"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 328

   - Ну, вот и всё. Всё.

   Организм быстро пошел на поправку, но улыбка исчезла с его лица. Даже маленький Винтольд его не радовал, как прежде, не говоря уже о хмурой и обеспокоенной Эльзине. Та, прекрасно знавшая своего отца, настороженно следила за быстрым ходом событий.

   Через седьмицу, когда Дарберн уже начал вставать, все успокоились. Но в один из дней в покои Эльзины вбежала испуганная служанка.

   - Госпожа! Госпожа! Там граф! Посмотрите!

   Эльзина вбежала в комнату графа, где у входа стояли встревоженные слуги. Ее супруг лежал, свернувшись калачиком на полу в дальнем углу комнаты, и печально глядел на нее.

   - Ну, вот, Эльзина, я снова там, где был бы, если бы не Сашка.

   - Ваша светлость... граф... Дарберн, что с вами? Немедленно поднимитесь! Да поднимите его!

   Слуги бросились выполнять ее приказание.

   Больше ничего странного с Дарберном не случалось. Он быстро поправился, хотя тем прежним добрым и непосредственным юношей уже не был. В уголках его глаз поселились жесткие складки, жесткость проявлялась и в отношениях с людьми ближнего круга, особенно с маркизом Ильсаном, которому он так и не мог простить те два поражения. Граф же Тратьенский вернулся в Гендован. Только с Эльзиной граф был добр и мягок. И, конечно, любил маленького Винтольда, которому в начале весны исполнилось полгода.

   Тогда же в Ларск пришло известие, что принцесса Алиция в сопровождении большого отряда из Пирена прибыла в замок графа Эймуда. Численность солдат, выделенных Черным Герцогом, оценивали в одну-полторы тысячи человек. В Ларске вздохнули с облегчением. Теперь Пургесу будет не до ларского графа. Эймуд становился очень опасен для лоэрнского короля. Помимо своих вассалов его ряды пополнились людьми графа Снури, выжившими после прошлогоднего разгрома, а теперь в эймудские ряды влились и отряды Черного Рыцаря, всегда славящиеся хорошей воинской выучкой.

   А еще дошли слухи, что в эймудском замке готовятся к бракосочетанию принцессы Алиции с юным виконтом Ласкарием, которому скоро исполнялось десять лет. Многие стали догадываться, что Ласкария готовят к королевскому престолу Лоэрна. Но Дарберн не догадывался, он это знал. Полтора года назад об этом недвусмысленно сообщил пиренский граф Бертис.

   Если Тарен, ставший королем Пургесом Первым, не имел законных прав на корону и для многих был самозванцем, узурпировавшим трон, то в случае бракосочетания Ласкария с Алицией, права маленького виконта на престол будут не меньшими, если не большими, чем у Дарберна. Что Пургес долго не удержится у власти, теперь многие не сомневались. Жестокие законы, по которым уже многие жители столицы и земель королевского домена были обращены в долговых рабов и проданы в рассрочку хаммийцам, за последний год наводнивших Лоэрн, вызывали жгучую ненависть еще остававшихся свободными горожан.

   Среди тех, кто в одночасье оказался рабом в собственном доме, трактире, лавке, ставшим собственностью хаммийцев, было немало и родственников солдат лоэрнской армии. Стражники в Лоэрне уже давно были заменены хаммийцами, которые с радостным ожесточением хватали всех, кто оказывался на улице числом больше трех человек.

   Ненависти добавляла и жестокость пришлых южан, которые в своем Хаммие в основном были нищими оборванцами, здесь же по приезду в Лоэрн они в одночасье становились повелителями жизни и смерти лоэрнцев, отданных им в рабство. И крики юных девушек и мальчиков, раздававшиеся по ночам из спален новых хозяев города, лишь усиливали общую ненависть.

   Но не вся, а только меньшая часть лоэрнской армии ненавидела короля. Большинство солдат и офицеров были довольны своей жизнью. Жалованье щедрый король увеличил вдвое. Его армия добилась блестящей победы над мятежным графом Снури. Жестокая публичная казнь попавшего в плен старшего сына графа вместе с не успевшими бежать женщинами графской семьи, тоже добавила популярности в войсках.

