"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Демиров Леонид - Страница 733

Однако на этот раз их разговор не привел к согласию.

— Я уверен, его надо уничтожить, пока не поздно. Землянин узнает все больше и становится с каждым днем все сильнее, а когда он узнает о своей подлинной силе, будет уже поздно, — подвел мрачный итог своему долгому спору с князем Ланвелло.

— Хотя ты и прав, мой старый друг, сделать это я никак не могу. Слишком многое зависит от того, перейдет ли он на нашу сторону.

— Он этого никогда не сделает, особенно после того, как побывал в красной башне!

— Как знать, может быть, наоборот… Что ты на этот счет думаешь, Еркширец?

— Он ведет себя нестандартно, трудно предсказать его дальнейшую линию поведения.

— Конечно, трудно. Но тебе для того и приказали следить за ним денно и нощно, чтобы ты мог ее предсказать! Кто, как не ты, должен был собрать самые полные сведения об этом существе?

Князь недовольно приподнял свою левую, нависавшую над смотревшим в потолок глазом бровь, и кот невольно задрожал, зная, чем обычно кончался гнев его властелина.

— Я следил за ним старательно, за каждым шагом, не спуская глаз! Даже тогда, когда он не догадывался об этом! Даже тогда, когда ты прислал к нему Зухрин! Но и тогда… Трудно было понять… Я не могу сообщать тебе неверные сведения. Я не знаю.

— Да, его действительно трудно понять, потому что он не человек и в нем скрыта сила, о которой он еще не подозревает, — неожиданно согласился князь и вновь опустил бровь, прикрывая свой пылающий огненный глаз. Кот понял, что беду на этот раз пронесло мимо.

— Его нельзя запугать! Он ничего не боится, — промямлил кот, стараясь не смотреть в сторону князя, и, как вскоре выяснилось, его последняя фраза была ошибкой, потому что бровь над левым глазом Хронста вновь поползла вверх.

— Почему же, в таком случае, он сдался стражам?! Почему позволил взять себя в плен, вместо того чтобы удрать вместе с этими мерзавцами, посмевшими нарушить мою волю!

— Возможно, он боялся не за себя! Возможно, это его единственное слабое место — чувство ответственности за тех, кого он считает своими друзьями.

— Очевидно, ты прав. — Бровь князя вновь заняла свое обычное положение, и кот позволил себе перевести дыхание. — Мы попробуем на этом сыграть, а если не получится… Ты по-прежнему считаешь, что его необходимо уничтожить именно сейчас, до начала экспедиции? — Князь вновь обратился к Ланвел-ло, и тот, в отличие от Еркширца никогда не расслаблявшийся в присутствии Хронста, ответил немедленно:

— Да, мой господин!

— Что же… Я подумаю над тем, как это можно осуществить с наименьшими потерями…

Входная дверь слегка скрипнула, звук был таким, словно кто-то нечаянно придавил собачий хвост, а поскольку в кабинете князя случайностям не было места, оба его собеседника немедленно испарились в буквальном смысле. Только легкое облачко пара еще свидетельствовало о том, что эту часть пространства совсем недавно занимали тела двух странных существ.

Но когда в кабинет князя стражи ввели Танаева, даже от этого облачка уже не осталось ни малейшего следа.

— Садитесь, навигатор. Давайте попробуем продолжить нашу предыдущую, так некстати прерванную независящими от меня обстоятельствами беседу.

Повинуясь небрежному жесту князя, солдаты, сопровождавшие Танаева, немедленно удалились, и они вновь остались один на один в огромном, обманчиво пустом кабинете князя, где за портьерами шевелились и двигались тени смертельно опасных существ, в любую минуту готовых обрести плоть и уничтожить любую угрозу своему господину. Несмотря на то что Танаев отчетливо чувствовал их присутствие, он с трудом подавлял желание броситься на князя и в одном коротком броске раз и навсегда покончить со всеми проблемами. Если бы у него оставался хотя бы единственный шанс уничтожить князя ценой собственной жизни, Глеб не колебался бы ни секунды. К сожалению, он знал, что руки его схватят лишь пустоту. И еще одно он знал совершенно определенно — на этот раз из этого кабинета ему не вернуться живым.

