Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович - Страница 971

Следующие сутки они так и висели в пространстве, деликатно собирая информацию. Не то чтобы ее было очень много, прослушать переговоры вероятного противника так и не удалось – то ли там использовали закрытые каналы связи, недоступные с такой дистанции аппаратуре «Стилета», то ли просто молчали. Правда, как в этом случае они ухитряются управлять своим флотом, так и осталось неясным. Фактически единственное, что удалось, это уточнить состав группировки и определить, что подкрепления к планете время от времени прибывают. За сутки аж два конвоя, правда, небольших, каждый в сопровождении нескольких корветов и фрегатов. И – а вот это уже интереснее – эти кораблики были новенькие, недавно сошедшие со стапелей.

Да уж, вопрос только, с каких стапелей. С первого взгляда можно понять, что и те, и другие, клоны современных европейских кораблей. Похожи, но что копии – все равно ясно, имеются определенные различия, опытному глазу сразу заметные. И в базе данных «Стилета» информации по ним не имелось, что наводило на определенные размышления. Впрочем, размышлять в данном случае предстояло не Костину, его задача передать собранную информацию, аналитикой пускай занимаются специалисты.

Еще через сутки. Борт рейдера «Стилет». Граница системы

– Ты ведешь неправильный образ жизни.

– Ой, только не надо мне завидовать, – с этими словами Костин взял тонкий ломтик хлебушка, с чувством намазал его маслом и плюхнул сверху толстый слой деликатесного паштета из печенки александрийской псевдоптицы. Вкуснейшая вещь, кстати, и дорогущая, но он со склада перед отлетом взял целый ящик, из зубов интендантских, можно сказать, вырвал. – И не говори, что не хочешь.

Каталина незаметно (ну, это она так думала) вздохнула. Хочет, по глазам видно, но упрямо гнет свою линию. В пику ему, Костину. Оттаяла, отошла немного от пережитого, но, как лейтенант и предполагал, центром раздражения стала теперь его коренастая фигура. Ну и пускай ее. Не шипит, не молчит, в себе не замыкается – и то хлеб. Не самый плохой характер, адаптируется к обстановке легко, так что будем надеяться, выйдет из этой истории с минимальными потерями для организма.

– У нас принято здоровое, правильное и сбалансированное питание, – гордо заявила девушка и демонстративно захрустела листом консервированного салата.

– Угу, угу. Я помню, как ты в первый день мясо наворачивала, – «согласился» Костин.

– Тогда я была не в себе.

– Да бога ради, я что, против? Мне больше достанется, – усмехнулся лейтенант, гладя, как шевельнулись непроизвольно ноздри сотрапезницы. Еще бы, балык из калуги[154], пошедший на следующий бутерброд, пах одуряюще вкусно. – Только имей в виду, у нас не слишком доверяют вегетарианцам.

– Это еще почему?

– Да так, на всякий случай, по старой памяти.

– То есть?

– Ну, Гитлер был вегетарианцем. Получается, отсутствие мяса в пище может толкнуть даже неглупого человека на нехорошие идеи.

Костин откровенно посмеивался, но девушка, к русскому юмору непривычная, этого не понимала и вспыхнула моментально. Она вообще на удивление легко краснела.

– Я не вегетарианка.

– А я тебя ни в чем и не обвиняю. Но то, что ты отказываешься…

– Я. Не. Вегетарианка.

– Докажи, – с трудом сдерживая готовый вырваться наружу смех, лейтенант обвел рукой стол. А было на нем много чего. – Вам приготовить, девушка, али сами?

– А вот приготовь.

– Да и пожалуйста.

Спустя минуту Каталина со смесью оторопи и обреченности разглядывала гигантский бутерброд, составленный из десятка слоев разносортных деликатесов. Потом вздохнула, на сей раз в открытую, подняла жалобные глаза, но, убедившись, что толстокожего Костина этим не проймешь, решительно вгрызлась в шедевр мужского кулинарного творчества. Ну и ладно, хотя бы не будет ночью, когда думает, что никто ее не видит, тишком к холодильнику бегать.

