Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 838

Объединенный флот, только что миновав орбиту Юпитера, ложился на курс перехода. Буквально через несколько минут метеорная опасность должна была снизиться до смешной величины, и корабли начнут разгон. Начали бы и раньше, но совсем рядом с траекторией, хотя и не пересекая ее, был обнаружен небольшой метеорный поток. Ерунда, конечно, таких нигде не зарегистрированных и не отмеченных на карте потоков в космосе встречаются сотни, но командовавший флотом адмирал Крогсон был опытным (хотя очень многие так не считали) флотоводцем и предпочитал вне боя лишний раз перестраховаться. Да еще и конвой навстречу выскочил не кстати. Нет, в этом тоже не было ничего удивительного — конвои в этих местах бегают туда-сюда постоянно, вот и этот был здесь уже вторым. С первым они, кстати, столкнулись почти сразу после перехода сюда, хорошо хоть, не протаранили кого-нибудь да не открыли от неожиданности огонь. Тот конвой, правда, был побольше, а здесь всего-то с десяток транспортов, правда, очень крупных, под охраной сразу двух крейсеров явно индийского производства. Конвой, надо сказать, в точности выполнил правила судовождения — отклонился по правильному вектору, пропуская флот, и приветственно замигал бортовыми огнями. На всякий случай оба идущих впереди флота крейсера охранения, английский и американский, двинулись к конвою — обычная формальность, никаких осложнений не ожидается, однако это хорошая возможность потренировать экипажи в условиях, приближенных к боевым.

А вот потом начались неприятности. Впрочем, неприятности — не совсем то слово, которым можно описать последующие пятнадцать минут, точнее, это слово вообще не подходило к ситуации. Скорее там больше подошло бы слова «апокалипсис». И для начала космос вокруг кораблей ярко вспыхнул…

Вообще план Виктора, простой и незамысловатый, был хорош всем, кроме одного — у него совершенно не было запаса прочности. То есть в случае, если что-то пошло бы не так, развалился бы не только план сражения, но и, скорее всего, любое дальнейшее сопротивление стало бы бесполезным. Все силы, ресурсы, резервы были вложены в это сражение, и взять новые корабли и оружие было бы просто неоткуда. Поэтому все понимали степень риска и нервничали. Все, кроме самого Виктора, — его мозг как бы отключился от происходящего. Позже, вспоминая тот день, он сам удивлялся — все вокруг громко разговаривают, хихикают нервно, кто-то сидит с таким видом, будто лука объелся, словом, стоят на ушах, а ему все равно. Позже это обернулось для него нервными спазмами во всем теле, но пока что такое нереальное спокойствие, скорее, помогало. Во всяком случае сигнал к атаке он подал очень вовремя, и активированные системы самонаведения мин четко взяли в прицел корабли вражеского флота, игнорируя при этом тех, кто смог правильно ответить на запрос «свой-чужой», и отдавая предпочтение наиболее массивным целям. Менее секунды потребовалось им для того, чтобы войти в пределы досягаемости зенитной артиллерии вражеского флота, большая часть которой просто не успела открыть огонь, и преодолеть оборону. Какие-то орудия и вовсе просто не могли вести по ним огонь — кораблям, оказавшимся во второй линии, мешали корпуса тех, кто попал под удар первыми. Конечно, зенитки сработали выше всяких похвал, но отразить одновременный удар нескольких тысяч мин было просто свыше их возможностей. Не менее двадцати кораблей разнесло буквально в пыль, а потом, пройдя сквозь забившее радары помехами облако обломков (сила взрывов была достаточно велика, некоторые торпеды разрушались от взрывов соседних торпед, порождая все новые и новые вспышки, создающие, в дополнение к обломкам кораблей, мощнейшие электромагнитные импульсы, буквально сводящие с ума баллистические компьютеры американцев), оставшиеся боеголовки обрушились на вторую линию, представленную в основном тяжелыми крейсерами, линкорами и авианосцами.

Одновременно разыгрался второй этап сражения — два крейсера, идущие в охранении каравана, обрушили совмещенный залп на идущий головным английский крейсер охранения и тут же перенесли огонь на второй. Момент был удачным, благо англичанин, застигнутый врасплох и искалеченный первым залпом, тихонечко дрейфовал себе в сторону от места боя, а уцелевшие члены экипажа были озабочены не ведением огня, а попытками залатать дыры в обшивке и протянуть как можно дольше на аварийном питании — поврежденный прямым попаданием реактор автоматика давно уже отстрелила, чтобы не рванул. Впрочем, он все равно рванул, только уже в стороне от места схватки.

