Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 892

Так вот, в каждом таком блоке была еще одна функция, как выражаются программисты, «недокументированная возможность». А именно — при приеме одного сигнала, длинного и сложного бессистемного набора букв и цифр, станции просто переставали работать, блокировались до тех пор, пока не получали разблокирующий код. Вполне естественно, что сигнал этот ушел в тот самый момент, когда крейсер Виктора появился в этом мире, и теперь все станции остались безо всякого намека на связь. Технически можно было бы их захватить по принципу «Войну заказывали? Получите и распишитесь», но это было не к спеху, и эскадра гордо продефилировала своей дорогой, отправив, правда, на всякий случай предупреждение, что если кто дернется, то пожалеет об этом сразу и больно. На базах поверили и вняли, поэтому сидели тихонечко и держали ротики на замке. Дурной (хотя в данном случае не такой уж и дурной) пример, как известно, заразителен — в присутствии эскадры на паре крейсеров, английском и итальянском, которые были здесь же, даже не попытались оказать сопротивление шустро подскочившим к ним крейсерам-разведчикам. Экипажи аккуратно заперли в каютах, а маршевые двигатели просто отстрелили и сбросили в солнечную корону. Теперь, когда люди выберутся из кают (а пускай даже сами и не выберутся, аварийные запасы в каждой каюте есть, равно как и душ с туалетом), они могут болтаться в пространстве хоть до посинения. Без маршевых двигателей, на одних посадочных моторах максимум, что они смогут сделать, — это добраться до все тех же баз, а вот совершить межпространственный переход и предупредить кого-нибудь — уже никак.

Следующий прыжок — и вновь тихая, мирная и сонная до одури картина. Здесь о войне, похоже, вообще не знали и знать не хотели — сновали транспорты, у единственной базы был пришвартован старый финский крейсер — по виду какое-то барахло вроде «Осло». Застали их всех врасплох и взяли, что называется, без шума и пыли — сразу же вырубили станцию связи, используя преимущество своих кораблей в скорости, блокировали вектор перехода с двух сторон и потребовали у всех собраться у базы и лечь в дрейф. Один, судя по конструкции, типичный англосакс, видать, в приступе истинно британского гонора решил не обратить на приказ внимание и распался грудой обломков. Еще два рванули прочь из системы еще до того, как вектор успели заблокировать имперские корабли. Теоретически могли и успеть, но, под сосредоточенным огнем всей эскадры, один из них взорвался, а другой сбросил ход. Дистанция, рассеивание и все такое — это, конечно, многое значит, но когда по тебе сосредоточенно лупят несколько сотен стволов, а для полного уничтожения достаточно одного попадания, то шансы выглядят очень уж призрачными, а это действует на нервы…

Согнанным в кучу, как стадо баранов, кораблям, так же, как и в предыдущем случае, вывели из строя двигатели и двинулись дальше. Следующий мир вообще проскочили с ходу — там система была безжизненной, была единственная база и все. Транзитом никто не пролетал, так что и геморрою не было. Примерно на такой же результат рассчитывали и в следующем прыжке, но там, помимо базы, нарвались на корабли, следующие транзитом, да еще какие корабли!

Эскадра перешла уверенно и, обшарив пространство радарами и никого не обнаружив, спокойно двинулась к расчетной точке перехода, стремительно разгоняясь, но как раз в этот момент в пространство вывалились четыре корабля. Вернее, вначале вывалился один — скоростной курьер, тут же опознанный как русский корабль типа «Пегас», а вот сразу за ним появились еще трое — легкие крейсера, причем настолько экзотические, что Виктор, глядя на них, даже удивился, а компьютер довольно долго обрабатывал данные, прежде чем выдать вердикт: два корабля — легкие разведчики типа «Сидней», австралийских военно-космических сил (а больше таких очаровашек ни у кого не было), третий — крейсер-перехватчик типа «Виктори», что характерно, также принадлежащий к славным ВКС Австралии. И шли австралийцы явно не просто так, а гнались за «пегасом», причем до того уверенно и целеустремленно, что аж завидно было. Плюс они не только не уступали русскому кораблю в динамике разгона, но еще и превосходили его. Этого, конечно, не должно было быть, курьеры — по определению быстроходные корабли, однако же эта троица постепенно настигала русского и брала его в клещи. Впрочем, именно что «брала», в прошедшем, так сказать, времени. Увлеченные погоней, бравые австралийские хлопцы явно не ожидали застать здесь кого-то опасного для себя, а с учетом разницы в техническом оснащении с имперскими кораблями… В общем, когда их радары наконец смогли обнаружить эскадру Виктора, один из них, тот самый «Виктори», уже получил свое и спокойно распадался на атомы, второй отделался скользящим попаданием, распахавшим ему борт чуть ли не на всю длину корпуса и заставившим потерявший управление корабль беспомощно бултыхаться в космосе. Третий попытался развернуться, но сразу три крейсера ловко накрыли огнем чужеземную экзотику — на войне как на войне…

