"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 715

Следующей ступенью была игра. Нужно было посмотреть, что она такое, и какое вино к ней лучше выбирать. И, главное, как её есть без интерфейса?

Хотя, нет! Главное — снова ощутить отклик дара. В большинстве вопросов боярин предпочитал не врать себе, а потому понимал, что является для него настоящей причиной похода в “Пограничье”. Иллюзорный дар или какой — это было не так уж и важно. Прикоснувшись к нему после трёх месяцев вынужденного воздержания, Игорь страстно желал только одного — вновь ощутить себя полноценным человеком. Хотя бы и в игре.

Перед приглашением Николая на прогулку боярин усвоил много информации. От описания игры — сборной солянки с самых разных сеттингов, каким-то образом непротиворечиво собранных в одном месте, до изучения игрового персонажа, того самого — Ингви Хоральсоона. Он довольно долго всматривался в его базовые характеристики, навыки и экипировку, прежде чем понял, что с ним что-то не так.

В “Пограничье” двойник играл воином — классом, предназначенным для ведения ближнего боя. Что, в свою очередь, значило следующее — магии у него не было и быть не могло. Существовали некие смешанные классы, вроде каких-то варлоков и шаманов, которые могли использовать заклинания. Но у них были соответствующие базовые характеристики: увеличенные “интеллект” и “мудрость”, а так же наличествовала такая штука, как запас маны — количественное выражение ёмкости дара.

Вообще, магическая система в играх сильно отличалась от понятной Антошину. Тут было несколько стихийных школ, каждая из которых требовала отдельного изучения и привязывалась к вполне определенному набору атакующих и защитных заклинаний. Скажем, маг, специализирующийся на школе Огня, не мог использовать “ледяную стрелу” из школы Воды, а адепт Земли не мог обращаться к возможностям школы Разума.

Боярин, читая описание, сперва хохотал над абсурдностью системы. Одарённый — он и есть одарённый, и потенциально имеет возможность овладеть любым аспектом, а уж количество и сила заклинаний никак не может быть связана с интеллектом и запасом маны — только с силой дара. Но потом он вспомнил смертецов с аспектом Тлена, минских ванов, ограниченных правящим домом до использования одного лишь аспекта, и признал, что всё может быть.

Хотя, конечно, смешно было смотреть на систематизацию магических школ от цивилизации, никогда магии не знавшей. Но, вне зависимости от этого, вопрос оставался открытым — как он, воин, получил доступ к дару? Игорь пометил его и отложил до лучших времен — прямо сейчас ответ ему не требовался. Пока он побудет воином с магическими способностями — боевым магом.

Ингви, кроме всего прочего, мог использовать огнестрел — пока только ту самую пистолю, больше похожую на миниатюрную дубинку, и одноручное оружие. Со временем, точнее с ростом уровня, ему должно было открыться и другое оружие ближнего и дальнего боя. С этим тоже всё было не так просто. К примеру, он мог взять и даже попытаться нанести удар двуручным мечом, но, в результате, скорее всего, отрубил бы себе ногу — навык владения заточенными ломами у персонажа отсутствовал. А раз его не было, то сколько-нибудь эффективно пользоваться им он не мог.

Так-то вроде бы логично, но если, например, оригинал умел махать двуручником? Получается, что его цифровая копия этим навыком не обладала по умолчанию? Тогда не очень логично.

Далее он просмотрел ещё много чего, но подробно остановился только на уровне и иммунитете. Мечник Ингви Хоральсоон был двадцать второго уровня, а это значило одновременно сразу две вещи: порог неприкосновенности, оберегающий новичков от агрессивных игроков, был уже преодолён, но сам по себе уровень был слишком малым для того, чтобы оказать им какой-то отпор. К счастью, он всё ещё находился в “детской” локации — специальном месте, где мобы послабее, а “гиены”, как назвали любителей самоутверждаться за счёт новичков, не могли на него напасть.

Во всём этом нужно было разбираться — чтение не давало и половины представления о том, что его там ждало, поэтому Игорь решил остановиться и проверить всё полевыми испытаниями.

Первое осознанное погружение в виртуальную реальность произвело на него впечатление неизгладимое. Он закрыл глаза в капсуле, а несколько секунд спустя, вновь испытав чувство лёгкости и полёта, открыл их уже в другом мире.

