"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Демиров Леонид - Страница 815

Он думал об ожидавшей его незавидной участи с болезненным равнодушием. В самом деле, какая разница, что произойдет с его телесной оболочкой, лишившейся своего содержания, и когда именно обнаружат в его келье бездыханный труп неудачника, осмелившегося замахнуться на задачи, недоступные простому смертному.

Но даже сейчас, в том отчаянном положении, в котором он находился, сквозь свинцовую тяжесть мыслей, запертых в замкнутой оболочке его астральной головы, пробивались досада и сожаление о том, что из-за его оплошности погибнут люди, тысячи ни в чем не повинных людей.

Никто не мешал ему отправить эту проклятую радиограмму вчера, или даже еще в Петроводске, после того как он убедился в том, что там живут нормальные люди, не подвластные черной заразе, окопавшейся на юге... Возможно, кто-то из жителей подземного города уцелеет после бомбардировки, но все равно они недолго протянут. Все внешние источники, поддерживавшие их существование, будут уничтожены, а монастырь, в котором он сейчас находился, вообще будет стерт с лица земли! И это еще не все. Федеральный космический флот попадет в ловушку. После этого рейда от него останутся лишь жалкие остатки. Весь дальнейший ход противостояния захватчикам изменится.

Интересно, что скажут о нем потомки, когда им станет известно имя человека, у которого была возможность предотвратить катастрофу, но он этого не сделал... Если на Земле вообще останутся потомки, после той огненной бани, которая ее ждет.

— Я слышу твое отчаяние, сын мой! — Это был голос, далекий, как равнинное эхо, едва пробивавшийся к Глебу сквозь каменную преграду, сковавшую все его тело. Но это был голос! Первый живой звук, который он услышал, с того момента как черный колдун произнес свое заклинание, сковавшее стену стальными оковами.

— Продолжай свои усилия, не останавливайся! Мне необходима твоя помощь!

«Какая помощь? Какие усилия? О чем толкует этот странно знакомый голос?»

— Продолжай бороться, сын мой! Без твоей помощи я не смогу пробиться к тебе!

— Кто ты? — Но Глеб уже знал ответ. — Что я должен делать?

— Звать меня, помнить об огненном зерне, заложенном в твоем сердце, раздувать огонь, хранящийся в твоей душе, не давать угаснуть священному пламени, тысячелетия назад принесенному мною на Землю... Очень редко, раз или два за тысячу лет, рождались люди, в сердцах у которых тлела искорка моего пламени. Но пока жива эта искорка, жива и надежда!

— Да, я помню, порой из этой искорки рождалось пламя, испепелявшее половину мира!

— Надо осторожнее обращаться с огнем!

Голос надолго замолк, и Танаев стал думать о том, что этой неосторожной фразой мог обидеть своего могущественного покровителя. Но через какое-то время голос вернулся, и Танаеву показалось, что он стал немного ближе.

— Дети часто играют с огнем, твоя раса еще слишком молода!

— У нас принято считать, что за проступки детей отвечают их родители! Зачем ты позволил моим предкам взять в руки Огненный меч?

Затем, что мужество и знания рождаются только в горниле пламени!

Стены монастыря неожиданно содрогнулись от могучих подземных толчков, ритмичных, как шаги великана.

Даже в своем нереальном, астральном мире Танаев почувствовал всю мощь и сокрушительную силу приближавшихся к нему шагов и застонал от собственного бессилия, от того, что не смог противостоять судьбе и позволил ей вновь увлечь себя в водоворот событий, из которого был лишь один выход — сквозь боль и кровь...

Рядом сверкнуло бесцветное, почти невидимое пламя. Танаев думал, что пламя, прожигающее бесцветную стену, тоже должно быть бесцветным, и удивился гладкой, как галька, поверхностной мысли, за которой, тем не менее, скрывалось нечто важное...

Если он сумеет притянуть это пламя немного ближе к себе, но не настолько, чтобы нанести собственному телу необратимые повреждения, ему, возможно, удастся освободиться...

Сделав это открытие, он сосредоточил всю свою волю на том, чтобы представить себе это невидимое пламя, представить настолько полно и ясно, чтобы оно стало видимым...

