Семья волшебников. Том 3 (СИ) - Рудазов Александр - Страница 138

Вот назовется она Астрид Зеленой или Астрид Оранжевой — и что? Что это будет значить? Нет, ерунда, надо такое прозвище, которое сразу все о ней скажет, но при этом не будет казаться выпендрежем.

И меч все-таки нужен. Даже с Лучом Солары и волшебством — как без меча-то? У каждого уважающего себя героя есть клинок. Сверкающий. По умолчанию — меч. У Медариэна нет, но он уже старый, ему тяжело с мечом таскаться. А Астрид свой будет носить на поясе. И научится напитывать его Лучом Солары, чтобы он светился в ночи и разил зло, как вот эту помидорку, которую Астрид только что сразила ножом.

— Тебе посолить, ежевичина? — спросила она, сражая еще одну помидорку.

— Угу, — кивнула Вероника, обхватив колени и втянув голову в плечи.

— Боиси?.. — участливо спросила Лурия. — Нибойси. Се хьясё буить. У помидои!..

И она рассмеялась своей детской шутке-самосмейке, схватив половинку помидора. Тут же вся перемазалась, потому что есть помидоры аккуратно — это искусство, еще недоступное двухлетним девочкам.

А Вероника шумно выдохнула. Недолго терпеть. Остаток вечера. Ночь. Утро. Надо еще позаниматься. Вспомнить теоремы Скотагора, уравнения Тартака и еще правила этого… как его… Вероника забыла.

Вероника забыла! Надо срочно открыть и вспомнить!

И она сидела за книжками, пока мама силой не перенесла ее в постель, сказав, что ничего критичного она за лишнюю пару часов не выучит, а выспаться перед экзаменом гораздо важнее. И если в Веронике есть хоть капля здравомыслия, она закроет книжку, закроет глаза и призовет себя в царство Якулянга.

А завтра проснется с холодной головой и спокойным сердцем, оденется, умоется и поставит мировой рекорд, став самой юной студенткой Клеверного Ансамбля в истории.

И Вероника послушалась маму. Выпила теплого молока, переоделась в пижамку-кигуруми и крепко уснула.

Глава 33

Майно, Лахджа, Астрид и Вероника Дегатти вышли из подъезда дома 22 по улице Тюльпанов за час до начала экзамена по арифметике. Теперь, когда Майно провел постоянный канал между фамильной усадьбой и этой квартиркой, останавливаться в Валестре на все время экзаменов не требовалось. Тем более, что Вератор с Сидзукой и Мамико уехали в Японию и вернутся только через семь дней.

Астрид тоже с ними хотела, но тогда бы она пропустила экзамены ежевичины. А Астрид собиралась поддерживать свою нелепую младшую сестренку.

— В смысле в аудиторию проходят только абитуриенты⁈ — возмутилась она. — Я позырить хочу! Как же сестринская поддержка⁈ Лучики добра от меня⁈

— Извини, Астрид, только абитуриенты, — сказал надзирательный волшебник. — И забери у сестры свою поделку, я все вижу.

Астрид сердито забрала у ежевичины Очко Истины. Вот ведь. Запомнили ее тут, следят.

Экзамен, впрочем, еще не начался, Вероника пока что топталась в коридоре, разглядывая других поступающих. Она тут была самая маленькая. Когда у них сверяли бумаги, то даже подумали, что это Астрид пришла поступать, а Вероника просто с ней, как младшая сестренка.

— Не волнуйся, моя хорошая, у тебя все получится, — сказала мама, прижав к себе Веронику. — Ты готовилась весь год и справишься.

— Да я и не волнуюсь, — ответила девочка. — Присядь, мам, а то у тебя колени дрожат.

И она подвинула маме стульчик.

Да, почему-то теперь, когда началась экзаменационная декада и уже через несколько минут прогудит колокол, Вероника стала спокойной, как глубоководная рыба. Зато Лахджа вдруг принялась волноваться за свою маленькую ежевичку. Как-то она переживет, если провалится, получит от ворот поворот?

— Ну все, родная, иди, — вздохнула она, отпуская дочь. — Посох оставь папе. И ничего там внутри не призывай, слышишь?

— Ладно, — кивнула Вероника, проходя под драконитовыми кристаллами.

