Хозяйка Империи - Вурц Дженни - Страница 134

Мара переломила свою гордость и низко поклонилась.

- Я ожидаю решения Калиани, - тихо проговорила она.

Старые костлявые руки заставили ее разогнуться.

- Госпожа, стой прямо. Здесь не в ходу подобострастные поклоны.

Калиани сверлила властительницу Акомы пронзительным взглядом. Примерно такой же вид бывал у Джайкена, когда тот с помощью кусочка стекла рассматривал печати гильдий, проверяя их подлинность.

- Госпожа Мара, - сказала волшебница сухим старческим голосом, - наше решение принято. Мы окажем тебе поддержку вот каким образом: тебе будет дано разрешение совершить путешествие в сопровождении одного человека из твоей свиты - того, кого ты назначишь. Тебя проводят через высокогорные перевалы к воротам Чаккахи - города чо-джайнов, где обитают их Мастера магического искусства.

У Мары расширились глаза. "Запретное!" - поняла она. Если чо-джайны могут производить на свет своих магов, а договор с Ассамблеей запретил им заниматься магией в пределах Цурануани, то становятся понятными умолчания королевы чо-джайнов. Возбуждение властительницы нарастало.

Казалось, Калиани это почувствовала, ибо ее следующие слова прозвучали сурово и жестко:

- Госпожа Мара, ты должна знать, что дело народа цурани - это не наша забота. Турил воюет только тогда, когда отражает вторжение. Мы не считаем своим долгом беспокоиться из-за политических интриг вражеского народа. Однако чо-джайны могут взглянуть на дело иначе. Их сородичи в вашей Империи влачат жалкое существование покоренного народа. Тебе будет предоставлена возможность объяснить причины своего появления в наших краях и склонить магов чо-джайнов к союзу с тобой... если сумеешь. Но знай наперед: рой чо-джайнов будет рассматривать тебя как врага. Наши люди могут проводить тебя до границ улья, но не дальше. Мы не вправе действовать как твои заступники и говорить от твоего имени. Мы не сможем вмешаться и выручить тебя, если чо-джайны встретят тебя враждебно. Пойми меня правильно: при самых благих твоих намерениях ты можешь погибнуть.

Это шаг вперед, прикинула Мара в последовавшую долю секунды. Может быть, и неуверенный, но все-таки шаг. И ответила без колебаний:

- Выбора у меня нет. Я должна идти. С собой возьму Люджана, моего военачальника; в его отсутствие старшим в нашем отряде будет советник Сарик.

Трудно сказать, какое чувство на мгновение промелькнуло в глазах Калиани: то ли скрытое восхищение, то ли жалость.

- В смелости тебе не откажешь, - признала она и вздохнула. - Но ты не знаешь, с чем тебе придется столкнуться. Ну хорошо. Можешь быть уверена, что с твоими слугами и воинами будут обращаться радушно, как с гостями, пока не станет известна твоя судьба. Если ты возвратишься, они продолжат служить тебе. Если ты умрешь, они доставят твои останки к вам на родину. Так говорю я, Калиани.

Наклоном головы Мара подтвердила, что эти условия вполне удовлетворительны.

- Прекрасно, - подала голос Мирана, до сих пор молча стоявшая у боковой стены. - Муженек, ты так и намерен пялиться неведомо куда от расстройства, что не можешь заполучить златовласку для нашего сына, или ты все-таки собираешься сходить в загон и привести оттуда военачальника Люджана?.

- Заткнись, старая! Мирные часы рассвета священны, а ты оскверняешь саму природу, поднимая такой шум!

Он распрямил плечи и возмущенно таращился на супругу, пока неодобрительный взгляд Калиани не положил этому конец; и, торопливо шаркая ногами, он поспешил выполнить то, о чем просила жена.

Когда он скрылся из виду, Калиани поплотнее закуталась в свои многослойные одеяния, чтобы защититься от знобящего тумана, и сказала Маре:

- Вы отправитесь, как только будет собрано все необходимое для путешествия. Пойдете пешком; иначе там не пробраться. - Она помолчала, словно что-то обдумывая, а потом добавила: - Вашим проводником будет Гиттания, одна из наших учениц. Пусть боги будут благосклонны к твоим усилиям, госпожа Мара. Ты взяла на себя нелегкую задачу, ибо чо-джайны вспыльчивы и не склонны к прощению былых обид.

