Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 805

А вот и сам Виктор, легок на помине. Спускается с высокого крыльца, рядом Анрэ… До Кэвина долетел обрывок разговора:

— …я бы все-таки попробовал снять их из духовых трубок.

— Анрэ, мальчик, ну иммунные мы все к ядам, иммунные. Помнишь, что такое иммунитет? Нет? Ну так я напомню: не действуют, значит, на нас яды. Ты лучше вот о чем подумай: как их тепленькими взять и не убить никого?

— Сети?

— Молодец, правильно мыслишь. Нам повезло — к утру мы их достанем, ехать недалеко. Подбери людей, сколько надо. Жак остается за старшего, но ему хватит и молодых… Кэвин? — Виктор увидел молодого рыцаря. — Отлично! Через пятнадцать минут у меня. И принцессу захвати, разговаривать будем…

Виктор с Анрэ ушли, а Кэвин, быстро расседлав лошадь, помог Кале, свистнул мальчишку-конюха, передал ему лошадей и быстрым шагом отправился в кабинет грозного начальника. Принцесса едва поспевала за ним — ноги после лихого марш-броска еще не отошли до конца, да и прогулка верхом не помогла, а только усугубила положение. Все-таки мужчинам такие нагрузки несколько привычнее.

Времени прошло не так уж и много, явно меньше оговоренных пятнадцати минут, но Виктор уже ждал их. Он сидел в своем огромном кабинете за огромным столом — он любил небольшие уютные спальни и комнатки, но для работы предпочитал помещения и мебель внушительных размеров и монолитных форм. Считал, что это его дисциплинирует. Единственно, для своего седалища он выбрал не кресло производства местных мастеров (весьма неплохо делали, кстати), а пилотское кресло, чудом уцелевшее среди обломков крейсера и с высочайшими предосторожностями доставленное в замок. Дверь была предупредительно открыта, поэтому ребята вошли беспрепятственно. Виктор кивнул им на стоящие у стены стулья:

— Садитесь. И дверь закройте. Разговор будет короткий, но серьезный.

Виктор несколько секунд глядел на них и тер переносицу. Глаза его были красными от недосыпа, лицо посерело, однако знакомый Кэвину злой огонек где-то там, в глубине зрачков, не погас, а наоборот, мерцал куда ярче обычного. Похоже, Виктор находился сейчас в крайней стадии возбуждения.

— Вот что, Кэвин, — Виктор назвал молодого рыцаря по имени, что бывало нечасто. — Я боюсь, что могу уйти сегодня в свой последний поход. Слушай меня и не перебивай, постарайся выполнить все в точности. Похоже, прилетели мои соотечественники, и я, по чести говоря, не знаю, с добром они прилетели или с худом. Разведка доложила мне, что они высадились недалеко от ближайшего к нам города и расспрашивают про меня. Вернее, не только и не столько про меня… Ну да это не слишком важно. Главное другое. Вполне возможно, они пришли, чтобы меня элементарно ликвидировать. Если у них это получится — вы, ребята, останетесь без защиты. Поэтому запомни, парень: через трое суток, если я не вернусь, бери принцессу в охапку и мотайте отсюда куда подальше. Вот деньги, — Виктор положил на стол увесистый мешочек. — Они обеспечат вам безбедное существование на первое время, ну а потом, с твоими-то навыками, устроиться в жизни ты сможешь и девочку вытащишь. Все же я неплохо тебя учил. Пока что займете мой охотничий домик, искать вас там никому не придет в голову, это даст вам фору на первое время. А сейчас идите, мне надо подумать…

Виктор замолчал на секунду, грустно рассматривая поверхность стола, потом поднял глаза и вдруг весело усмехнулся:

— Ну, что встали столбами? Я еще жив. Бегом!..

Через час кавалькада из четырех десятков всадников — элиты местного спецназа — выехала из ворот замка. Вслед им смотрели сотни глаз, и впервые никто не знал, чем закончится их поход.

Глава 15

Драккар-разведчик крейсера «Паллада» приземлялся уже в двадцать четвертый раз, и ощущение новизны успело притупиться: все на этой примитивной планете было одинаково. Одинаковые средневековые города, разве что с легкими оттенками национальных колоритов, но все маленькие и неухоженные. Одинаковые люди — невысокие и, как правило, грязноватые. Одинаковая знать — спесивая и в то же время готовая преклоняться перед силой. Одинаковые забитые крестьяне. И полное, полное отсутствие информации.

