"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 728

– Вас? – удивился я. – Это кого? Ты там не один, что ли?

Он промолчал. Я лежал и не мог шевельнуться. Хотелось встать и посмотреть в лицо молчащего Витьки, но мускулы одеревенели.

После короткой паузы я предположил:

– Там мои предшественники, правильно? Те, кого отобрала квест-камера и кому вкрутили СКН? Один росс... Габриэль... проговорился, что другие собиратели допартов ушли куда-то... к чему-то единому... Единому порталу, наверное?

– Они все здесь, – наконец промолвил Витька. – Спасешь меня – спасешь всех.

Он замолчал, и я понял, что его больше нет. Лишь нависала тьма, и ночной ветерок шевелил листву.

...Я проснулся с затекшей спиной и шеей. Никого поблизости, конечно, не было. И дольмен по-прежнему находился в неактивной фазе.

Я поворочался с боку на бок, устраиваясь удобнее и размышляя о словах Витьки. Он вел себя не так, как раньше в своем призрачном обличье. В голосе сквозила холодность, чуть ли не разочарованность оттого, что у меня не получается по-быстрому его спасти.

На сей раз сон долго не шел, и я принялся таращиться в звездное небо, кое-где замутненное облаками. На фоне звезд и луны иногда проносились крылатые тени, слишком крупные для летучих мышей и даже сов. Нетопыри. Гирлянда не светила, так как ничто поблизости не двигалось, но ни один нетопырь не рискнул спикировать на меня и полакомиться моей кровью. И правильно делали, засранцы, миновали те времена, когда у меня невозбранно можно было высосать кровь.

Во-первых, гирлянда все-таки отреагировала бы на вторжение в зону датчика движения инородного тела. Во-вторых, на мне благоухали колдовские мешочки. В-третьих, у меня самого была волшба. И в-четвертых, у меня есть Ива с ее неусыпным контролем, о котором нетопыри, естественно, не в курсе, но который лично мне прибавляет уверенности.

– Ива, – сказал я. – Ты видела мой сон?

Странная фраза по отношению к подключенному к моим извилинам умботу с некоторых пор звучала вполне нормально. Для меня многие странности превратились в скучную рутину.

– Нет. Я наблюдаю лишь активность твоих нейронов. Тебе снился сложноструктуированный эмоциональный сон. Активность твоей лимбической системы возросла в два раза выше нормы.

Я вздохнул.

– Все-таки сон, значит... Ладно, и то неплохо.

Полежав некоторое время и так и не дождавшись сна, я встал и проверил висящие на поясе мешочки, которые обновил недавно. В горах буйно цветет разнотравье, и с помощью нейрочипа мне не составило труда найти нужные ингредиенты для моего “поганого” репеллента.

Когда я вышел за пределы колдовского и светового (гирлянда ожила) кругов, Ива встревожилась:

– Ты куда?

– Уже не читаешь мои мысли? – усмехнулся я.

– Читать мысли невозможно, я улавливаю образы. Сейчас конкретного образа цели у тебя нет.

– Потому что нет самой цели. Просто прогуляюсь, а то не спится.

– Это рискованно.

– Ива, ты начинаешь напоминать чересчур заботливую мамочку.

– Я должна предупредить.

– Не первый день замужем, и так знаю.

Ива промолчала, а я спустился по склону, перепрыгнул через ручей и принялся подниматься по пологому склону следующей горы. Двадцатью шагами выше начинался лесок из старых толстых деревьев неизвестной породы. Я бы спросил Иву, что это за деревья, если б мне не было плевать на эти подробности.

На опушке я оглянулся через плечо и увидел молодую луну высоко в темном небе.

Да, подумал я, после моего второго рождения в квест-камере миновал второй месяц. Время летит! Согласно календарю (которого я здесь нигде не видел) сейчас начало осени. Должно быть прохладно, должны идти проливные дожди, а деревья обязаны сбрасывать пожелтевшую и побуревшую листву.

В этих же краях ничего подобного не происходит. Деревья зеленые, погода такая, будто разгар лета в умеренной полосе.

На опушке я уселся на поваленный замшелый ствол, не забывая сканить пространство вокруг, и залюбовался ночным горным пейзажем. Где-то пел козодой, стрекотали ночные насекомые, в лесочке мелкое животное шуршало в валежнике.