Надо сказать, на этот раз он перестарался. Доедала его творение девушка уже отдуваясь – великоват, а бросить жалко, вряд ли такой набор вкусностей ей приходилось часто не то что есть – видеть. Все же в Европейской Ассоциации военные, это Костин знал точно, элитой общества не считались и особо высоким жалованьем похвастаться не могли. Сколько у них стоит такой бутерброд, оставалось лишь гадать, но, как предполагал лейтенант, сделать его можно не во всяком ресторане. Ингредиентов не хватит, во всяком случае, в тех заведениях, куда могло заносить Каталину.

– Ну что, повторим?

– Не влезет…

А голос-то, голос-то сожалеющий. Ну, будем считать, одна точка воздействия найдена, вкусно поесть она точно любит.

– Как знаешь. И, если что, ночью к холодильнику иди открыто, не крадись – у тебя все равно громко получается.

Ай, молодца, как опять вспыхнула. Честно говоря, Костину даже понравилось слегка ее поддразнивать.

– И не думала даже.

– Ну, я твои мысли не читаю, так, на всякий случай предупреждаю. Женщина должна быть сытой и довольной, воздержание ей вредно во всех смыслах.

Ого! А он и не предполагал, что можно краснеть еще сильнее. И что он, спрашивается, такого сказал? То ли она в пуританском обществе росла, то ли просто моложе, чем кажется. А он, кстати, ее возрастом и не поинтересовался даже, решил, что ровесники…

– И что для этого надо, по-твоему, делать? – поинтересовалась Каталина, справившись в очередной (интересно, который уже) раз со смущением. Получалось это у нее так потешно, что Костин вновь не удержался:

– Удовлетворять. Опять же, во всех смыслах.

– Да ты псих!

– Вполне возможно, – Костин налил себе кофе и с удовольствием, маленькими глотками, принялся его потреблять, жмурясь, как сытый кот.

– То есть? – удивленно спросила Каталина.

– Ну, видишь ли, одиночные рейды всегда дают колоссальную нагрузку, и физическую, и психологическую. Так, во всяком случае, утверждают наши врачи, а эскулапы свое дело знают. Поэтому пилоты-одиночки, вроде меня, без крайней нужды отправляются в полет не больше чем на месяц. Ну, тут голая физиология. Извини за такие подробности, но слишком долго без бабы вредно, да и просто устаешь. Далее. Раз в год – обязательные два месяца реабилитации. Ну и перед каждым рейдом проверка. Но здесь ведь как получилось. У меня реабилитация должна начаться как раз после этого полета. А медосвидетельствование перед стартом я пройти банально не успел – отправлялся-то в спешке. Так что наличие определенных сдвигов я не исключаю. Еще вопросы?

– Э-э-э… Насчет женщин. А вас за это разве не наказывают?

– За что? – удивленно поднял брови Костин. – Я – человек, а не эпический герой средневековых баллад. Годами совершать подвиги в честь прекрасной дамы, зарабатывая при этом простатит, не собираюсь. Мне здоровье важнее. А вашим что, запрещено?

– Ну… да.

– Официально или нет?

– Нормами морали, – вскинулась Каталина, явно намеренная отстаивать постулаты о преимуществах европейского образа жизни.

– И как, помогает? – сочувственно спросил лейтенант. Девушка замялась, но потом все же честно ответила:

– Не очень.

– И ничего удивительного. Прости за цинизм, но солдат, если он хочет остаться здоровым физически и морально, должен есть, пить… иногда что-то покрепче кофе, спать, в том числе и с женщинами, получать нормальное медицинское обслуживание, быть уверенным в завтрашнем дне и еще кучу всего. А нормы морали у вас, как мне кажется, направлены больше на то, чтобы иметь крючок, за который случись нужда, можно зацепить любого. Цинично, но ты хотела мое мнение – и вот тебе оно.

Каталина, может быть, и возразила бы чего, но как раз в этот момент ее прервал сигнал о расшифровке нового и, можно не сомневаться, ценного указания командования. А лейтенант соответственно с некоторым даже облегчением (мало ли, куда он заведет) прервал разговор и изучил сей ценный документ. Ну что же, ожидаемо.

– Возвращаемся.