Кошкин, перейдя к визуальному поиску, разбил континенты на квадраты, распределил их между экипажами драккаров, и теперь драккары летали от города к городу. Их экипажам была поставлена вполне конкретная задача — расспросить местных, вдруг кто что видел. Шанс зыбкий, но все же лучше, чем ничего, тем более что сидеть без дела было еще хуже. И уйти-то было некуда — крейсер связи пришел, наконец, забрал раненых и умчался с донесением. Теперь оставалось только ждать реакции начальства, ну и использовать по возможности выпавшее время и для поисков, и для отдыха — охота и рыбалка в диких мирах всегда были замечательными, да и женщин при желании вполне можно было найти.

Правда, не все и не всегда проходило гладко — на экипаж одного из драккаров, например, напали местные разбойники явно с целью ограбить. Им поотрывали (в буквальном смысле) руки и отпустили на все четыре стороны — смешно было даже предположить, что грязный дикарь в одежде из шкур, пусть и хорошо выделанных, и грубого сукна, вооруженный дубинкой, луком, ну пусть даже и мечом, сможет причинить вред космическому разведчику. В другой раз драккар приземлился в горящий торфяник, и экипаж его не успел даже сказать «мама», как машина провалилась в огненную ловушку. Таков уж подлый характер подсохших торфяных болот — сверху чисто, даже вроде бы лес растет, а внутри, на глубине, тлеет себе потихоньку. Однако этот огонь не мог причинить вреда космической машине, и драккар, запустив двигатель, легко воспарил над лесом. Урон был, скорее, моральный — так сказать, щелчок по носу зарвавшимся конкистадорам, не сумевшим определить опасность. Ну и на корабле их ждал жесточайший разнос от Кошкина: «Зажрались, разведчики, мать вашу, брюхи отрастили, летать разучились?» Ну и еще по мелочи было: один мичман триппер подхватил, лейтенант ногу сломал, неудачно поскользнувшись на камнях, еще у одного заклинило лучемет во время охоты на медведя, и пришлось идти на мишку с ножом. Справился, конечно, только заикался потом сутки. Словом, мелочи, и притом без всякой пользы для дела.

Так что поиски продолжались, скорее, для проформы — из всех отцов-командиров в удачу верил, наверное, только Кошкин. Фанатично верил, надо сказать, но причины все понимали: во-первых, каперанг ходил на «Орле» не один год, на нем оставались его друзья, а во-вторых, от исходов поиска в немалой степени зависела его карьера. Так что Кошкин и сам рвал задницу, и подчиненным грозился ее на британский флаг порвать. Все к этому уже привыкли, по этому на ходе поисков начальственное рыканье никак не отражалось.

Самое удивительное, что среди всех капитанов нашелся один, который Кошкина поддерживал безоговорочно. И был это все тот же Айнштейн. Если импульсивный и нетерпеливый Гиреев вначале тихо психовал, а потом впал в меланхолию, а командир «Дианы» с классической фамилией Иванов просто с показным равнодушием и уставной четкостью выполнял приказы, то Айнштейн просто отказался эвакуироваться вместе с остальными ранеными и горячо поддерживал Кошкина. Впрочем, любое действие стоит расшифровывать до конца. Айнштейн не слишком верил в удачный исход экспедиции, но зато хорошо понимал, что образ героического капитана не повредит никогда. Остаться на своем поврежденном корабле, раненому не покинуть товарищей — серьезное дополнение к героизму в бою. Что интересно, большая часть команды «Витязя» осталась со своим командиром, а значит, образ уже создался. К тому же Айнштейн понимал, что, как ни мала вероятность найти «Орла», все-таки она есть, и если крейсер удастся найти, то дивидендов будет еще больше, а не удастся — так он ничего не потеряет и останется при своих. Рай для карьериста, в общем.

И вот в результате такой политики старшего комсостава драккары теперь обшаривали планету. Спокойно, не торопясь, с ленцой, но обшаривали. И нынешняя посадка драккара была лишь одной из многих, отличаясь лишь тем, что на этот раз за штурвалом сидел сам командир корабля. Гирееву изрядно надоело сидеть на крейсере и мрачно смотреть в потолок, в то время как его подчиненные, как он считал, развлекаются, поэтому эту высадку он возглавил сам. Как он сказал, «чтобы размять ноги и восстановить рефлексы». Кошкин не возражал, так что, оставив корабль на попечение старпома, Гиреев теперь лично пилотировал драккар, а трое его подчиненных (особист и два мичмана-десантника) с суровыми выражениями на лицах сидели на пассажирских местах. В другое время они, конечно, тоже были бы не против размяться, но наличие за штурвалом командира весьма и весьма мешало расслабиться, поэтому, с их точки зрения, эта высадка превратилась в муку — ни анекдот лишний раз не рассказать, ни, извиняюсь, пукнуть.