"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 625

— Дайте догадаюсь? Оружие?

— Верно, — качнул головой мой собеседник. — Рост науки и изобретение все новых и более совершенных средств убийства себе подобных. Неспособность ученых просчитать возможные последствия собственных открытий, что увеличивает возможность самоуничтожения цивилизации экспоненциально.

— Но разве у нас, — последнее слово я выделил особо, — нет носителей королевской крови, которые способны уничтожить сотни тысяч людей взмахом руки?

— Есть, — не стал спорить католик. — Но возможности дара в руках немногочисленных избранных! Они учатся владеть им и от рождения понимают ответственность за его применение.

— О чем, безусловно, свидетельствуют Пустоши в Монголии и Венский Разлом, — без выражения произнес я. Просто чтобы напомнить.

— Применение дара не может уничтожить человечество как вид, — парировал отец Доминик. — Гибель тысячи, даже сотни тысяч людей ужасна, но не является угрозой для цивилизации. А если доступ к потенциально столь же мощному оружию получат неодаренные? Не каста со сложившимися правилами поведения, а обычные ординары?

Очень удобная платформа для верующего, кстати. Нас, дескать, не частности интересуют, а спасение мира. Во имя этого можно и миллионами пожертвовать — популяция-то восстановится. Сколько я уже такого слышал, сколько читал в учебниках истории, сколько фильмов посмотрел… Мир другой — люди те же.

На этом, в принципе, можно было и заканчивать нашу беседу. Во-первых, я узнал все, что хотел, а во-вторых — мы вышли из русла рассказа и вступили в спор. А спорить со священником — избави бог! Пусть даже где-то внутри я согласен с частью его тезисов, выводы меня все же не вполне устраивали. Слишком уж однобоко. Как, впрочем, и всегда у фанатиков. Однако сказал мой собеседник далеко не все. Результативной части еще не прозвучало.

— Как скажете, ваше высокопреосвященство. Суть того, что вы хотели мне сказать, я понял. И теперь понимаю, почему вы были так уверены в том, что меня удастся убедить присоединиться к вам.

— Но? — вскинул седую бровь старик.

— Нет никаких «но». Есть лишь некоторая недосказанность с вашей стороны. Каким образом вы собираетесь остановить прогресс по всему миру? И как, по-вашему, в этом могу помочь вам я?

— Приятно вести беседу с умным человеком. — Старик улыбнулся одними глазами. — Но вы ведь и сами все уже поняли?

— Не до конца, падре. Кое-чего я все еще не могу понять. Ясно, что вы каким-то образом хотите распространить опыт ваших американских коммун на весь мир, но не представляю, как именно. То есть… — Я запнулся и уставился на священника с внезапным пониманием. Получив подтверждение на его лице, пробормотал: — Вы что же, думаете, я смогу устроить такое на территории Благовещенского княжества? Продавить такое через Пояркова? Да вы психи!

— И не только в княжестве. — Отца Доминика моя реакция не смутила. — После ваших недавних успехов в империи Мин вам верят. Если вы выступите гарантом добрых намерений ордена, вам по силам организовать коммуны как на землях Поднебесной, так и на территории дальневосточного Триумвирата. По одной на лен для начала. А князья… Игорь, вы же не думаете, что владетели откажутся от подданных с подобным потенциалом? Даже с перспективой ожидания в полвека?

Проклятый старикан прекрасно разыграл один из своих козырей! И побить его мне нечем. Я прикрыл глаза, выстраивая в голове схему ответа, понимая при этом, что выигрышного — нет. Он прав, если кто-то из князей узнает о ресурсе в виде возросшего дара, который предлагает орден, никто не даст мне и шанса отказаться. А князья узнают — тут без вариантов. Причем не суть важно, какой ответ я дам.

— Для начала? — повторил я его слова, чтобы чуть-чуть потянуть время. — А потом?

— Человек предполагает, Игорь, а Господь располагает.

— Но в планах у вас есть желание вытащить регресс за пределы коммун, так ведь?

