Астория и Ко (СИ) - "Erlicon" - Страница 134

Дальше начался дежурный рабочий трёп, Сэм расспрашивал о жизни отдела, отвечал на встречные вопросы, а его глаза так и косили на привычную картину экранов мониторов и контрольных графиков.

— Что? Скучаешь? — хохотнул Билл. — А нефиг было от нас сбегать! Да не кривись, не кривись. Знаю, что не ты выбирал. Парни! Освободите ему его бывшее место, пускай вспомнит бурную молодость...

Сэм привычно уселся за рабочий терминал, легонько пробежался пальцами по сенсорам и тумблерам на панели. Расслабился, предоставляя телу возможность задействовать мышечную память, после чего его руки буквально запорхали в воздухе, выполняя вбитую в подкорку процедуру первичного тестирования и прогона подотчётных сенсорных комплексов. Стоп! Тревога! Мозг ещё не успел осознать полученную информацию, а пальцы уже вбили в клавиатуру порцию команд, выводя на основной монитор изображение с одного из дальних постов. На экране отобразилась волнистая гладь моря и эсминец Тумана. Небесно-голубой эсминец Тумана, непривычно вяло и медленно рассекающий волны буквально в сотне метров от берега. Его рука непроизвольно дёрнулась к кнопке тревоги и была перехвачена в воздухе лапой начальника.

— Ни кипишуй. Этот эсминец тут уже почти двое суток ползает туда-сюда и ничего больше не делает. Мы уже привыкли.

— Точно? — Сэм был практически на сто процентов уверен, что это была Радфорд. О других эсминцах такой расцветки ему ничего не было известно. Конечно, это было только его умозрительное заключение, основанное на безумной любви пресловутой Радфорд к голубому цвету. Хотя и остальные туманницы тоже старались придерживаться в своей одежде определённой цветовой гаммы, присущей только им. Никки всегда была одета в нечто мрачно-готическо-чёрное с серебристыми или алыми вставками. Сама же Астория предпочитала более-менее равномерную бордово-чёрно-белую гамму. А если вспомнить расцветку кораблей прошлой патрульной эскадры, провести аналогии и сопоставления, то понять, кто есть кто, было плёвой задачей.

— А это? — Сэм ткнул пальцем в странное марево, окружавшее палубу эсминца, которого он ранее никогда не видел и которое не давало рассмотреть детали происходящего на борту.

— А хрен его знает... — пожал плечами один из операторов. — Это со вчерашнего дня появилось. Эсминец вчера днём куда-то резко сорвался и умчался... отследить не удалось, сенсоры нам сразу же забили, и качественно - но явно недалеко, так как буквально через полчаса он вернулся уже в таком виде. С тех пор он так там и ползает.

Задать уточняющий вопрос Сэм не успел, ибо события понеслись вскачь. Эсминец на экране буквально засиял, как рождественская ёлка, переливаясь голубыми волнами, состоящими из геометрически правильных шестиугольников и над ним медленно, в клубах дыма, появилось кургузое хищное тело, слегка рыскающей на курсе, ракеты. Застыв в воздухе на неуловимое мгновение, она выбросила из сопла длинный факел синего пламени и стала быстро удаляться в сторону Сан-Диего, набирая скорость.

***

— Девочка, здесь живёт мистер Сэм? Тебя же зовут Мирабель, верно? — рядом с Мирабель, сидящей на скамейке возле дороги, притормозила парочка больших внедорожников.

— А вам чего надо? — сварливо и грубовато ответила девочка, не отрываясь от рожка мороженного, с которого она старательно откусывала небольшие аккуратные кусочки, растягивая удовольствие.

— Тебя разве родители не учили не грубить старшим? — из открывшегося окна первого внедорожника на Мирабель холодными глазами уставился мужчина средних лет.

— Людям — да! Стриженным наглым обезьянам — нет! Если вы сейчас исчезнете с моих глаз, то будете жить долго и счастливо. Ну а нет... Я вас предупредила!

— Совсем молодёжь от рук отбилась. Надо бы её приучить не грубить старшим, — мужчина преувеличенно огорчённо покачал головой. — Парни... — из второй машины вылезли два шкафчика сурового вида, и официального вида молодой человек. Мебелеобразные шустро ухватили за шиворот не ожидавшую такого финта от взрослых Мирабель, приподняв её в воздухе, как нашкодившего котёнка за шкирку.