Во рту еще не растаял странный вкус зерна мальгрита. И это было все, что он мог сделать перед предстоящим ему смертельным поединком. Хотя внешне для постороннего наблюдателя все начиналось довольно мирно. Вальяжно развалившись в своем кресле, князь добродушно кивнул Танаеву на стоявший напротив него стул и изрек в пространство, в своей обычной манере не глядя в лицо собеседнику:

— Вы обещали подумать над моим предложением, времени прошло достаточно, что скажете теперь?

— Я подумал… — Танаев замолчал на середине фразы и молчал слишком долго, словно испытывая терпение князя, но на самом деле он прислушивался к тому странному состоянию, которое рождалось в глубинах его организма. Сначала необычное тепло от проглоченного крохотного зернышка распространилось по всему его телу. Потом он услышал мощный и далекий звук, похожий на раскаты грома. Глеб совершенно точно знал, что этот звук родился в каком-то ином измерении пространства и никто, кроме него, не мог его слышать. Грохот, слишком ритмичный Для случайного звука, пытался сложиться в слова непонятного ему языка. Легкая дымка затянула окружающее, сделала его слегка нереальным, и потому он смотрел на князя со странной улыбкой, от которой у князя мороз прошелся по коже. Хронсту пришлось приложить немалое усилие, чтобы взять в себя в руки. Что-то происходило с сидящим напротив него человеком, что-то такое, чего он не понимал.

— Ваши выводы основываются на ошибочных наблюдениях. Вы видели лишь небольшой кусочек мозаики, признаюсь, не самый удачный ее фрагмент, и вы не имеете ни малейшего представления о целом, о той задаче, которую мне приходится решать, — произнес Хронст, пытаясь сфокусировать оба свои глаза на лице Танаева. Впрочем, это ему так и не удалось.

— Вот как? Подвергая пыткам этих несчастных, вы еще и решаете какую-то задачу? — Оба они продолжали непринужденную беседу, словно ничего не случилось. И только невидимый метроном продолжал с грохотом, подобным обвалу, отсчитывать оставшиеся мгновения.

— Несомненно. Вы ведь не знаете, откуда взяты все эти люди. Позвольте мне вас просветить на этот счет. Это отбросы общества, самое отребье, наркоманы, бомжи, обитатели притонов и тюрем, пациенты психиатрических лечебниц. Попав на мой корабль, они проходят определенную обработку — на первом этапе весьма болезненную. Но это короткий период — один—два дня, — потом они уже ничего не чувствуют, а через пару месяцев, перерожденные и обновленные, они возрождаются для новой жизни в совершенно ином облике. Навсегда распростившись со своими старыми пороками, излечившись от всех болезней.

— Короче, они превращаются в идеальных рабов.

— Почему вы решили, что они превращаются в рабов? Их никто не лишает свободы воли, в противном случае, от них не было бы никакого толку, и, кстати, если бы они были лишены воли, не было бы на моем корабле никакого сопротивления. Разве это не очевидно? И кроме того, разве я не дарю им в качестве платы за их страдания новую жизнь, в которой они уже не испытывают никакой нужды, никакого унижения и принуждения? Стремление к хорошо выполненной работе становится для них столь же естественным, как привычка дышать.

Я очищаю осколки бывшей Земной Федерации от скверны, от отбросов и перерабатываю эти отбросы во что-то полезное. Разве это не благо?

— Вы неплохой демагог, князь. Вы говорили, что каждый человек должен иметь право выбора, но разве у этих несчастных, которых вы распинаете на пыточных столах, разве у них есть выбор?

— Я говорил о людях. О личностях разумных, но эти существа давно лишились права так называться. Они потеряли свое лицо и то, что вы привыкли называть душой. Только после этого на них распространяется моя власть, и, разумеется, потеряв свое человеческое лицо, они теряют и право на выбор. За них начинают решать другие. Вам приходилось бывать в психиатрических лечебницах? Вы уверены, что так называемое лечение электрошоком более гуманно, чем те методы, которые использую я? По крайней мере, после моего лечения пациенты становятся полноценными личностями, а не слабоумными идиотами.