Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 615

Все же оказалось, что второй. Из рядов противника выехал могучий детинушка в похожем на помятую бочку доспехе и шлеме, больше всего напоминающем чайник, которым дворовая ребятня поиграла в футбол. Еще больше сходства придавал легкий, различимый, пожалуй, только острым взглядом киборга парок, поднимающийся над смельчаком, – день обещал быть жарким, солнце припекало вовсю, латы уже изрядно накалились, а ведь под ними еще наверняка имеется поддоспешник, плотный, а значит, теплый. Вот и запекался мужик потихоньку в своих железяках или, может, варился в собственном соку – это уже зависело от уровня потоотделения. В правой руке он держал довольно внушительное копье с толстым, даже на вид тяжелым и прочным древком, в другой наблюдался щит, тоже, как и доспехи, не первой свежести, помятый, но на вид еще достаточно прочный. Ловко управляя конем, поединщик остановился в полусотне метров от киборга и срывающимся юношеским баском, который не мог облагородить даже аккомпанемент звякающих при каждом движении железок, начал… Кстати, судя по звону, сталь, пошедшая на доспехи, вполне приличного качества, и, несмотря на помятый вид, были они отнюдь не плохи.

– Кто ты, осмелившийся…

– Сам-то кто? – невежливо перебил его киборг.

Очевидно, к грубостям парнишка был непривычен. Артуру пришлось малость подождать, и он уже думал, что пауза закончится матерным высказыванием в его адрес и атакой, но рыцарь, несмотря на молодость, владел собой куда лучше, чем он ожидал. И ведь, что интересно, представился, несколько пафосно, но притом вполне вежливо, чем сразу же заработал в глазах киборга дополнительные баллы. Мальчишка еще не знал, но именно в этот момент было принято решение, что убивать его не будут. Покалечат – возможно, но не убьют. В ответ киборг тоже представился – полностью, с номером, серией и званием. Вряд ли его поняли, но это сейчас волновало Артура в последнюю очередь. Главное – звучало длинно и внушительно, это давало противнику возможность додумать остальное самому и прийти к выводу, что перед ним равный по происхождению. А раз так, то драться в поединке не зазорно. По большому счету, Артуру на их мнение было плевать, но ему надо было добиться от противников строго определенного поведения, а уж оно зависело, в первую очередь, от восприятия ими его самого.

Между тем парнишка начал, очевидно, выполнять какой-то обязательный ритуал. Ну что же, у рыцарей, насколько было известно Артуру, тоже имелись определенные действия, которые надо было сделать в любом случае. Это, насколько он мог понять, была дань традициям, что-то вроде брачного танца у хомячков. Отсалютовав копьем, парень вежливо поинтересовался, каким оружием с ним собираются сражаться. Получив ответ, что абсолютно безразлично и они могут начинать с тем, что у них при себе, парень, однако, не стал переть на киборга верхом и с копьем наперевес, а довольно ловко слез с лошади.

Тут же к нему подбежал какой-то неприметный, но вполне прилично, естественно, по меркам этих мест, одетый мужичок, вручил рыцарю здоровенный меч и принял из его рук копье и повод коня. Парень зачем-то немного потоптался на месте, после чего вновь отсалютовал Артуру, на сей раз своей железякой, и громогласно заявил, что имеет честь атаковать его.

Ну что же, или ты имеешь честь, или честь поимеет тебя, третьего не дано. Именно эту фразу, на сей раз подслушанную у корабельного эскулапа, киборг и выдал, сорвав всю торжественность момента. После столь неджентльменского поведения его противник больше тянуть не стал, а, взмахнув мечом, стремительно атаковал.