Часом позже, после горячего завтрака, Мара и ее свита, состоявшая из одного человека, были готовы выступить в путь. Посмотреть на них собралась небольшая кучка шумливых детишек и праздных матрон, возглавляемая Хотабой и его советом. К Маре и Люджану присоединилась ученица Гиттания - русоволосая худенькая девушка в просторном одеянии, предписанном послушницам ее ордена: то была накидка длиною до колен с вытканными на ней ослепительно яркими красно-белыми узорами. В отличие от обычных турильских одежд, которые делались из тканей тусклых цветов и как бы сливались с окружающим ландшафтом, наряд Гиттании резким контрастом выделялся на фоне гор.

Люджан быстро отметил эту особенность.

- Вероятно, - пустился он в философию, что вообще-то не было ему свойственно, - она одевается так ярко по примеру тех птиц или ягод, которые таят в себе яд: это предупреждение о том, что ее магические силы сумеют быстро покарать любого, кто вздумает причинить ей вред.

Хотя говорил он тихо, послушница услышала его слова и возразила:

- На самом деле это не совсем так, воин. Мы, которые принесли обеты как подмастерья, носим такую одежду, чтобы нас было видно издалека. В годы ученичества мы обязаны служить любому человеку, нуждающемуся в помощи. Наши накидки - это опознавательный знак для тех, кто хочет нас найти.

От холодного промозглого тумана Мара озябла, но не утратила любознательности.

- А сколько лет, - спросила она, - вы считаетесь учениками?

- Чаще всего срок ученичества - около двадцати пяти лет. Случается, что кто-то так и не достигает звания Мастера и носит алое с белым всю жизнь. Известен только один маг, ставший Мастером после семнадцати лет обучения. Это было настоящее чудо. Его достижение никому не удалось превзойти за тысячи лет.

- У ваших мудрецов, похоже, уж очень суровые требования, - заметил Люджан.

Поскольку его профессией была война, ему даже трудно было вообразить, каким же терпением надо обладать, чтобы половину жизни провести в учениках.

Однако Гиттанию, по-видимому, такие порядки не возмущали.

- В руках Мастера - огромная сила, а с ней и огромная ответственность, - возразила она. - Годы обучения вырабатывают в нем сдержанность и терпение, а главное - скромность и умеренность; а еще они дают время для того, чтобы набраться мудрости. Когда ты ухаживаешь за больным младенцем по просьбе матери какого-нибудь пастуха в горах, ты постепенно начинаешь понимать, что заботы о маленьком человечке не менее - или даже более - важны, чем великие заботы правления и политики. - Тут девушка состроила кислую гримаску. По крайней мере, так уверяют мои наставники. А мое служение началось совсем недавно, и пока я еще не смогла постичь, каким образом сыпь у ребенка может повлиять на великие циклы Вселенной.

При всей своей усталости Мара не могла не засмеяться. Бесхитростная искренность Гиттании была приятной переменой после неожиданных скачков настроения и ожесточенной угрюмости Камлио. Хотя властительницу и мучили опасения относительно встречи с турильскими чо-джайнами, она надеялась, что предстоящий переход по горам даст время успокоиться и обдумать, как себя вести на аудиенции у королевы заморских чо-джайнов. Жизнерадостная общительность Гиттании наверняка послужит целительным бальзамом, облегчающим ожидание грядущих событий.

Калиани молча наблюдала за их беседой, пока на одну из квердидр грузили узлы со съестными припасами и бурдюки, наполненные водой.

- Чо-джайны скрытны и недоверчивы, - дала она Маре последнее напутствие. - Раньше было по-другому. Их Мастера свободно встречались с нашими, обменивались идеями и знаниями. И скажем прямо, основы нашего обучения в искусстве магии были некогда заложены с помощью чо-джайнов. Но война, разгоревшаяся столетия назад между чо-джайнами и Цурануани, оставила в их памяти твердое убеждение, что люди, владеющие магическим даром, способны на предательство. С тех пор ульи замкнулись, и теперь чоджайны неохотно вступают с нами в какие-либо отношения, предпочитая вообще не иметь с нами никаких дел. - Она сделала несколько шагов и остановилась прямо перед Марой. - Я не знаю, что тебя ждет. Благодетельная. Но предупреждаю в последний раз: для этих существ любой цурани - лютый враг. Они не прощают того, что случилось с ульями внутри вашей Империи, и могут возложить вину на тебя, как будто именно ты навязала им подлый договор.