Ласково касались кожи солнечные лучи, лёгкий ветерок играл волосами — они снова появились на голове! — а воздух был наполнен запахами трав и сдобы. У мужчины сложилось полное ощущение, что он в находится в летнем лесу. Ровно до тех пор, пока он не открыл глаза и не увидел, что стоит у входа в многоквартирный дом, а вокруг него раскинулся современный, даже, пожалуй, слишком современный город. Нереально, будто в воздухе парящие, высотные здания, многоуровневые мостовые и много, очень много зелени. Здания были самых разных форм и размеров: от огромных башен, чьи вершины терялись в облаках, до приземистых пузатых коробок в три-четыре этажа с островерхими крышами и узкими стрельчатыми окнами. Множество стекла, бетона и стали.

— Привет! — жизнерадостно окликнул его молодой человек, смутно напоминавший измученного голодовкой Николая. — Я тебя по карте нашёл, а то в личку стучу, а ты не отвечаешь.

— Привет, ага. Второй слой так и не появился, — отозвался боярин. — Как здесь оказался, так интерфейс капсулы и пропал.

— Жуть, чел! Ты это хотел проверить?

— Да, — не стал пускаться в подробности Игорь. — Тут можно где-нибудь посидеть и осмотреться?

— Так ничего и не вспомнил? Тут рядом кофейня есть, пошли туда.

Антошин ответил кивком и последовал за своим провожатым. Осматриваясь и подмечая отличия этого места от реальности.

Первым ему бросилось в глаза отсутствие транспорта. Город был огромным, и машины должны были бы быть обязательно. Но их не было, как не было и автомобильных дорог. Широкие мостовые были полны людей, идущих пешком, едущих на каких-то странных приспособлениях, похожих на парящие в десятке сантиметров над землей доски. Как следствие, не было и какофонии звуков, для любого горожанина привычных, но на осознанном уровне не воспринимаемых: гула тысяч двигателей, воплей клаксонов, визга шин и тормозных колодок, а также ругани водителей. Не было и гари выхлопных газов, равно как и жёсткости отравленного воздуха — он был полон свежести лесного бора.

Следом он отметил поголовную красоту местного населения. Мужчины, женщины, дети — каждого можно было смело использовать в рекламных целях. Вот этот статный мужик в белой рубашке, с лицом полным довольства и уверенности в себе, хоть сейчас мог украсить постер медицинской клиники — “между тобой и здоровьем нет никаких преград!” А шагающая с ним под ручку миниатюрная фотомодель вообще могла продать всё что угодно: от нижнего белья до средства от запоров. Прибавить к ним задумчиво прыгающего на одной ноге белобрысого пацана лет пяти, и получится модель идеальной счастливой молодой семьи, которую так любят использовать где ни попадя рекламщики.

Даже Николай, которого Игорь уже знал как бледную немощь, выглядел весьма импозантно: белая рубашка и шорты отлично контрастировали с загорелой кожей, открытое лицо сверкало улыбкой, а на голове, придавливая светло-русую шевелюру, лежали солнцезащитные очки. Молодой миллионер на отдыхе в Сиаме!

Людей было очень много. Просто нереально много, словно в городе случился праздник и все его жители высыпали на улицы в ожидании шествия или карнавала. Нарядно одетые, молодые и счастливые — какой-то воплощённый элизиум.

Антошин почувствовал, как сковывающее его напряжение отступает. Разум продолжал убеждать боярина в том, что всё окружающее его не является реальностью, но органы чувств сигнализировали об обратном. Запахи, звуки, яркие краски, солнечный свет и ощущение силы и здоровья в каждой клеточке тела.

— К этому можно привыкнуть… — едва слышно пробормотал он себе под нос. — Господи, к этому невозможно не привыкнуть!

В кофейне, которая располагалась на втором этаже невысокого здания, выстроенного в незнакомом Игорю стиле, ему подали зелёный чай. Сделав первый глоток, мужчина был вынужден признать, что давненько не пивал столь правильно заваренного лунцзина. И постарался напомнить себе, что на самом деле он лежит в капсуле, погружённый в гигроскопичный гель, а специальные приборы отправляют ему прямо в мозг сигналы, убеждая последний в том, что тело пьёт чай.