— А не поторопились ли мы? — задумчиво вопросил кто-то из капитанов. — В конце концов, мы ведь как раз с Россией воюем вроде бы, не с Австралией.

— Да и пес с ними, — отмахнулся Виктор. — Рефлексы сработали. Какая нам, в принципе, разница? Австралией больше, Австралией меньше, нам от этого ни тепло, ни холодно. И потом, этих мы еще, кажется, не били? Ну вот, считайте, пополнили коллекцию. Затормозите лучше курьера, а то он разгон не прекращает, похоже, дальше уходить намылился. Некрасиво это как-то, не поздоровавшись уходить. Кто там у нас про Австралию спрашивал? Клям? Анатолий Федорович, вам, как главному пацифисту, и карты в руки. Приступайте.

Анатолий Федорович Клям, командир крейсера «Граф Орлов» (это не в честь исторического персонажа, а в честь лейтенанта Орлова, героически спасшего в одном из походов роту десанта — у них на транспорте вышла из строя система управления реактором и лейтенант каким-то чудом ухитрился вручную управлять им до подхода спасательного корабля, схватил дозу радиации, но выжил), один из самых старых капитанов во флоте Империи, он был даже старше Айнштейна, не подкачал. Серия взрывов, огненными бутонами вспухших четко перед носом курьера, сразу же убедила его капитана в том, что он прямо-таки жаждет сотрудничать с Империей. Курьер моментально сбросил скорость и, повинуясь командам имперского флагмана, безо всяких эксцессов подошел к эскадре.

Вблизи стало наконец ясно, почему курьер так позорно позволил себя догнать — в хвостовой части корабля зияли дыры, как минимум один двигатель из четырех не работал. В принципе, ничего страшного, резерв мощности у таких кораблей достаточно велик, но динамика, конечно, пострадала. Во всяком случае, от скоростных крейсеров с такими повреждениями курьеру уйти было теперь достаточно проблематично и, если бы не имперская эскадра, в этом пространстве, очевидно, его поход бы и кончился. Возникал, правда, вопрос, почему корабли такого военного карлика, как Австралия, гнались за русским кораблем, причем не за каким-нибудь торговцем, а за курьером, государственная принадлежность которого сомнений не вызывала — курьеры просто никогда не продавались в частные руки. Или решили, что смогут обстряпать все чисто и правда наружу не выплывет (весьма сомнительно, кстати), или был еще какой-то фактор, которого Виктор попросту не знал, но выяснить который собирался незамедлительно.

Капитан курьера, прибывший на борт «Орла», был возмутительно молод — на вид ему было всего лет двадцать пять и погоны капитан-лейтенанта на его плечах выглядели несколько неуместно, равно как и тот факт, что у него уже был под командованием корабль. Впрочем, тут же одернул себя Виктор, он был куда моложе, когда принял под командование крейсер, да и погоны у него на плечах были посерьезнее, так что долой снобизм.

А вот когда капитан курьера сообщил, куда и зачем он держал путь (попробовал бы не сообщить, находясь фактически в плену и понимая, что сделать с ним могут что угодно, но информацию все равно получат — слухи об Империи в России ходили самые противоречивые и порой весьма жуткие), Виктор испытал острое чувство бешенства. Точнее, смеси бешенства и беспомощности. А еще точнее, бешенства, беспомощности и абсолютной ненависти ко всему миру вообще и к одному конкретному индивидууму в частности. Ну надо же, так подставить! Хотя теперь становилось понятным, почему Дракон торопился.