Семья для миллиардера - Гур Анна - Страница 5

Как раз замечаю, как Анастасия Николаевна чашки с чаем ставит и варенье в пиалу накладывает.

– Подходи, Лера, садись, – машет в сторону небольшого кресла, и я смиренно иду к нему, сажусь и понимаю, что опустилась на что-то слишком мягкое, подпрыгиваю и понимаю, что черный кот спрыгивает с насиженного места и быстро бежит в сторону.

– Простите, не заметила, – теряюсь, обращаю взгляд в сторону бабушки, но женщина лишь кивает мне, чтобы села.

– Ну что врачи говорят? – расспрашивает меня и я рассказываю и про операцию, и про деньги, которые негде взять.

Скромная одинокая старушка, живущая на одну мизерную пенсию, сочувствует, но, разумеется, как и все, ничем мне помочь не в состоянии.

– Ничего, Лерочка, образуется все. Нужно надеяться, – говорит многозначительно, а затем вдруг улыбается мне. – А хочешь, я тебе погадаю? У меня в роду были ведьмы, знаешь?

Не могу понять, шутит ли Анастасия Николаевна или просто возраст у нее соответствующий, когда путаешь реальность и выдумку, поэтому я лишь пожимаю плечами неопределенно, а женщина вдруг забирает мою чашку с допитым чаем и на чаинки смотрит, которые прилипли ко дну и стенкам, а затем на меня взгляд поднимает какой-то тревожный, удивленный…

– Надо же…

Выдыхает старушка и продолжает чашкой из стороны в сторону водить, будто пытается что-то разглядеть, и брови седые на переносице смыкаются.

– Давненько я такого не видела…

Бурчит опять себе под нос, и я не выдерживаю, подаюсь вперед и, несмотря на весь свой скепсис, спрашиваю:

– Что там, Анастасия Николаевна?

Бабуля прикусывает губу, смотрит в чашку с умным видом и глаза прищуривает. Мне кажется, что она специально нагнетает обстановку, но вот вторая часть меня замечает, как соседка немного бледнеет и, наконец, взгляд становится расфокусированным и растерянным.

– Мужчину вижу. Лера. Непростого мужчину…

Подает голос бабушка и я с надеждой спрашиваю:

– Папу?

Сердце пропускает удар, и я вся сжимаюсь.

– Отца тоже я твоего вижу, вон там, у основания, во тьме он… Болезнь вижу…

Киваю. Ну, конечно, бабушка будет видеть подобное, учитывая, что я тут битый час рассказывала о состоянии отца и, разумеется, упоминала про болезнь и лечение.

– Он завис у тебя между мирами. Не там и не здесь…

Отчего-то сердиться начинаю. Ведь я только что рассказала, что отец в себя не приходит, на аппаратуре его держат обеспечения жизнедеятельности. В глазах начинает колоть от обиды, ведь добродушная соседка сейчас обыгрывает все то, что я ей рассказала, и выставляет факты в таком свете, чтобы я поверила в ее способности какие-то…

Жестоко так играть на чувствах…

Хочу уже подняться, поблагодарить за чай и скрыться за дверью нашей квартиры, чтобы вдоволь наплакаться, как Анастасия Николаевна выдает:

– Нет. Не отца я твоего вижу. Тут другое… Тут такой мужчина…

Передергивает плечами, будто ей холодно становится.

– Такое ощущение, что он из цельного куска металла… золота… глыба сияющая…

– Золотой, что ли?! – спрашиваю и у меня с губ срывается нервный смешок. Кажется, соседка переигрывает.

– А вот не знаю. Мощь идет от него. Сила… Редкий мужчина… притягательный и отталкивающий… лед и пламя в нем… обжечь может…

– Ладно, – поднимаю руку и на губах пытаюсь выдавить улыбку, – спасибо вам за чай и варенье, но мне идти нужно.

Весь этот фарс мог бы показаться интересным, если бы не обстоятельства, в которые я попала. Вот и сейчас захотелось поверить в любую чушь и получить надежду, чтобы добродушна соседка по лестничной площадке сказала, что все у меня хорошо будет, что папа выздоровеет и деньги найдутся, но Анастасия Николаевна решила зайти с другого края и напугать меня еще больше…

– Я сейчас не в том состоянии, чтобы в моей чашке мужчины виднелись, – говорю с легкой улыбкой, чтобы не особо обижать пожилую женщину.

