Хозяйка Империи - Вурц Дженни - Страница 101

Обратив на Аракаси не больше внимания, чем на какую-нибудь неодушевленную статую. Всемогущие прошли по дорожке к воротам и остановились в тени арки. Их глаза были прикованы к парадной лестнице библиотечного портика. Они стояли спиной к Аракаси, который невольно отметил, что ноги магов обуты в бархатные туфли, гораздо лучше приспособленные для хождения по мягким коврам дворцовых апартаментов, чем для улицы.

Ничтожный садовник, замерший за тачкой в раболепной позе, был, на взгляд чародеев, столь незначительной деталью пейзажа, что не имело смысла принимать в расчет его присутствие.

Одна голова в темном капюшоне склонилась к другой:

- Он должен пройти здесь с минуты на минуту. Как показало гадание, он перейдет улицу и двинется в этом направлении.

Второй маг ответил едва заметным кивком.

У Аракаси чуть-чуть отлегло от сердца, когда он понял, что Черные Ризы пришли не за ним. Все еще не совладав с дрожью в коленях, он, однако, рискнул выглянуть из-за тачки. Поверх зубьев граблей, через просвет между загадочными черными силуэтами магов, стоящих под аркой, он увидел своего посланца, который наконец вышел из библиотеки с туго набитой сумой, повешенной на ремне через плечо.

- Вот!.. - Первый маг указал пальцем на юношу, неторопливо спускающегося по ступеням. - Вот он!

Второй снова кивнул и необычно низким голосом пророкотал:

- Твоя догадка верна. У него в сумке свитки.

- А их содержание? - спросил первый.

Его спутник закрыл глаза, прижал ко лбу ладонь левой руки, а правой проделал ряд жестов, начертав в воздухе какое-то заклинание или символ. Возможно, то был некий непостижимый ритуал, придающий заклинателю силу. Мастер почувствовал, как его окатила невидимая волна волшебства: словно тысячи тончайших иголочек вонзались в кожу.

Послышался густой бас мага:

- Перечень. Требования в казну: имперские расходы на оплату произведений искусства. Триумфальные арки, памятники, мемориальные сооружения...

Несколько мгновений оба молчали; казалось, они обдумывают то, что им открылось. Затем обладатель более тихого скрипучего голоса произнес:

- Сведения об эпохе, когда были произведены эти расходы, затрагивают наши интересы. И весьма сильно.

Аракаси вцепился в свою робу, опасаясь, как бы барабанный стук его сердцебиения не оказался услышан в тишине сада.

Мимо ворот проследовал паланкин какой-то знатной дамы; его несли рабы-носильщики в шелковых головных повязках. Дождавшись, когда кортеж освободит улицу, ни о чем не подозревающий переписчик двинулся по направлению к воротам сада беспечной походкой юнца, рассчитывающего получить несколько цинтий в награду за исполненную работу. Черноризцы неслышно перешептывались, не спуская с него глаз.

- Его непременно нужно допросить, - сказал маг со скрипучим голосом. - Такой мальчишка не станет предпринимать подобные исследования по собственному почину. Нам следует задержать его и выяснить, кто его нанял или заставил собирать эти сведения.

Невнятно буркнув, второй Всемогущий выразил согласие.

Аракаси был на грани паники. Если переписчика заставят говорить, то его связь с мнимым садовником сразу же будет раскрыта. К тому же Мастер понимал: у него самого не останется ни малейшей надежды сохранить в тайне хоть что-нибудь, если его станет допрашивать маг, умеющий читать мысли. Они распознают руку Акомы - немедленно и неизбежно, и над древней династией нависнет угроза уничтожения.

Он должен действовать.

Опираясь на локоть, он едва заметно приподнялся, чтобы ослабить пояс, в гнездах которого размещались метательные ножи, подсунул руку под подол рубахи и вытащил два ножа: один для злополучного переписчика, а другой для себя. Он должен хладнокровно убить ни в чем не повинного юношу и сразу после этого перерезать себе горло. А затем ему останется только уповать на то, что Красный бог заберет его к себе, прежде чем маги сумеют привязать уал Аракаси к его телу и заставят заговорить.

