Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 284

— И русалки?

— Прадед никогда прежде не видел русалок, — сообщила она. — Разве что в сказках слышал о морских, речных и озерных обитателях, но они совсем не походили на нас, они были двуногими, хоть и жили под водой. Вдобавок они были все равно что духи и могли обрести плоть только в определенные дни или при каком-то условии… Ну да я опять отвлеклась! Говорю тебе — так далеко, что и представить нельзя, существуют другие миры. В чем-то похожие на наш, в чем-то отличные… А еще, — добавила ведьма, — есть способ добраться туда, и им-то и воспользовались феи, чтобы сбежать от преследователей.

— А что же им нужно, этим феям? И что они натворили, раз за ними началась такая охота? — спросила я.

— Прадед знал только, что в том мире, где началась эта история, феи жили не тужили и очень любили пошутить над смертными. Жестокие это были шутки, — покачала она головой, — и так продолжалось до тех пор, пока судьба не свела фей с людьми, осмелившимися не просто бросить им вызов, но и победить. Пусть не сразу, пусть борьба была нелегкой, но фей вытурили из дома, который они привыкли считать своим. Правда, — сказала ведьма, — поговаривали, что и там они были чужаками, просто хорошо прижились.

— Значит, они сбежали?

— Именно так. Сбежали, но надеются вернуться… — Ведьма снова глотнула из фляжки. — Видишь ли, попасть обратно просто так феи не могут, вдобавок есть еще и привратники, которых не враз обойдешь, да и стража имеется. Те самые люди и их потомки, которые уже много лет, а то и веков идут по следу проклятых созданий…

— Ты говоришь, есть проход, есть стража, но… почему нельзя просто замуровать эту дверь? — спросила я, подумав.

— Потому, рыбка ты моя, что феи бессмертны и могут ждать очень долго, — серьезно ответила она, — и они не отступятся от своего, переживут людей и вскроют любые замки. А еще — им худо на чужбине, они не всесильны в чужих краях, потому так и рвутся обратно и ни перед чем не остановятся ради выполнения своего заветного желания. Да что там! В наших краях они даже питаться толком не могут…

— А что они едят? — заинтересовалась я.

— Людей, — пресерьезно сказала ведьма. — Нет, не человеческую плоть, это им не нужно. Они пожирают чувства и жизненные силы. Человек, заключивший сделку с феей, даже если и получит желаемое, расплатится чем-то очень дорогим. Когда жизнью или здоровьем, своим или близких, но это хоть понятно. Хуже всего то, что он может лишиться самого себя, да так, что и не заметит этого!

— Люди говорят, что человек, прибегнувший к колдовству, теряет душу, — припомнила я.

— Да они вечно все перепутают, — отмахнулась ведьма. — Колдовство вроде моего — это сделка. Ты мне — я тебе. Разве я тебя обманула?

Я покачала головой: ведь не один раз я думала о том, что ведьма была честна со мной?

— Ну вот. Я беру плату и делаю свое дело. Конечно, каждому колдовству цена своя, но так ведь и золотого марлина рыбаки продают куда дороже, чем обычную селедку! — хохотнула она. — Зато душа твоя, если тебе угодно называть свою сущность по-человечески, осталась при тебе, мне-то она вовсе ни к чему. Ну а что она болит, так уж извини, это дело житейское, такое и безо всякого колдовства случается…

— То есть, выходит, феи действуют иначе?

— Именно. Они дадут человеку то, чего он попросит, но взамен он лишится, например, любви: не предмета ее, а самой способности испытывать к кому-либо это чувство. Или сострадания, жалости, чести, благородства… Или еще чего-нибудь, о чем он сразу даже и не подумает и, быть может, не заметит, что потерял нечто важное, да и окружающие не вдруг обратят внимание на перемены…

