Астория и Ко (СИ) - "Erlicon" - Страница 159

Дерьмо. Женщина раздражённо вскочила на ноги. Как можно всё это анализировать, если в качестве исходного материала одни догадки и обмолвки маленькой девочки. Есть, конечно, ещё протоколы форсированных допросов Фрэнка Спрюэнса, уже бывшего начальника безопасности… но и их достоверность под большим вопросом. Тот не врал (после применённых к нему методов врать несколько затруднительно), но и его данные основывались только на пересказе слов или Сэма, или этой Астории. И были пока непроверяемы…

Если бы у неё была уверенность… Агент, зло прищурившись, посмотрела на запертую дверь, за которой скрылась наглая пигалица. Да, уверенность, что за ней не стоят туманники всей своей мощью… что у неё есть нужная информация, а не подростковые домыслы и фантазии… да, хотя бы была она совершеннолетней или чуток постарше… можно было бы откинуть все эти реверансы и банально выбить нужную информацию. Но на данный момент это приведёт, с большой вероятностью, к полному провалу с непредсказуемыми последствиями. Самое первое — этого не поймут солдаты, которые сейчас уверены, что они спасали похищенного ребёнка. Не станешь же всем объяснять и доказывать, что эта девочка — звено связи с туманниками. Второе: отношения с девочкой будут точно испорчены, а психика детей в таком возрасте, несмотря на всю её пластичность, очень чувствительна. И если сейчас её «дружба» с туманниками может быть просто детским увлечением, то после такого давления можно уже получить убеждённого врага, которого лучше тогда сразу уничтожить, не дожидаясь возможных проблем в будущем. И третье… Классика контрразведывательных операций прямо говорит о том, что выявленных агентов врага надо не уничтожать и арестовывать, а перевербовывать… или использовать в качестве канала дезинформации.

Значит, так и надо поступить. Раз эта Мирабель говорит, что завтра сюда должен приехать её отец, то пусть так и будет. Отменить текущий приказ об отъезде — несложно. Переночевать можно и на ферме. К тому же, когда её отец будет рядом, а он взрослый и, по анкетным данным, вполне разумный человек, то можно будет на них с дочерью давить по отдельности, в зависимости от развития ситуации. Чем больше элементов в структуре отношений, тем она уязвимее для воздействий. Солдаты… солдаты… а солдаты выступят её «переговорными кулаками». Моря рядом нет, то есть внезапного десанта Тумана можно не бояться. Эта ферма находится за пределом известного радиуса поражения вооружением патрульных эскадр. А взвод солдат, да при бронетранспортёрах — неплохой и весомый наличный аргумент. Правда, видимо, придётся к переговорам привлечь и местного лейтенанта, чтобы получить не формальную, а реальную поддержку солдат. Придётся несколько пожертвовать секретностью всего дела… хотя, подписки о неразглашении никто не отменял. Несчастные случаи для непонятливых — тоже. А если тот окажется ещё не просто понятливым, а сообразительным, так можно его и изъять из своей части и вообще из армии, и направить в Организацию на курсы подготовки. С подходящими кадрами у них всегда была напряжёнка.

Агент повеселела. Оказывается, не всё так хреново, как казалось на первый взгляд. Завтра, если всё будет, как сказала девочка, здесь будут и дочь, и отец, которые, похоже, плотно завязаны с Туманом… Но, главное — необходимо перво-наперво выяснить, в каких конкретно они отношениях с туманниками. Если девочка, похоже, склонна их поддерживать, по непонятным пока причинам, то вот насчёт её отца такой уверенности нет. Сообщил же он, в своё время, о контакте с ними начальнику безопасности ЦБО, как и положено. И если бы тот кретин не решил так бездарно поиграть в свою игру, то всё могло пойти совершенно по другому. Так что с ним вполне возможен банальный шантаж. Даже если у Сэма есть какие-то грехи, за которые его прихватили туманники, то на них можно и закрыть глаза, ради добровольного сотрудничества. Вряд ли там что-то сильно серьёзное.

— Мэм? — агента от размышлений отвлёк голос лейтенанта, подошедшего с докладом.

