"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Демиров Леонид - Страница 676

На этом фоне выход на пенсию, Сергея Сергеевича Дорожкина, которому как раз исполнилось 60 лет, остался почти незамеченным. Тем более что пенсия ему была назначена не персональная, а обычная министерская и никаких дополнительных льгот предоставлено небыло. Политикой он больше заниматься не стал, зарывшись с головой в написание мемуаров, которые, по уверениям издательств, обещали разойтись огромными тиражами. Под коверные тайны Кремля и секреты внешней политики, раскрываемые бывшим первым лицом государства, были интересны многим.

Шкиперец свое слово сдержал и, уходя в отставку с поста Главкома ВМФ, провел на свое место адмирала Синцова, передавшего Северный флот в руки 50-летнего контр-адмирала Петрова, ранее командовавшего отрядом новейших эсминцев проекта «Морской Конек» и совсем недавно назначенного его первым заместителем. Верхушка армейского и флотского командования стремительно омолаживалась. На самый верх привлекались те, кто не только успешно проявил себя в Последней войне, но и обладал ярко выраженной способностью быстро принимать нестандартные решения, четко осознавая всю глубину собственной ответственности.

На пенсию Шкиперец ушел, но полностью от дел не отстранился, периодически заезжая в Москву и посещая заседания Ноократического Совета в качестве главного эксперта по военно-морским вопросам.

А вот Алексей Дмитриевич Перфильев из психиатрической клиники так и не вышел. Не смотря на все усилия врачей, запущенная болезнь не поддавалась лечению. Человек не желал выныривать из виртуального мира, целиком отдаваясь любимой игре в Тетрис и переписке в местной сети, созданной персонально для него двумя продвинутыми санитарами. Санитарам за это приплачивали, и они самоотверженно использовали для переписки немалую часть свободного времени. Один из них, знавший английский язык, попеременно выступал в ролях президента США, премьер-министра Великобритании и английской королевы. На долю второго приходились роли отечественных министров и парламентариев. Чтобы не травмировать и без того ущербную психику необычного пациента, в изменения, происходящие в стране и на мировой арене, его не посвящали. Человек, замкнувшийся в своем мирке, был по-своему счастлив. Ему больше не надо было отвлекаться от любимого айфона для выслушивания советов бестолковых помощников и подписания всяких глупых бумажек. Наконец-то, он был полностью в своей стихии, и ему это очень нравилось.

Георгий после отпуска остался в своем Ввузе только на четверть ставки, оставив за собой чтение только небольшой части из курса лекций, прием экзаменов и работу с адъюнктами[281]. Все остальное время он посвятил истории Руси. Он часами засиживался в своем кабинете, иногда, на некоторое время, как будто засыпая, а потом, начиная бешено стучать по клавиатуре со скоростью, которой позавидовала бы профессиональная машинистка.

Связи, приобретенные за полтора года своей предшествующей деятельности, он использовал в личных целях только один раз, выбив в министерстве образования эксклюзивный договор на разработку школьного учебника «История древней Руси». Хотя «выбив» — это не совсем точное определение. Особо выбивать ничего не пришлось, так как Николай Михайлович Веселов, прочно устроившийся в кресле министра Образования и бросивший все силы лучших педагогов на глобальную переработку школьных программ и учебников, услышав, о чем именно идет речь, поддержал его начинание сразу и безоговорочно.

Периодически Георгий встречался с археологами, подсказывая, где надо копать и что именно там можно обнаружить. Первую из находок, обнаруженную в подсказанном им месте, археологи посчитали случайным стечением обстоятельств, но после второй — поверили безоговорочно и в дальнейшем, раскопки начинали сразу, как только получали наводку на новое место.

О своей новой способности появляться в любом из известных ему мест посредством волевого усилия, Георгий рассказал только троим: Ванникову, Виноградскому и Остаду Машхади. Ванникову это надо было знать для планирования уникальных операций, имеющих беспрецедентное значение для государства, которые невозможно осуществить другим способом. Виноградскому — для аккуратного отбора претендентов, которых, в перспективе, можно было обучить этим способностям. Ну, а с Машхади он уже давно общался телепатически. Обучать его не потребовалось вообще. Узнав о том, как именно можно изменять вероятности, он освоил технику в первый же день.

