"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 841

Опустив голову и не глядя ни на кого, она порывисто встала и, пройдя мимо нас с Люцией, исчезла за порогом. Старейшины одновременно испустили тяжелый вздох.

Люция подтолкнула меня к постели.

– Попробуй ты!

Я поразился.

– Я? Но я никакой не лекарь!

Меня никто не слушал. Они хватались за любую возможность. Люция взволнованно зашептала, что я – сильный ведун, многое повидал в Поганом поле, вдруг чего пойму, чего не поняли никто из целителей. Я был уверен, что толку от меня не будет, но и противиться не стал. Пусть все сами увидят.

Я присел у изголовья, как давеча – ведьма в венке. Сконцентрировался на восприятии токов и ауры. Да, энергетика у Джерома была как у глубоко спящего, сильно больного или умирающего человека. И я не чуял волшбы – совсем.

На его теле – ни единого признака медицинских манипуляций. Но тем не менее россы проникли в мозг с помощью каких-то более тонких технологий, нежели скальпель – вероятно, молекулярных.

Больше для виду я возложил на Джерома руки, провел, не касаясь, над его грудью и животом. Отщепенцы следили за каждым моим жестом.

Я встал.

– Мне жаль... – начал я, но Джером вдруг выдохнул:

– Луци...

Люция метнулась к нему, упала на колени у постели, взялась обеими руками за сухую кисть старика.

– Слушаю тебя, отец!

Кажется, она впервые так его назвала. Старейшины встали со своих кресел.

“Это я его разбудил? – удивился я. – Но я ничего не делал!”

Так оно и было. Я ровным счетом ничего не сделал. Произошло совпадение: Джером очнулся ровно тогда, когда я исполнил свое лицедейство.

– Лучи... – снова прошелестел Джером. Его веки затрепетали, но так и не приподнялись. – Лучше... лучше б я умер.

Люция всхлипнула, глядя на приемного отца с ужасом. До нее дошло, что он не узнал ее ни в лаборатории, ни сейчас. Это звал не Люцию, а пытался сказать о том, что лучше б он умер, чем жить вот так.

– Они его выкачали! – свистящим шепотом сказала Нэнси, тряся пустой трубкой. Ей очень хотелось закурить, но здесь она на это не решалась. – Опустошили, как кувшин! Вытянули всю волшбу! Теперь он больной симпл...

Алихан дернул ее за дреды, и Нэнси замолчала, вращая белками глаз в полутьме душноватого шатра.

– Нет! – твердо сказала Люция, выпрямившись. – Джером не симпл, он сильнейший из всех Отщепенцев! И мы все его ученики!

Мухаммед и Алихан потупились. Они чувствовали себя виноватыми в том, что ничего не могли поделать.

– А ты! – рыкнула Люция и нацелила на меня палец. – Ты – его последний ученик! После тебя он никого не инициировал!

– И что? – осторожно спросил я.

Мне было жаль старика, но меня ждали Витька, Ива и Кира, которую я так долго не видел и за возвращение которой так сильно боролся. Мы должны бежать. Неизвестно еще, пропустит ли нас туннель с силовыми заслонами.

– Ты обязан оказать ему последнюю честь! – выпалила Люция.

Остальные загудели, закивали.

– Какую последнюю честь? – упавшим голосом спросил я, уже догадываясь, о чем речь.

– Настоящий Отщепенец умирает либо в бою, – сказал Алихан, – либо в результате оказания Последней Чести. Возьми свое оружие и избавь его от мучений.

“Какого Урода лысого я сюда поперся? – тоскливо подумал я. – Вырубил бы Люцию и поехал бы себе на волю вольную... Оказывай теперь последнюю честь”.

Я схватился за рукоять привычной шпаги. Саблю оставил местным – это оружие удобно, когда ты на коне; в пешем же состоянии биться саблей не так удобно, как верткой шпагой. Старейшины в полном молчании ждали моих действий. А что, если я должен пропеть какую-то песню и исполнить ритуальный танец перед тем, как вспороть Джерому горло? Старейшины знают, что я новенький, и если бы понадобился танец с пением, меня бы предупредили. Отщепенцы все же не средневековые японцы, у которых ритуал харакири расписан по секундам. Я подошел к постели Джерома, посмотрел ему в лицо. Старик шевелил губами, но, похоже, совсем не воспринимал то, что происходит вокруг. Я представил, как протыкаю шпагой дряблую шею, как это тело выгибается, как агонизирует несколько секунд, как кровь заливает постель, пропитывает простыни, которые после этого потребуется выбросить, и как Джером затихает – навеки. И мне в кои-то веки стало дурно.