Черноризцы одновременно сделали шаг и заслонили от глаз Аракаси происходящее на улице. Страх сдавил его грудь. Кинжал, зажатый в дрожащей руке и уже готовый к броску, мгновенно лишился своей грозной силы, словно был какой-нибудь безобидной щепкой. Дурнота подкатила к горлу. И все-таки еще оставалась надежда: может быть, маги не тронутся с места, а переписчик, не ведая опасности, пройдет под аркой в сад, на место условленной встречи.

- Он идет, - процедил первый маг.

Чародеи расступились, отойдя друг от друга подальше в тень, и замерли как статуи по обе стороны ворот, неотрывно наблюдая за юношей, который бойко лавировал, переходя оживленную улицу.

На пару секунд напряжение ослабло. Мимо проходил пирожник, распространяя вокруг запах корицы. Пробежали наперегонки двое мальчишек, издавая восторженные вопли; под ногами у них путался резвый щенок. Переписчик увернулся от столкновения с дородным водоносом; его перепачканные чернилами пальцы плотно придерживали клапан кожаной сумы.

Он вступил на затененную площадку перед воротами сада.

Аракаси подавил тошноту. Ему доводилось убивать, много раз. Но прежде эта необходимость никогда не действовала на него подобным образом. Сознание, что человек смертей, не имело прежде никакого значения для каменного сердца Мастера, и он не испытывал расслабляющих приступов сострадания к жертве. А сейчас его воля дрогнула. И тем не менее он занес руку, готовясь метнуть кинжал.

Солнечный луч, отразившийся от клинка, привлек внимание переписчика. И в тот же миг Всемогущие шагнули вперед, преградив ему дорогу с явным намерением перехватить юношу.

Аракаси прикусил губу. Он должен действовать! Прикинув на взгляд расстояние, он прицелился и постарался унять расстроенные чувства.

- Стой! - скомандовал маг, стоявший слева.

Парализованный ужасом, писец повиновался.

- Мы должны допросить тебя, - пробасил второй чародей.

- Твоя воля, Всемогущий, - выдавил из себя смертельно бледный, трепещущий юноша.

Вцепившись в тачку, Аракаси сумел совладать с собой. Должно быть, в глазах у него полыхал зловещий огонь убийства, когда он приподнялся на одном колене, чтобы метнуть кинжал, ибо школяр отпрянул: он видел верную смерть в блеске нацеленного на него лезвия.

Писец бросился наутек. Сумка хлопала его по бедру, когда он в отчаянии кинулся назад, в толчею людной улицы.

Обладатель густого баса застыл в изумлении. Второй в негодовании воскликнул:

- Он нас ослушался!

Черноризец, стоявший ближе к воротам, воздел руки. Подобный грому треск разорвал воздух, да так, что забренчали инструменты в тачке, а цветы полегли, словно скошенные гигантской косой. Аракаси бросился ничком на землю. Он затолкал свои лезвия под собственное распростертое тело и закрыл ладонями лицо, а тем временем удары - один за другим - сотрясали сад, сопровождаемые вспышками, подобными молниям. На улице раздавались крики, топот бегущих людей, мычание перепуганных нидр и щелканье бича возницы, пытающегося заставить их сдвинуть с места нагруженный фургон. Щенок, который раньше играл с мальчишками-попрошайками, жалобно затявкал. Не в силах подавить невольную дрожь, Аракаси сквозь пальцы присмотрелся к происходящему.

Если не считать случайных прохожих, в панике разбегающихся во все стороны, на улице все было почти как всегда в этот час: заходящее солнце окрашивало лестницу библиотеки в красноватый цвет и в воздухе плавал аромат фимиама, доносящийся из ближайшего храма. Правда, аромат этот теперь смешивался с запахом горелого мяса, а на каменной мостовой дымился бесформенный комок, даже отдаленно не напоминающий человеческое существо. Рядом валялась ничуть не поврежденная сума. Ее клапан был открыт, и последние замирающие вихри магической грозы гоняли по мостовой перекатывающиеся свитки.

- Почему этот глупец вздумал удирать? - размышлял маг с тихим голосом. - Ты напрасно поторопился испепелить его, Тапек. Теперь мы понятия не имеем, кто его нанял. На этот раз ты потешил свой нрав, но зато потерял возможность добыть ценные сведения.