— Ааа, лейтенант. Ситуация изменилась. Мы никуда сейчас не едем. Я отменяю свой приказ об отъезде. Распорядитесь об обустройстве солдат на постой до утра. И да… по полученным агентурным сведениям, возможно скорое прибытие на ферму одного из бандитов. Постарайтесь его не упустить. И пусть вам не покажется это чересчур странным, но этот человек должен привезти сюда партию мороженого. Да, да! Не удивляйтесь. Именно мороженого. Передайте солдатам, чтобы они его не съели, а определили в холодильник. И последнее… завтра сюда, скорее всего, приедет отец этой похищенной девочки. После чего может состоятся один очень важный разговор, на котором я могу попросить Вас поприсутствовать. Надеюсь, вы понимаете значение слова «секретность», и что может грозить тем, кто этого не понимает. Взамен, вы сможете получить шанс на стремительный карьерный взлёт, который бывает раз в жизни. Ну, вроде все… Я сейчас прогуляюсь по территории, мне нужно ещё всё хорошенько обдумать. А вы пока действуйте согласно тому, что я сказала. Всё, я пошла.

Женщина помахала лейтенанту ручкой и ушла прочь с легкомысленной улыбкой на лице. А тот остался на месте, не став перебивать временное начальство и, соответственно, не смог доложить, что уехать у них никак до утра и не выйдет. Вся техника просто отказывалась заводиться, будто у неё вместо двигателей были муляжи. Механики-водители матерились, рвали на голове волосы, и не только на голове, но ничего внятного ответить не могли. Всё было в норме. Но — по отдельности. Топливо было. Двигатели в порядке. Аккумуляторы заряжены. Проводка работает. Но всё вместе… работать отказывалось. К тому же, попытка связаться с частью и доложить о форс-мажоре (как бы не хотелось утаить такой прокол, но слишком много было свидетелей) тоже закончилась провалом. На всех радиочастотах стояла гробовая тишина, в том смысле, что не было слышно вообще никаких радиостанций. Были слышны только вездесущие атмосферные помехи, словно во всём мире не осталось работающих передатчиков. Немногие мобильники солдат были вне действия сети, хотя, по их словам, ещё совсем недавно связь была. В общем, они оказались отрезаны от остального мира на этой ферме, если это так можно было назвать, учитывая, что до близлежащего посёлка было миль тридцать, если по дороге, и всего миль десять — если напрямую. Один марш-бросок, если оставить всю технику на ферме, пусть даже и с охраной. Вот только после такого афронта можно схлопотать в личное дело выговор за неполное служебное соответствие, а как максимум, лишиться звёздочки на погонах.

Один из сержантов логично предположил наличие в этом месте некоей мощной магнитной аномалии — мол, он слышал о таких вещах. В таких местах глохли машины и не работала связь. Поэтому им стоит остаться подразделением здесь, может, аномалия к утру сама исчезнет. А нет, тогда отправить нескольких солдат напрямую к ближайшему посёлку. Пускай доберутся до жилых мест, свяжутся оттуда с частью — и та присылает эвакуационную команду. В конце-концов, за природные аномалии они ответственности не несут.

Лейтенант был молод, и данное обстоятельство с техникой принял на свой счёт. А так как расписываться в беспомощности армии в своём лице было стыдно, то он малодушно вздохнул с облегчением и промолчал, когда агент Конгресса не дала ему сделать доклад о ситуации по всей форме. И более того, отдала приказ, позволявший отложить неприятный разговор на потом, а то и вообще его отменить, если всё за ночь наладится. И шагая в сторону стреноженной техники, лейтенант мысленно поклялся, что хрен у него механики будут этой ночью спать. Аномалия — не аномалия, но с их стороны этот просто жуткий косяк.

Если бы он набрался смелости сообщить агенту о произошедшем, то, возможно, та сумела бы принять правильное решение, особенно учитывая недавние слова Мирабель. Но это вряд ли. Люди, облечённые большой властью, через какое-то время начинают непроизвольно считать, что на них не распространяются ни обычные, ни моральные, ни физические законы. Всё и все должны прогибаться под их желания и хотелки.