С друзьями он теперь встречался редко, так как у них тоже было много работы. Но, несколько раз в год они откладывали все дела в сторону и, не смотря ни на что, собирались вместе. Им было о чем поговорить.

Вице-адмирал о своей работе не распространялся. Когда спрашивали, — отшучивался, что бумажки перекладывает, да молодежь уму-разуму учит. Друзья переглядывались и демонстративно соглашались. Да, бумажки мол. Конечно, бумажки. А загар специфический — наверняка в солярии получен. Но, меньше знаешь — лучше спишь. Так что не настаивали. Когда можно будет — сам расскажет.

Кир Схронов, щеголяющий в черной генеральской форме, руководил управлением в Генштабе. Рассказывал он только о поисках американских подлодок, десятки которых усеяли дно двух океанов. Постепенно, их становилось все меньше, так как обнаруженные быстро поднимали и буксировали на разделку и утилизацию, но больше десяти еще оставались не обнаруженными.

Борис Самсоненко, недавно ставший контр-адмиралом, и получивший под начало дивизию Тайфунов, тоже рассказывал мало. Лодки прошли очередную реконструкцию, баллистические ракеты демонтировали, но что именно установили вместо них, он не распространялся. Но, пару раз говорился, что в базе Тайфуны появляются не часто.

Степан, напротив, рассказывал много и подробно. Комиссия, работе в которой он отдал почти год, свои функции выполнила. Невинно осужденных в тюрьмах практически не осталось. Несколько спорных дел еще рассматривалось, но и они были уже близки к завершению. Поэтому теперь, состав комиссии уменьшился до нескольких человек, в основном, выполняющих надзорные функции, и его присутствие в ее составе больше не требовалось. Так что он, вновь занялся уникальными кровлями, которых в Москве было предостаточно. Руководимая им фирма преуспевала и Степан, наконец, закончил строительство дома на садовом участке. Денег на это у него хватало и раньше, катастрофически не хватало времени. Теперь оно появилось, и работа была закончена в рекордные сроки.

С Евгением Сергеевичем, имевшим участок в одном садоводстве с Георгием, встречи происходили, в основном, летом. Тот рассказывал о разработках нового сверхмощного лазера с термоядерной накачкой, предназначенного для уничтожения не слишком больших астероидов и коррекции орбиты наиболее крупных из них, в частности Апофиса[282], о новых ионных двигателях для планетолетов, позволяющих быстро достигать скорости в 210 километров в секунду. При установке такого двигателя на крупный астероид, можно будет не только корректировать, но и целенаправленно изменять его орбиту в очень широких пределах, заставляя перемещаться в требуемую точку Солнечной Системы. Объяснил, что взрывать Апофис нельзя. Подобное было бы страшной глупостью, так как шрапнель обладает значительно большей поражающей способностью, чем одиноко летящая болванка, которая может и промахнуться. А вот обтесать лазером, перед торможением и принудительным выводом на околоземную орбиту — самое то.

Заодно, Евгений Сергеевич поведал и о дальнейшей судьбе общих знакомых из Сарова. Николай Иванович, бывший ранее ведущим научным сотрудником ядерного Центра, стал главным научным сотрудником и основным теоретиком. Сам Центр, сменил наименование, став Центром деления и синтеза атомных ядер. Федор Васильевич так и остался главным конструктором. Но теперь в его распоряжении был научный коллектив, включающий более 200 высококлассных специалистов, несколько наземных лабораторных корпусов и один орбитальный. Плюс энергия, обеспечиваемая персональной термоядерной станцией, мощностью в 10 ГВатт. Внешне русский богатырь почти не изменился. Взгляд оставался таким же ясным и пронзительным. Только борода стала более окладистой, да седых волос в ней ощутимо прибавилось.