К чести американцев, они не обратились в бегство, а приняли бой, но схватка одного крейсера против двух, пусть и индийской постройки, но основательно модернизированных и потому не уступающих ему в огневой мощи даже поодиночке, была не самым благодарным занятием. Во всяком случае куски обшивки от американца отлетали весело.

Пока канониры крейсеров развлекались в свое удовольствие, девять транспортов резко изменили курс и решительно двинулись на сближение с вражеским флотом. Впрочем, это давно уже были не транспорты — на них были смонтированы установки для запуска торпед, примерно по сотне на каждом. Прочие обслуживающие торпедные аппараты механизмы, занимающие огромное пространство, установлены не были, поэтому перезаряжать торпеды в космосе было невозможно, да и, честно говоря, нечем — для того чтобы вооружить транспорты для одного-единственного, но сокрушительного по мощи залпа, арсеналы базы были буквально выметены. Поэтому капитаны транспортов получили однозначный приказ — дать залп и тут же уходить полным ходом, небронированным и оставшимся практически безоружными кораблям ловить в бою просто нечего, время их жизни будет исчисляться секундами. По чести говоря, Виктор (да и сами капитаны торпедных транспортов) понимали, что вряд ли уцелеют многие — по самым оптимистичным прогнозам из девяти неповоротливых и практически небронированных транспортов уйти должны были два, максимум три корабля, но реальность, как это часто бывает, опрокинула все расчеты. Вражеский флот оказался вначале слишком занят, отбивая атаку взбесившегося минного поля, а потом вынужден был переключиться на волну выпущенных в упор торпед, чтобы заниматься еще и дерзкими транспортами, поэтому только один из них получил на отходе пару снарядов в корму, проделавших в корпусе солидные, но неопасные дыры. Обошлось без потерь в людях, и транспорты, форсируя двигатели, отскочили на безопасное расстояние.

В принципе бой можно было считать выигранным — в первые минуты сражения, потеряв от мин и торпед более шестидесяти кораблей только уничтоженными и еще имея почти столько же с повреждениями различной степени тяжести, флот коалиции был уже небоеспособен. Продолжение похода в таких условиях было безумием, граничащим с глупостью, и в любом случае флот повернул бы назад, однако Виктора это категорически не устраивало. Победа по очкам, сколь бы убедительной она ни была, давала лишь отсрочку — рано или поздно будет собран другой флот, еще более мощный, командир которого не повторит ошибок своего предшественника, и тогда база будет обречена, тем более что сопротивляться ей было, в общем-то, уже и нечем. Поэтому требовался полный и однозначный разгром противника, и именно в тот момент, когда сбивший строй вражеский флот еще пытался прийти в себя и отстреливал последние мины и ракеты, в тыл ему ударили корабли Виктора, скрытые до того Юпитером. Атаковав дезорганизованного противника, его крейсера буквально разрубили вражеский строй, как акула разрубает стаю макрели. Ведя огонь в упор, целясь по отражателям двигателей и практически не встречая сопротивления, крейсера Виктора за один заход смогли уничтожить или тяжело повредить, лишив хода, почти четыре десятка кораблей противника. Вот теперь это был уже разгром. Правда, и сами наполучали изрядно, но это все же не то, что драться с полностью готовым к бою противником. Хотя три крейсера и вынуждены были выйти из боя, все же сражение протекало куда проще, чем планировалось. Крейсера стремительно развернулись и рванули на второй заход, искромсав еще три десятка вражеских кораблей и потеряв один свой (экипаж, правда, успел сброситься в спасательных капсулах), вновь развернулись… А потом сохранившие ход вражеские корабли, ломая строй, бросились наутек. Их преследовали, конечно, но паре десятков все же удалось уйти. Ну и еще восемь германских кораблей отступили в полном порядке, держа строй и даже отстреливаясь, — правда, их и не преследовали, Айнштейн, еще когда обсуждали план сражения, просил без нужды не бить земляков (хотя какие там земляки, предки Айнштейна жили в России десятки поколений). К просьбе уважаемого человека отнеслись с пониманием и немцам дали уйти. Они это тоже поняли и быстро прекратили огонь, чтобы не дразнить русских, ибо долг долгом, а жизнь жизнью.