Ну что же, атаковать было его правом, а вот рубить со всей дури – ошибкой. Хотя, конечно, ошибкой вполне объяснимой – все же рыцарь не знал, кто его противник и насколько он его сильнее. Тем не менее объяснимо – не значит простительно, особенно в бою. Меч рыцаря столкнулся с клинком Артура, и эффект был словно от удара о скалу. Оружие завибрировало в руках парня, и он потратил какую-то секунду на то, чтобы усмирить ставший вдруг таким непокорным меч. За это время киборг успел, даже не ускоряясь, шагнуть вперед и оказаться совсем рядом с ним. Сейчас можно было спокойно бить, причем в любую часть тела, на выбор, однако вместо этого Артур схватил противника за шлем и резко дернул. Шлем не был жестко прикреплен к доспехам, собственно, он к ним вообще не крепился и повернулся на удивление легко. Обзор через узкое забрало и так был отвратительным, а сейчас пропал вовсе. Оставалось дать пинка моментально лишившемуся ориентации противнику и, поставив ногу на распростершееся на земле тело, поинтересоваться, готов ли он признать себя побежденным. Ответ был ругательным, но, с учетом приставленного к спине кончика меча, интерпретировать его можно было, скорее, как «да», чем как «нет». Так что убрал Артур с поверженного стопу и протянул ему руку, помогая встать.

Когда рыцарь, пошатываясь, утвердился на ногах и содрал с головы злополучный шлем, киборг обнаружил под ним красное распаренное лицо. Физиономия и впрямь была почти мальчишеская, круглая и настолько добродушная, что становилось понятно, зачем рыцарь таскает на себе это ведро. Просто любой, посмотрев на лицо парня, тут же перестал бы воспринимать его как серьезного воина, а в таком возрасте всем без исключения охота выглядеть героически. Вдобавок россыпь огромных веснушек была такой яркой, что выделялась даже на фоне распаренного лица. И, как апофеоз, венчала все это великолепие густая рыжая грива. Длинные, почти до плеч, волосы, правда, от пота изрядно потемневшие, буквально вывалились, когда рыцарь неловко стянул с головы подбитый войлоком капюшон.

– Признаю себя побежденным, сэр…

– Пустое, вы храбро сражались, – киборг поймал себя на том, что с каждым днем имитировать поведение человека становится все легче, но не стал тратить время на анализ новой информации, сочтя ее второстепенной. – Прошу вас не вмешиваться в дальнейшее.

– Обещаю…

Рыцарь, не долго думая, выдал еще целую серию малозначимых, но с ритуальной точки зрения необходимых слов, весь смысл которых сводился к тому, что он признает себя пленником Артура и обещает не участвовать в дальнейшей битве. Ну и то хлеб. Артур терпеливо выслушал весь этот поток слов, вежливо кивая в нужных местах. Вот так, война войной, а этикет этикетом, в средневековье он значил намного больше, чем в более поздние эпохи, и забывать об этом не следовало.

Однако и в этом потоке словес имелся немалый плюс – теперь становилось ясно, что расчеты оправдались. Оставалось только довести процесс до логического завершения, а для этого в ходе действа показать себя грозным противником, но при этом не запугать герцога раньше времени. Иначе наплюют на этикет, навалятся все разом, и тогда все-таки придется реализовывать вариант с массовыми жертвами, чего киборгу пока не хотелось.

Следующий противник был намного опаснее первого. Среднего (для местных) роста, сухощавый, жилистый, он был одет в практически не стесняющую движений кольчугу, усиленную на груди и спине железными пластинами, а на голову напялил легкий шлем без лицевой маски. Тут никаких фокусов с обзором не прошло бы в принципе. В одной руке боец держал меч-полуторник, в другой – легкий щит. Морда в шрамах, двигается, подобно гигантскому коту. По наблюдающим за поединками солдатам герцога прошелся легкий шепоток, и чуткий слух Артура позволил различить, что там уже вовсю работает тотализатор, причем ставки делаются отнюдь не в его пользу. Это оказалось неожиданно обидно, словно он не убервоин, созданный космической цивилизацией и подготовленный ее лучшими инструкторами, а какая-то местная шпана.

Окончательно его разозлили смешки, которые раздались, когда он взял в левую руку нож. Ну да, нож кухонный… Все тот же… Так что, это повод смеяться? Чувство гнева оказалось неожиданным, и, к удивлению Артура, оно ему понравилось. Во всяком случае, адреналиновая волна, которую оно порождало, точно. Впрочем, киборг умел контролировать свое поведение, и никто не смог бы сказать, что он почувствовал, равно как и предсказать дальнейшую реакцию совершенной биологической машины.