Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 348

В кузове уцелели двое. Упитанный до состояния, когда это еще на последнем пределе не считается «толстым», ефрейтор, и обычный, ничем не примечательный рядовой. Он, впрочем, был и непримечателен, и бесперспективен, потому что не жилец. Ноги буквально разрубило обломками металла, и теперь немец стремительно истекал кровью. А вот ефрейтор был жив, практически здоров, небольшая шишка на лбу не в счет, и полностью готов к сотрудничеству. Уж больно впечатлился видом того, как из-под перекрученных кусков железа текут красные, слабо дымящиеся на морозе ручейки.

– Ну что, сволочь, лыбишься? Вылезай.

Хотя сказано это было по-русски, негромко и без особой злости (специально напрягаться и орать не было никакого желания, вот еще, силы тратить), фриц понял его без перевода. Видимо, очень хорошо представлял, что может с ним сделать проворот одной-единственной матово поблескивающей гусеницы, стальной змеей испачканных снегом траков замершей неподалеку. Так что лингвистические способности у него прорезались моментально.

Глядя на вытянувшегося в струнку (и отчаянно пытающегося при этом втянуть упорно вываливающийся из-под ремня живот) пленного, Хромов задумчиво потер подбородок. Затем гаркнул:

– Ильвес!

– Да здесь я, старшой, здесь. И не надо так орать – оглохнуть же можно. Я и так все прекрасно слышу…

Видимо, от усталости речь обычно немногословного эстонца звучала достаточно витиевато. Хромов удивленно посмотрел на него, затем кивнул:

– Это хорошо, что здесь. Сейчас переводить будешь. Для начала скажи этому выкормышу фюрера, что отмалчиваться больно и вредно для здоровья…

Немец, по-видимому, не питал иллюзий насчет методов допроса, которые к нему в любой момент готовы применить. Хотя партизанское движение еще не набрало в этих местах свой размах исполина, всем было известно, что живыми к народным мстителям лучше не попадаться. Война на уничтожение и без правил велась обоюдная. Поэтому, с испугом косясь на бледных от усталости (а он, небось, думал, что от злости) русских, фриц раскололся до донышка. И, хотя знал он не так уж много, картинка вырисовывалась понятная.

Не далее как вчера днем в городок, где квартировал их батальон, ввалилась крупная, не меньше полка, часть. Изрядно потрепанная, к слову – шесть грузовиков только убитых привезли, а раненых столько, что небольшой госпиталь, развернутый на базе местной больницы, моментально оказался переполненным. Хорошо еще, после отступления русских в нем осталась большая часть персонала, включая врачей. Очень, кстати, квалифицированных, а главное, хорошо умеющих работать в условиях цейтнота специалистов. В свое время занявшим город немцам оставалось лишь поставить в больницу своего начальника…

Так вот, прибыли гости в предельно уставшем и побитом состоянии. Ефрейтор Шульц сам видел дыры в броне оставшихся на ходу танков. Ну, в дырах тех ничего удивительного нет, противотанковые снаряды вообще штука своеобразная. Бывает, истыкают броню, что кусок сыра, а танк по-прежнему на ходу. Ну да не суть. Главное в другом. Заявившиеся в город были предельно злы из-за потерь и потому с ходу поставили городок на уши. Причем досталось не только местным, но и гарнизону. Тому самому батальону, собранному, откровенно говоря, по остаточному принципу, из не самых лучших, в основном пожилых, солдат и имеющему в результате довольно сомнительную боеспособность.

Неудивительно, что эта группа солдат ни свет ни заря рванула прочь. Командовавший полком оберст[134] потребовал немедленно восстановить гарнизоны там, где кавалеристы выбили их начисто. При этом застращал коменданта, в обычное время неторопливого и грузного майора, участвовавшего еще в прошлой войне, настолько, что тот прямо с вечера нарисовал подчиненным задачу. Учитывая же, что солдат его ветераны антипартизанского рейда, потерявшие столько народу и злые, как черти, тоже изрядно зашугали, те рванули на новое место дислокации, можно сказать, радостно и с песнями. Ну и закономерно нарвались на группу Хромова. Вот и вся история, в принципе.

Пленные? Да, конечно. Ефрейтор напряг память и доложил, что пленные были. А вот сколько – то ему неведомо. Но точно были. А стало быть, они на верном пути!