– А он тебя спрашивать не будет… Я даже представить не могу… Мощь там такая… Слов нет, чтобы описать, что именно я сейчас испытываю… Такой мужчина там, Лера… завидовать тебе будут, ненавидеть… а вот я… …

Ясно, что ничего не ясно. У соседки моей, видимо, деменция, или еще что-то на старости лет. Не виновата она, что рассудок подводит, поэтому я просто улыбаюсь нейтрально и пытаюсь аккуратно вынуть запястье из захвата бабушки, а она продолжает говорить и смотрит будто сквозь меня…

– Я пока только жалею тебя… девочка…

Обращаю внимание на Марсика, который выходит из-за угла, застывает и смотрит на меня своими зелеными глазами, распушив хвост. А у меня мурашки бежать начинают по спине холодные.

– Пойду я, пожалуй, Анастасия Николаевна, спасибо вам за гостеприимство…

Подняться хочу, но соседка вдруг прытко руку вскидывает и мое запястье ловит, сжимает немного, а я чувствую ее горячие суховатые пальцы и теплом отдает сразу же, когда бабушка вдруг выдает:

– Звонок тебе будет. Не бери трубку. Лучше не бери… Такое тебя ждет… Странное и неоднозначное… Я бы не взяла…

А потом отпускает мою руку резко и в глаза смотрит.

– Хотя… ой… Лерка… ведь ты уже ответила на этот звонок…

Киваю своим мыслям. Улыбаюсь и пытаюсь не обижаться на бабушку, которая явно не в себе.

– Пойду я. Спасибо за чай, – отвечаю ровно.

Мне бы хотелось, чтобы она мне хоть бы на словах сказала, что у меня хорошо все будет, дала надежду, но Анастасия Николаевна решила еще большего тумана нагнать.

В принципе, я знаю, как работают такого рода шарлатаны. Выуживают из тебя информацию, а потом сами ее и подают под соусом прорицательства, вот и тут, может быть, соседка не со зла, но все же…

Золотого мужчину мне напророчила…

Соседка меня больше не задерживает. Идет за мной к дверям и молча закрывает за мной. При этом выглядит очень усталой и выдает напоследок:

– Утомила ты меня, Лерка, поспать мне нужно, а ты потом приходи ко мне, подарочек свой приноси…

Дверь захлопывается за моей спиной, и я вздрагиваю, направляюсь к своей квартире и будто опоминаюсь, вспоминая, что мне встречу назначили, на которую я уже почти опоздала…

Я залетаю в квартиру и решаю, что завалиться в ресторан на встречу в том виде, в котором меня уже видели, будет не по-деловому, поэтому я быстро иду к гардеробу и достаю оттуда свое старое платье.

Строгое, черное, закрытое, с рукавом три четверти. Как шутила моя подружка Таня, обзывала этот мой наряд рясой монашки.

Хотя платье вполне себе приталенное, с юбкой чуть ниже колен и строгим квадратным вырезом. Оно меня взрослит, но в данной ситуации – самое то.

Собираю свои волосы в пучок на затылке, и чтобы скрыть бледность и круги под глазами, наношу тоналку. Меня уже успела отчитать Альфия Муратовна.

Поэтому я замазываю темные круги, и чтобы уж совсем не выглядеть бледной поганкой, наношу на губы немного розового блеска.

Беру сумочку и выхожу из дома. Готовлюсь идти к остановке, чтобы на автобусе добраться до обговоренного места, чуть не спотыкаюсь, когда вижу, что во дворе припаркован уже знакомый седан.

При виде меня водитель слегка моргает фарами и мне требуется лишь мгновение, чтобы собраться и рассудить, что, в принципе, такое решение проблемы оптимальное.

Ковылять до остановки, ехать с пересадкой и все равно опоздать, или ехать с комфортом на машине. Ясно, какой из этих вариантов предпочтительнее.

– Добрый вечер, простите, я не знала, что вы приедете за мной…

Заговариваю с водителем, чтобы скрыть неловкость. Все тот же собранный мужчина с ничего не выражающим лицом бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида и спокойно проясняет:

– Виталий Петрович распорядился.

Говорит как само собой разумеющееся и выруливает, въезжает в поток автомобилей, а я кусаю губу.

Смотрю на бритый затылок молчаливого водителя и хочется поговорить, чтобы хоть как-то свою нервозность скрыть, услышать голос человека и понадеяться, что все будет хорошо…

Но я одергиваю себя и заставляю не думать о своих проблемах, которые огромной грозовой тучей сгущаются над моей головой, и мне кажется, что в отдалении я раскаты грома слышу и молнии сверкают так же рьяно.