Опасности я никакой не чуял, не видел и не слышал.

Тем неожиданнее для меня оказалось появление белой фигуры среди деревьев сбоку. Я ухватил движение краем глаза и резко обернулся, схватившись за рапиру.

Но фигура – если она вообще была – пропала. Были только темные деревья на фоне еще более темного склона внизу и звездного полога сверху.

Так. У меня глюки?

Почему мое чутье молчит?

Я постоял несколько минут, напрягая слух и чутье и помахивая у ног обнаженным клинком шпаги.

Решив, что все-таки почудилось, я начал было садиться обратно, но из-за деревьев с другой стороны донесся легкий смешок. Женский голос.

Я прыжком развернулся и увидел шагах в десяти обнаженную женскую фигуру.

Сияние луны просеивалось сквозь листву и падало на белую кожу в виде пятен и полос, создавая впечатление, будто женщина – это некий призрак, сотканный из лоскутков и пустой внутри.

Несмотря на этот жутковатый эффект, женщина имела обалденные пропорции: длинные ноги, крутые бедра, узкую талию, крепкую красивую грудь и длинные пышные волосы.

С замершим сердцем я понял, что она мне уже встречалась когда-то. Она прошла по краю освещенного круга ночью, и я принял ее за Киру, вздумавшую зачем-то прогуляться голой среди ночи.

Призрак улыбался мне, глядя черными провалами глаз. Он действительно был похож на Киру, особенно фигурой и густой шевелюрой, но в ухмылке было что-то настолько глумливое, что вызывало смесь омерзения и ужаса. Тени на ее безупречном теле то казались дырами в призрачной оболочке, то грязью, то трупными пятнами.

Некоторое время призрак смотрел на меня, а я – на него. Я напрочь забыл об оружии и своей магии. Да и толку от магии, если мое волшебное чутье молчит в тряпочку, будто и нет никого рядом сверхъестественного?

– Кира? – наконец выдавил я.

Женщина улыбнулась еще шире, и тут наваждение испарилось. Я прыгнул вперед метра на два, затем еще в два прыжка одолел остаток пути и нанес быстрый и сильный удар клинком. Лезвие не встретило сопротивления, словно я бил по лунному лучу. Призрак рассыпался на лохмотья лунного света и ночной тьмы без единого звука.

Я остановился, озираясь и тяжело дыша.

– Что случилось? – спросила Ива.

– Ты этого не видела?

– Я видела то, чего не должно быть. Это не Кира.

– Ясен пень, что это не Кира! – рявкнул я. – Но похожа, не правда ли?

Я злился не на Иву. А на собственные силы, которые подвели в нужную минуту. Гребаный закон подлости безошибочно работает везде – даже в Поганом поле!

Нельзя полагаться и на магическое чутье, черт побери!

– Возвращайся к гирлянде! – потребовала Ива.

Действительно, пора возвращаться. И чего меня понесло гулять? Слишком я уверился в своих силах, а сил-то на самом деле немного! И в Поганом поле шляются не только тупые Уроды и бессмысленные Лего, но и кое-кто совсем непонятный...

А мне-то уже думалось, что Поганое поле для меня дом родной!

Я вернулся в лагерь. Гирлянда вспыхнула и горела какое-то время. Я уселся на стул и отпил воды из бутыля. Захлестнуло чувство, что из темноты за мной следят.

Будь я проклят, если мне не нужен еще один допарт – такой, чтобы различать этих голых, леденящих душу фотомоделей.

– Что есть у тебя в базе на этот счет, Ива?

– Возможно, это Пустые. Разновидность Погани.

Витька о них упоминал, когда перечислял виды нечисти, населяющей Поле.

– Что о них известно?

– Крайне мало. Редкий феномен. По всей видимости, имеют нематериальное тело, не влияющее на феноменальный мир. Подражают разным людям из числа тех, о ком думает акцептор.

– То есть я думал о Кире и увидел ее?

– Да. И не первый раз, не так ли?

– Чего им нужно?

– В моей базе нет такой информации.

Я не удержался от сарказма:

– Для огромной базы данных в ней удивительно мало данных.

– Часть базы засекречена, – с сожалением произнесла Ива. – У умботов любого уровня нет доступа к этой части. Только россы из касты Сюзеренов могут ею пользоваться.