Те замерцали. В ее присутствии драконит всегда мягко светился, даже если Вероника ничего не делала. Дежурный волшебник долго ее осматривал и просвечивал, пока все-таки не поверил, что девочка просто очень… волшебная.

Когда Вероника вошла в аудиторию, на нее многие посмотрели с удивлением. В аудитории было сотни две мальчиков и девочек, но почти все — от десяти до двенадцати лет. Кое-где сидели дети постарше, а один мальчик выглядел едва на девять, но еще младше не было никого.

Вероника уселась среди гномят, гоблинят и других малоросликов. Скамья для человеческих детей для нее была высоковата. Она аккуратно положила руки на парту и призвала всю свою решимость, все свои знания. Астрид подробно ей рассказала, как все будет, а Ле’Тоон подготовил даже немного сверх программы, так что Вероника пристально уставилась на доску и начала писать, как только там появилась первая задача…

—…Ну не расстраивайся, ничего страшного, поступишь в следующем году, — утешала мама Веронику, пока та грустно смотрела на результат экзамена.

Она заработала тридцать один балл. Тридцать один балл за арифметику. Из ста. Даже Астрид заработала шестьдесят девять.

— В смысле даже Астрид?.. — уперла руки в бока Астрид.

— Ты не готовилась, — пожала плечами мама.

— Я готовилась!

— То есть ты настолько глупая, что не смогла получить больше несмотря на то, что готовилась?

— А-а-а!..

И пока Астрид с мамой шипели друг на друга, Вероника начала всхлипывать, потому что она-то уж точно готовилась, она очень много и усердно готовилась! И если она набрала так мало, то получается, что она совсем глупая!

— Нет-нет, что ты! — испугалась мама. — Не переживай, в Мистерии усложненные задания в экзаменах!

— Но… но папа… папа говорил… что они простые… очень!..

— Они простые для… для пятиклашек, — сказал папа. — Для дошкольников… не очень. Даже если тебя полгода учил кэ-миало. Но посмотри на это с такой стороны — любой другой дошкольник набрал бы еще меньше. Скорее всего, ноль.

— Ты вундеркинд-волшебник, а не арифметик, — утешила Астрид. — Арифметика — это вообще наша семейная слабость. Мы от мамы это унаследовали.

— Это не так, — поджала губы Лахджа. — У меня всегда по математике были семерки. Иногда восьмерки.

— Но мам… в Финляндии же десятибалльная шкала… Семерка — это же… это «сойдет».

— Ну да. Сойдет же. Слушайте, я в медицину пошла. В медицине не нужны интегралы… обычно.

— Ладно, — тяжело вздохнула Вероника. — Завтра я сдам лучше.

И она действительно сдала лучше. Назавтра была грамматика, Вероника писала диктант и сочинение, очень старалась и набрала сорок шесть баллов.

— Ну вот, уже лучше, — похвалила мама. — Ничего, наскребем. Не переживай.

— А всего, значит, семьдесят пя… семь, — подсчитала Астрид. — Из двухсот. Ну ничего, попробует в следующем году.

— Астрид, иди куда-нибудь… погуляй. Тебе не обязательно каждый раз с нами таскаться и ждать под дверью.

— Да, это скучно, — согласилась Астрид.

Экзамены-то четырехчасовые. Когда ты внутри, еще ничего, потому что скучать некогда, каждую минуту тратишь на думанье, так что даже мозги дымятся. Но просто сидеть и ждать — это какая-то пытка.

Но Астрид понимала, что без ее присутствия ежевичина совсем падет духом. Если она в середине экзамена выйдет в туалет и не услышит по дороге ободряющий крик старшей сестры, то запаникует, разревется и не заработает даже тех жалких баллов, что все-таки зарабатывает.

Так что Астрид терпеливо сидела в вестибюле… ну как сидела? Она за эти два дня изучила всю Делекторию, весь ее павильон, в котором проходят теоретические экзамены. И ей ужасно хотелось отправиться в закрытую часть, на ту сложную систему полигонов, где в прошлом году ей выдали пятьсот четыре балла, подтвердив высочайшие волшебные способности.

Но туда не пускают. Астрид пыталась пробраться сверху и снизу, по земле и по воздуху, но ее каждый раз перехватывали. Ее, гражданку Мистерии!

— Я найду способ чо-нить как-нить!.. — пригрозила она на третий день, когда ее в очередной раз вытолкали за ворота.