он был в ужасе? Не мог во что-то поверить? Или что-то понял?

Боги, он и так уже, наверное, думал, что я сумасшедшая солеискательница, и теперь я это подтвердила.

— Ой, не берите в голову, — сказала я и встала, собравшись уходить.

Фироз подался вперёд, попытавшись последовать за мной. Он начал кричать, чтобы я остановилась, чтобы объяснила, что я имела в виду, но неуклюже упал на колени.

— Эмель, подожди! — Кас поспешил догнать меня. — Я провожу тебя домой.

— Правда, не стоит.

Я не хотела, чтобы он провожал меня. Мне следовало сказать ему…

— Твой день становится всё хуже и хуже.

Теперь он шёл со мной рядом, подстроившись под мой темп.

— Это так.

— Ты не боишься даркафов?

— Нет.

— Ты живёшь во дворце. Что если они нападут?

— Король готов к этому.

— Что, если у них есть джинн?

Я мельком посмотрела на него, а потом ускорила шаг. Это было абсурдно. Несмотря на то, что мы с ним уважали магию и понимали последствия её использования, он не знал, что меня не волновал джинн из легенд. Я слишком хорошо знала этого джинна. Наконец, я сказала:

— Не стоит бояться джинна.

— Правда? — спросил он с такой недоверчивостью, что я пожалела о своих словах. — А чего ты боишься? — спросил он.

Мы дошли до лестницы дворца. Я поднялась на несколько ступенек, и наши глаза оказались теперь на одном уровне.

— То, чего я боюсь, давно уже в прошлом, — сказала я.

Кас не пошевелился. Он смотрел на меня, нахмурившись, и в свете факела цвет его глаз казался почти серебряным.

Глава 12

Саалим

Клинки ударились друг о друга, и моя рука задрожала. Я подался вперёд, взмахнул мечом влево, затем вправо. Я двигался быстрее, чем следовало, и это было опасно. Но Азим был мастером фехтования, он не причинил бы вреда…

— Боги! — закричал я, когда его меч ударил меня по руке.

Неожиданно мне почудилось, что я почувствовал боль, и как потекла кровь. Я запаниковал. Но тут же вспомнил, что мы дрались на учебных мечах.

Азим ухмыльнулся и сказал:

— Вставай. Ещё раз.

Я встал.

— Медленнее, Саалим. Это урок, а не война.

И мы продолжили. Азим критиковал то, как я держал плечи, как ставил ноги и вращал запястьем.

— Давай прервёмся, — сказал он. — Твои мысли заняты чем-то другим. Расскажи мне.

У Азима было правило: никаких разговоров во время тренировки.

«Когда ты разговариваешь, ты невнимателен», — говаривал он.

— Нет, — сказал я начальнику своей армии. — Всё нормально. Давай продолжать.

Если даркафы планировали напасть, я должен быть готов. На этот раз я собирался сражаться на улицах вместе со своим народом.

— Саалим, сядь.

Азим указал на один из нескольких стульев в пустом помещении. Пол здесь был покрыт грязью, а рядом находились конюшни, предназначавшиеся для лошадей, если погода не позволяла выводить их на арену. Это было лучшее место для тренировки с мечами.

Мой меч потяжелел в руке, я опустил его кончик в грязь и потащил за собой к скрипучему деревянному стулу.

Азим сел напротив меня на такой же древний стул, который прогнулся под его весом. Он откинулся назад. Мягкая кожаная ткань, покрывавшая его спину и ноги, указывала на человека, который жил в достатке, а морщины на его лице и шрамы на руках указывали на то, как это человек их заработал.

Он был мне как второй отец, но дело было не в его доброте и не в том, что он меня понимал, а в том, что он не выносил слабость, постоянно учил меня, и терпение его было безграничным. Он защищал Алмулихи, когда я не смог этого сделать. Он был хорошо подготовлен, тогда как я был заносчивым и глупым.

— За даркафами наблюдают, — уверил меня Азим. — Никто из них не носит с собой оружие. Завуалированные угрозы — это недостаточный повод для того, чтобы их схватить. Если мы будем арестовывать каждого, кто бросает вызов трону…

— Я знаю.

— Расспросы никуда нас не завели.

Не то, чтобы эти даркафы что-то скрывали. Они достаточно открыто обо всём рассказывали: когда-то давно богиня поручила их предкам охранять сокровище: запертый ящик. Никому нельзя было открывать его, кроме богини, а она должна была вернуться, как только король пересечёт пустыню.

И когда она вернётся, как они говорили, второрожденный сын уничтожит перворожденного.

Никто не знал, как это случится, и никто не признался в нападении на Мадинат Алмулихи. Нассар сказал, что большинство из них страшила мысль об убийстве. И что они были просто безумцами, почитавшими богиню.

Но я ему не поверил.

— Они не носят с собой оружие, — сказал Азим. — За ними наблюдают. Дворец охраняют. Ты не останешься один.

Вероятно, в этом отчасти и состояла проблема.

— Мы многое о них не знаем. Та роль, что отведена Мазире и её сыновьям в их сценарии, всё больше и больше меня озадачивает.

Азим кивнул.

— Они не первые фанатики в этих землях.

— Нам нельзя терять бдительность.

Азим покачал головой.

— Я никогда её не теряю.

Он положил ладонь на рукоять меча.

— Это всё, что тебя волнует, или мы должны ещё что-то обсудить?

Он сказал это так, словно говорил с маленькой девочкой.

Я рассмеялся, встал и поднял меч. Его лезвие сверкнуло у меня перед лицом.

Мои плечи болели, а лоб был покрыт потом, когда я пошёл искать Фаразу в конюшнях. Я прижал руку к её шее и пообещал ей, что я скоро выведу её на прогулку.

«Когда это будет безопасно», — подумал я.

Я направился во дворец, пересёк площадь, и увидел Альтасу, которая в спешке выходила из дома.

— Куда ты идёшь? Может быть, стоит позвать слугу, чтобы он помог тебе?

У неё могло хватить сил на прогулку, но меня беспокоили карманники и воры.

— Нет. Я только схожу на рынок.

— Уже почти ночь.

Рынок закрылся бы к тому времени, как она добралась бы до туда.

— Я это знаю.

Она приложила руку ко лбу, прикрыв глаза.

— Для меня он всегда открыт.

Я кивнул ей, и она исчезла.

Нассар ждал меня к ужину, но солнце ещё не зашло, поэтому у меня оставалось ещё время. Я решил вернуться в свою башню и заняться накопившейся корреспонденцией. Мне надо было разрешить спор хаяли — они постоянно случались — а ещё какой-то торговец был разгневан из-за того, что ему заплатили неполную стоимость за его товары и утверждал, что их цена выросла из-за песчаной бури. Это были привычные обращения для сегодняшних дней. Я и так уже слишком долго ждал, чтобы заняться ими, но мысль о том, что Эмель могла быть одна в доме Альтасы, заставила меня принять другое решение.

Как и все эти люди, которые ждали моего ответа на свои вопросы, Эмель давно уже должна была получить мои извинения.

Я ещё не видел её после забега верблюдов, с момента которого прошло уже много дней.