   Да, новые стражники-хаммийцы лютовали, усердно выполняя закон о запрещении появления на улицах более трех человек вместе, но ведь если среди попавшихся стражникам оказывались члены семей солдат, тех отпускали. А других родственников можно было выкупить у жадных на взятки хаммийцев. Кто-то, охая и вздыхая, выкупал своих братьев и племянников, на это уходила вся солдатская королевская прибавка. Кто-то только зло ворчал, ругая незадачливую родню, не сумевшую, в отличие от них, записаться в солдаты и добавлял, что долговое рабство у хаммийцев они получили заслуженно.

   Наконец, и часть городской черни, причем, из самого его дна, хвалила нового короля. Каждый месяц им разрешалось выходить на городскую площадь и кричать здравицы в честь Пургеса. За это их оделяли парой медянок, которые они в тот же день пропивали в трактирах. А некоторые, которых отобрали специальные королевские чиновники, и в обычные дни ходили по улицам города и всем встреченным людям сообщали, что Пургес любит всех. За это те тоже получали свою медяшную плату. Но, попав в руки хаммийских патрульных, их, невзирая на крики о работе на короля, быстренько продавали вновь прибывающим южанам, толпами валивших в ставшее для них райское королевство. Как известно, свято место пусто не бывает, на следующий день на улицы города выходили уже новые оборванцы, славящие за пару медянок своего горячо любимого короля.

   И если оборванцы были для всех простым расходным материалом, то с каждым годом возрастала роль лиц, приближенных к королю. Их благосостояние росло, как на дрожжах. За последний год резко подскочили цены на замки и имения во всех концах Атлантиса. Не взирая на цены, их скупали богатейшие лоэрнцы, семьи которых давно уже жили за пределами королевства. Ведь многие из приближенных Пургеса понимали, что тот не сможет править бесконечно долго, и новый король, отправит их всех на плаху, а их драгоценные домочадцы будут проданы в рабство.

   Но пока этого не произошло, и золото текло широкой рекой в карманы приближенных, те продолжали трудиться на благо королевства, подразумевая под этим самих себя.

   Лайс, бывший лоэрнский баронет Венсан, понял суть происходящего слишком поздно. Вначале он был окрылен успехом с поимкой и казнью Моэрта, виновного в гибели его семьи. Затем ждал возвращения Сиама, десятника Черного Герцога. Но тот так и не вернулся, где-то сгинув. Может быть, сбежал на окраину Атлантиса, испугавшись гнева своего господина, а может, герцог не простил тому неудачи в Лоэрне и казнил на страх и в назидание остальным.

   Затем Лайс в прямом смысле в одночасье потерял тридцать золотых - большую часть денег, что у него оставались после ограбления хаммийской виллы. Четверо его людей были схвачены стражниками и по указу о запрещении собираться более чем троим, оштрафованы на триста серебрянок каждый. Лайс, не задумываясь, заплатил. Но с тех пор всем выходящим в город людям, пусть даже идущим в одиночку, выдавал по золотому. Такая предусмотрительность очень даже помогла. И уже за этот год четыре золотых перекочевали в карман стражников-хаммийцев. А вот лоэрцы, которые случайно оказались вместе с людьми Лайса общим числом более трех, примерили на своих шеях рабские ошейники.

   Время шло, а Лайс так и не смог ни на шаг приблизиться к Пургесу, в прошлом графу Тарену. Можно было дождаться, когда отряды графа Эймудского или графа Ларского будут штурмовать Лоэрн и тогда попытаться пробиться к ненавистному ему человеку. Но вряд ли Пургес будет дожидаться штурма королевского замка. Он уйдет из города под охраной своей личной сотни, оставив вместо себя в качестве приманки одного из двойников, о наличии которых осторожно шептались в городе. Да и где отряды этих графов? Пока что Пургес побеждает. Третий граф, Снури, выступивший против короля, уже гниет в земле. А королевские солдаты похваляются чудотворным зельем, которое они выпили накануне победного сражения с войском Снури.

   Дотянуться до Пургеса можно только в том случае, если Лайс окажется рядом с ним. И единственный путь этому - быть принятым в личную королевскую сотню. Конечно, ожидать, что он будет допущен охранять королевские покои, не следует. Это удел особо доверенного десятка, который лично подбирает сам король. Но во время бегства, когда нарушится привычный порядок охраны, у него, будь он в личной сотне, появится шанс добраться до королевского горла.