— А вдруг этого и не понадобится? Если коммуны будут по всей планете, может быть, мы сможем остановить угасание дара без погружения всего населения в средние века? Кто знает, Игорь, кто знает…

Внутренний голос, назовем его логикой, тут же озвучил: «Соглашайся! Выбора у тебя все равно нет». Другой, более эмоциональный, был против. Но толковых аргументов привести не сумел, только и успел что крикнуть: «Не верь!» — когда священник, сбивая спор в моей голове, продолжил говорить:

— Пророки редко рождаются в мире, как я уже говорил. Трое из пяти служат Ватикану, но ни один — Ордену. Получение вас как союзника и соратника даст нам возможность…

— Стоп-стоп, падре! Я вам согласия еще не давал!

Отец Доминик поднял руки:

— Я вас вовсе не тороплю с этим! Просто хотел добавить еще аргументов.

— Вы мне их сегодня достаточно дали. Давайте закончим разговор, хорошо? Вы ведь не ждали, что получите мое согласие сразу же?

— Нет, конечно! — Доминиканец очень по-доброму улыбнулся. — Вы можете взять столько времени на обдумывание моего предложения, сколько вам потребуется.

— Оставаясь вашим пленником?

— Увы! Однако из запасника мы вас переведем в приличную келью, где вам, несомненно, будет удобнее размышлять над моими словами.

Какое-то время мы еще продолжали говорить, но уже по инерции: отец Доминик меня не убеждал, а я реагировал на его реплики односложными ответами, погрузившись в раздумья. В итоге священник все же осознал мое фактическое отсутствие на переговорах и отпустил. В смысле вызвал Тень и велел проводить меня в подготовленные покои.

Последние оказались комнатенкой, похожей на ту, из первого моего пророческого видения, в которой я гостил у майстера Экхарта. Небольшая, шага в три, она имела узкое оконце на высоте двух метров, узкую кровать, заправленную серым, армейским каким-то одеялом, и непременное распятие над входной дверью. Из отличий — ноутбука немецкого пророка не было. А жаль.

Я рухнул на кровать, закинув руки за голову, и крепко так задумался. Что мне теперь делать, я просто не представлял. То есть вариантов было ровно два: согласиться на предложение ордена или отказаться от него. В первом случае меня ждет определенная проверка лояльности — даже думать не хочу, какая именно. Но я далек от мысли, что доминиканцы, вывалив свои планы, возьмут и просто отпустят меня. Во втором… Скорее всего, меня оставят пленником здесь на неопределенный срок. Убивать вряд ли будут — вдруг передумаю? Да и товар я… кхм… штучный. Такой, если не могут использовать прямо сейчас, убирают на полку до лучших времен, но никак не ломают и не выбрасывают.

Другими словами, жизнь моя в относительной безопасности. А вот свобода… С этим сложнее. Я и так человек не вполне себе принадлежащий — нельзя забывать об обязательствах, накладываемых одним только пророческим даром. А у ордена я и остатки свободы потеряю.

Интересно, а вот как они планируют меня контролировать, в случае если я дам положительный ответ? Заминируют, как в каком-нибудь дурацком боевике? Чушь, конечно, но ведь просто так, на слово, мне не поверят. Нет, не поверят. Должны быть какие-то гарантии с моей стороны! И они, что самое смешное, есть. Это князья.

Предположим: я дал согласие и меня отпустили. Приезжаю я такой нарядный и непобежденный к Пояркову, а он меня и спрашивает: где был, племяш, что видел? Я могу, конечно, соврать — дескать, плен, побои, очнулся — гипс. Чудом бежал, задушив тюремщика шнурками от ботинок. Но вряд ли мне поверят. И даже не в вере дело. Отпустив меня, доминиканцы отправят князю информацию о коммунах. Приложив к ней сообщение, что господин Антошин в теме вопроса и будет выступать гарантом честности ордена.

Значит, я сообщаю князю правду. Он узнает о возможности значительно увеличить боевой потенциал княжества в не слишком отдаленной перспективе. И, к бабке не ходи, соглашается — не дурак же он! С осторожностью, с оглядкой, но соглашается — ведь я свидетель того, что это правда. Вот вам и гарантия того, что, согласившись, я буду делать то, что мне скажут.