Он мог это сделать, потому что однажды, по воле богов, в его руки попал крохотный язычок небесного пламени, способного прожигать горы и разрушать замки радужных князей.

И вот через мгновение, а может быть, через вечность, он почувствовал, как сжимавшие его каменные оковы постепенно теряют свою твердость.

Вместе с этим ощущением пришла боль, но он принял ее с радостью, потому что она разрушала сковавший его каменный склеп, внутри которого до сих пор не было никаких ощущений, и боль стала первым вестником его освобождения.

Превозмогая ее, Глеб сумел вырваться из каменного плена наружу и оказался в коридоре. До последнего момента он надеялся увидеть, хотя бы издали, того, кто вот уже дважды возвращал ему бесценный дар жизни и надежду... Но ничего не увидел. Здание все еще содрогалось от подземных толчков, но шаги великана, принесшего Глебу спасение, уже затихали вдали.

— Кто ты?! Ответь мне! Я должен знать!

— Ты знаешь... — долетел до него голос, похожий на раскаты грома, уже затихавшего среди горных вершин. — Надеюсь, ты сумеешь правильно воспользоваться моим даром, человек...

— Смогу я когда-нибудь увидеть твое лицо? Смогу я когда-нибудь поблагодарить тебя за все, что ты сделал для моих соплеменников, за священный огонь Олимпа, за жизни, освещенные этим огнем?

Но только свист ветра, прилетевшего с далеких и невидимых отсюда гор, был ему ответом.

А потом, сквозь постепенно отступавшую пелену, он увидел обычное человеческое лицо. Лицо бывшего наемного убийцы, который стал его другом. Первой мыслью Глеба была мысль о том, как неожиданны и непредсказуемы бывают повороты судьбы.

— Ты провел без сознания целых четыре часа! — не скрывая радости, сообщил Годвин. — Я думал, ты уже не вернешься... Монахи выгнали меня из коридора, в дверь все время стучат, я не открыл запора, но если ты им не ответишь, они сломают дверь.

С трудом разминая затекшие члены, Танаев поднялся на ноги, взял шунгитовый меч и распахнул дверь. В коридоре никого не было, лишь вдалеке мелькнула чья-то тень. Кому-то очень хотелось подобраться к его беспомощному телу, нетрудно было догадаться — зачем.

— Возьми оружие и следуй за мной! Мы должны догнать этого человека!

— Ты узнал, где они прячут Альтера?

— Нет. Но у нас еще остался второй способ, тот, который предложил ты! Этот человек должен многое нам рассказать!

И они помчались по коридору, стараясь не потерять из виду темную фигуру, мелькавшую впереди.

Танаев опередил Годвина и настиг убегавшего в тот момент, когда тот уже захлопывал дверь своей кельи.

Выбросив перед собой руку с мечом, Глеб успел вставить лезвие в узкую щель закрывавшейся двери и не позволил беглецу задвинуть засов.

Затем, используя меч в качестве рычага, он приоткрыл дверь настолько, что сумел ухватиться за ее край, и рывком распахнул ее.

На пороге, бледный и задыхающийся, стоял Миранд, зажимая левой рукой глубокую царапину, нанесенную ему во время этой борьбы, и не выпуская из правой своего меча. Глеб должен был максимально использовать случайно полученное преимущество. Миранд отлично владел мечом, и если бы не эта пустяковая рана, по счастью, нанесенная в его правую руку, у Танаева не было бы ни единого шанса выстоять против него в поединке.

Рана — раной, но монах медлил уж слишком долго. И даже не пытался принять никаких оборонительных мер. Он лишь обреченно смотрел на Танаева широко открытыми глазами. У Глеба было несколько долгих, растянувшихся во времени секунд для того, чтобы нанести своему противнику решающий удар, пока тот не опомнился, но и Танаев почему-то медлил. Может быть, кровь была тому виной, кровь монаха, оставшаяся на лезвии его меча, покрытого волшебной шунгитовой пленкой. И теперь он вспомнил, что должно последовать за прикосновением шунгитового лезвия к темной крови! Ее хозяин превратится в кучку пепла. Однако Миранд стоял перед ним живой и невредимый, выходит, он не принадлежал к темным? Что же тогда означал подслушанный Глебом разговор?