– Что скажете? – Хромов повернулся к товарищам.

– Я думаю, маловато немцев, – хмуро бросил Селиверстов. Ильвес кивнул, соглашаясь. – За Доватором просто обязаны были послать силы, которых гарантированно хватило бы для его уничтожения. А у него, как ни крути, дивизия.

Хромов в ответ пожал плечами:

– Черт его знает. Может, они разделились по пути, а мы ночью следы профукали. Может, было их до хрена, вот только изначально шли разными дорогами. А может, у Доватора только название, что дивизия, а по факту батальон. После таких боев не удивлюсь даже. И гонялись за ним, соответственно, относительно небольшие силы. Хрен его знает, откровенно говоря, что реально может быть.

– А может, предположили, что кто-то за ними идет, теперь скрывают настоящую численность и готовят засаду, – пессимистично и меланхолично покивал головой Ильвес. – А этих, – небрежный кивок в сторону только-только переставшего трястись от ужаса ефрейтора, – послали в качестве червяка на крючке.

А что, очень даже могли. Лохов – а ефрейтор смотрелся таким стопроцентно – всегда использовали, согласия не спрашивая, втемную. Пускай не наживкой, но в качестве проверки, доедут или нет, запросто. Хотя… Очень уж ненадежно, откровенно говоря, да и со связью вопрос непонятно как решать планировали. Или же невыход на связь сам по себе знак?

– Бросать своих нельзя, – вмешался один из бойцов, до того просто стоящий рядом и отчаянно дымящий своим ядреным самосадом. Типа его и не интересовал разговор командиров, ага. Но мысль сказал дельную и правильную.

Хромов задумчиво кивнул:

– Конечно, нельзя. И чем раньше мы начнем, тем меньше у фрицев будет времени на подготовку. Все, выдвигаемся…

Ефрейтору свернули шею – ничего личного, просто война. Он не успел ничего ни понять, ни испугаться. Насчет почувствовать – хрен знает, к докторам никто из присутствующих себя не относил. Грузовик вначале не стали даже сталкивать с дороги. Какой смысл? Все равно, если они начнут концерт, шум поднимется, а не начнут – так уходить будут однозначно не сюда. Да и не замаскировать его все равно толком. В общем, время дороже. И потому танки прогрохотали по нему, сообразили, что куда более нежные, всего-то полугусеничные бронетранспортеры, а тем более собственные грузовики, на этом металлоломе и покалечить можно. Так что, малость подумав, все же зацепили обломки грузовика на трос и стянули их на обочину, не обращая внимания на пропитанный бензином и кровью снег. И не такое видали, и не к тому привыкли. Опять взревели двигатели – и колонна рванулась вперед, готовая наматывать на гусеницы снежную кашу, километры дорог и тех, кто не успеет разбежаться.

– Ну, и что дальше?

– Все как всегда. Приходим и всех убиваем.

– Их там… в общем, много.

– Разница лишь в том, что потом их кто-то устанет хоронить.

Верные сподвижники чуть скептически переглянулись, но спорить не стали. Мало ли – вполне может статься, что так и будет. Во всяком случае, они до сих пор живы, хотя наворотить успели много и разного.

– И кто будет… убивать?

– Ну что за вопрос, Томас…

– Тоомас!

– Вот я и говорю, что за вопрос? Тоомас и будет, раз вызвался, – Хромов выдержал паузу, чтобы переждать веселые, хотя и чуточку нервные смешки. – Все нормально. Я буду. Ты будешь. Остальные, надеюсь, тоже не откажутся поучаствовать. Как, парни, вы же не допустите, чтобы мы заграбастали себе всю славу?

Дружный хохот был ему ответом, и в целом настрой своего невеликого воинства Хромову нравился. Даже если боятся (а при таком соотношении сил это нормально), то стараются никому не показать. В общем, воевать они будут и сделают свою работу хорошо – научились, чего уж там. Слабые и невезучие давно погибли, а те, кто здесь и сейчас отравляет воздух своей махоркой, не только выжили, но научились побеждать. Опыт не пропьешь, и сейчас эти обычные, в общем-то, бойцы вполне могут составить конкуренцию любому спецподразделению. Они, конечно, не лучшие, и недавние события это показали, но уровень все же куда выше среднего.