Та ожесточённо задёргалась, огорчённо глядя на оброненное на землю мороженное, одновременно пытаясь извернуться в воздухе и пнуть ногой её державшего.

— Немедленно поставили меня на землю, животные, и униженно извинились, иначе я на вас натравлю злобных туманников. Они вас за меня порвут на мелкие-мелкие кусочки мяса типа «фарш». Я кому сказала, дубина, отпусти немедленно! Я не шучу! Поставил назад, лысая обезьяна!!!

— Босс?

— Чего ты тормозишь? Выруби её, пока она своим криком внимания не привлекла. А ты, — он перевёл взгляд на второго, — иди в дом и притащи бабу ко мне. И давайте побыстрее, пока никто из соседей полицию не вызвал.

— А не слишком ли вы зарываетесь? Этого не было в плане, — «официал» с тщательно скрытым презрением посмотрел на отдавшего приказ мужчину.

— Я оскорблений никому не прощаю, а эта... меня сильно оскорбила, и это из-за её упрямства я оказался в таком положении. Пускай теперь ответит по полной за последствия своих действий. И вообще, не ваше это дело, а моё.

— Я непременно отражу это в своём рапорте.

— Да на здоровье. Отражайте, сколько влезет. У вас какой сейчас приказ? Правильно, содействовать мне и моим действиям! Так что заткнитесь и не мешайтесь! Пока я нужен вашему начальству - они на это закроют глаза. А потом... я буду уже далеко и в полной безопасности.

В его машину, на заднее сиденье, опустили бесчувственное тело Миры, оглушённую лёгким ударом кулака и которой сразу же вкатили тюбик транквилизатора. Но сам босс не обращал на это особого внимания, и прищурившись, уже следил за тем, как второй - то ли охранник, то ли боевик - подходит к дому и начинает с силой стучать в дверь. Это было последнее, что он успел сделать, прежде чем он сам, вместе с домом и прилегающей территорией, не исчез в появившейся на несколько секунд странной многометровой переливающейся всеми цветами алого сфере, быстро схлопнувшейся с оглушительным грохотом, породившим мощную ударную волну, чуть не перевернувшую стоявшие на дороге джипы и повыбивав стёкла в окнах соседних домов. Странный шар окончательно исчез, оставив после себя только идеально чистую полусферу воронки в несколько метров глубиной и никаких обломков от стоявшего здесь строения, не говоря уже о попавших в зону воздействия людях. И только сейчас до присутствующих донёсся запоздавший свист-рёв двигателей летевшей на гиперзвуке ракеты.

— Вот чёрт! — ошарашенный Дю Визаго смотрел на место, где несколько секунд назад стоял вполне обычный для данной местности дом. — Гони! Немедленно, пока нас тут не прихлопнули! — он нервно застучал рукой по подголовнику сиденья водителя.

Внедорожники мощно взревели двигателями, оставляя на бетоне дороги жирные следы от пробуксовывающих шин и начали стремительно набирать скорость, удаляясь от набиравшей обороты паники местных жителей и под аккомпанемент, наконец-то, взревевших сирен городской службы оповещения. Из придорожных кустов вылез сбитый туда ударной волной и «забытый» бандитами «официал», который вполголоса ругаясь на бандитов-недоумков, вкупе с придурошным начальством, принялся отряхиваться от налипшего мусора и пыли. Приведя себя в относительный порядок он, внешне невозмутимо, не обращая внимания на поднявшуюся вокруг суету и панику, извлёк из кармана рацию и связался по ней с кем-то неизвестным. Вкратце доложив ситуацию и выслушав ответ, он зло сплюнул на дорогу и уселся на ту же скамейку, где несколько минут назад сидела девочка и впервые задумался, а не совершил ли он самую большую ошибку в своей жизни, согласившись на переход в это спецподразделение. Ему было изначально противно участвовать в этой дурно пахнущей операции, но против прямого приказа не попляшешь. Да и начальство было, похоже, не сильно расстроено «кидком», то ли надеялось на то, что бандиты будут следовать плану, либо это входило в их план. А ему сейчас следовало дождаться отца похищенной девочки и передать ему послание.