Мои пальцы разжались, и я выпустил рукоять шпаги.

– Ведун... – ломким голосом сказал я. – Должен умереть от волшбы...

Я сконцентрировался, задействовав все Знаки, мысленно потянулся к Джерому, его груди, к сердцу внутри. И услышал биение: тук-тук... тук-тук. Я принялся считать удары сердца, постепенно замедляя темп. Я приказывал ему успокоиться, расслабиться, замереть. Джером ведь сам хочет умереть, но не может – нет ни сил, ни волшбы. “Спи, спи”, – просил я. И в какой-то момент сердце остановилось.

Джером лежал неподвижно, в его теле все еще улавливались токи энергии, но это было своего рода “эхо”. Жизнь в нем потухла, как огонек в свече. Он не агонизировал и не изгибался, а кровь не пачкала простыни. Не знаю, правильно ли это с точки зрения Отщепенцев – возможно, воин должен обязательно пролить кровь. Если так, то пусть сами проливают...

Но, кажется, я не совершил ничего святотатственного. Люция накрыла голову Джерома простыней, помолчала, потом закинула голову и завыла. Я подумал было, что это истерика, но она пела песню – ужасную, без слов, но с такой мелодией, что по коже пробежали мурашки. Ее подхватили остальные Старейшины, а я попятился к выходу. Ждать больше нельзя.

Я бегом вернулся к вездеходу. При виде меня нетерпеливо расхаживающий перед машиной Витька молча шмыгнул в кабину, где уже разместились Ива и Кира. Ива сидела, как обычно, позади; к ней же присоединился Витька, раньше сидевший на переднем сидении. Сейчас он уступил место Кире.

– Что там? – спросила Кира, вглядываясь в мое лицо. Оно было, видимо, не слишком счастливым.

Я отмахнулся – мол, позже расскажу. Больше вопросов не последовало. Мы заехали на площадку с коновязью с входом в длинный туннель. По-хорошему следовало бы выйти из машины и проверить, на месте ли силовой барьер, но делать этого мне не улыбалось. За мной определенно следят, и беготня от машины до туннеля выдала бы неуверенность и почти что трусость. Я не должен сомневаться в том, что нас выпустят. На самом-то деле еще как сомневался! И что прикажете делать, если силовой барьер на месте? Орать, чтоб открыли?

Я сбавил скорость до минимума и въехал в туннель на черепашьей скорости. Если помну бампер – не беда.

Силового заслона не было. Мы беспрепятственно проехали в туннель, и с меня словно гора свалилась. Я ускорился и помчался по плавно заворачивающему налево и освещенному невидимыми источниками туннелю навстречу свободе.

Глава 11. Зигзаги судьбы

Среди ночи я проснулся. Надо мной слабо колыхались стенки палатки, а снаружи доносился плеск и шум Танаиса. Кира тихо спала рядом, лежа, как и я, поверх спального мешка. Накануне Витька снова уступил ей свое место – на сей раз спальное, – а сам улегся в машине. Я начал было спорить, уверяя, что и втроем поместимся, но Витька лишь ухмыльнулся. Я его жест оценил – спать в нагретой и тесной машине то еще удовольствие – и подумал, что надо бы разжиться еще одной палаткой...

Некоторое время я умильно наблюдал за спящей Кирой в слабом свете звезд и ущербной луны, проникающем сквозь приоткрытый полог. Затем выглянул наружу. Ива стояла в дозоре между вездеходом и палаткой, неподвижная, как статуя. В-сканер сообщил, что вокруг никакой опасности. Погани тоже нет.

Вчера мы убирались прочь от границ Республики с чувством нереальности происходящего. Мне до сих пор не верилось, что нам удалось так дешево отделаться. Выходит, наш теракт подействовал как надо... или у Габриэллы припрятаны тузы в рукаве.

Судьба Третьей Ивы оставалась неизвестной. Если она выжила, то затерялась среди миллионов симботов Росс. Рано или поздно ее обнаружат, а пока она предоставлена сама себе. Я представил ее одиночество – ведь разум Ивы достаточно развит, чтобы понимать это. Ива, правда, сказала, что вряд ли Третья выжила; с высокой долей вероятности они погибла при совершении теракта.