— Постой, я, кажется, поняла… — проговорила я, привычно подержавшись за виски, чтобы не дать мыслям расплыться в разные стороны, как стайке мальков. — Например, жил-был хороший честный купец, захотел он заключить выгодную сделку и разбогатеть, взял и попросил помощи у феи. А может, она ему сама предложила, если сочла подходящей жертвой… Дело выгорело, только купец этот обманул партнеров. Раз, другой, а потом и во вкус вошел. Или было у него, скажем, убеждение: не возить какой-то товар, да хоть бы и каторжников южанам в рабство продавать… И не стало этого убеждения. Человек разбогател, но чем дальше, тем хуже… — Я подумала и добавила: — Если он лишился какой-то части себя, которая делала его именно таким, каким он был, то дальше его ничто не остановит. Он станет желать еще больше богатства. Начнет промышлять контрабандой и той же самой работорговлей, обманывать, подделывать векселя, а то и убивать… И снова и снова станет просить фею помочь, а она рада будет стараться!

— Да, всё так, — кивнула ведьма. — Она будет помогать своему даннику до тех пор, пока не выпьет его до донышка. К тому моменту он либо окончательно утратит человеческий облик, либо попросту умрет. Феи, рассказывал прадед, особенно любят забавляться с людьми, потому что именно у людей предостаточно и чувств, и желаний… Так-то феи могут питаться и животными, и растениями, но это все равно, что есть одни прошлогодние водоросли, когда кругом косяками ходит отборная рыба!

— А русалок они тоже могут вот так… выпить?

— Наверно, могут, — кивнула ведьма, — не так уж сильно мы отличаемся от людей. Другое дело, что желаний у нас меньше!

— Если бы фея предложила помочь мне, когда я влюбилась в Клауса, я бы согласилась… — медленно проговорила я. — Раз они настолько могущественны, то могли бы, наверно, превратить меня в человека, верно?

— Думаю, могли бы, — серьезно ответила она. — Только, боюсь, тогда ты распростилась бы не с голосом, а с чем-нибудь посущественнее. Может быть, со своим добрым сердцем или острым умом, кто знает? Фея помогла бы тебе заполучить Клауса в мужья, но это не принесло бы счастья ни тебе, ни ему… А впрочем, это лишь догадки! Если бы фея и выполнила твое желание, то только ради того, чтобы помучить как следует… Именно тебя. И именно Клауса с братьями.

— Это еще почему?

— А ты до сих пор не догадалась? — приподняла ведьма густые брови. — Кажется, я поспешила сказать, что ты умна! Неужто это не очевидно даже глупой камбале, а?

— Погоди! — произнесла я. — Мне показалось, что ты похожа на кого-то, особенно в профиль… Но не может же быть, что…

— Мой прадед и пра-пра-пра… словом, пращур твоего принца — один и тот же человек, — закончила она и помолчала, наслаждаясь выражением моего лица. — Мы-то, русалки, особенно ведьмы, долгожители по сравнению с людьми. Я вот третья в роду, а на земле сменился, наверно, десяток поколений, а то и больше!

— Значит, именно поэтому ты сказала, что согласилась выполнить мою просьбу? Из-за того, что мы с Клаусом оба происходим от того человека?

— Да, — серьезно ответила ведьма. — Точно так. А еще потому, рыбка моя, что эти принцы — последние в роду. Я хочу сказать, они последние прямые потомки человека, пришедшего из чужих краев, те, в ком течет королевская кровь. Конечно, у них полно родни, но сама представь, до какой степени разбавлена та кровь! — Она тяжело вздохнула. — Да уже и эти принцы мало на что способны и ничего не знают о своем прошлом. Прадед говорил прабабке, что так бывает часто: идут годы, сменяются поколения, и внуки уже считают деяния предков просто преданиями да сказками. А уж истинная суть вещей и вовсе забывается, память у людей короткая, а перевирать старинные истории они и вовсе мастаки!

Я кивнула: Эрвин частенько ругался на то, что в его обожаемых книгах одна и та же легенда изложена всякий раз иначе. Да и у нас в разных семействах сказания нет-нет да отличаются, но это больше касается рассказов о битвах, каждому ведь хочется, чтобы победителем был описан его предок, а не чужой!

— Прадед рассказывал, что его собственный предок этак едва не погиб: фея заморочила ему голову, а он и знать не знал, из какого рода происходит! — добавила ведьма, и я вернулась в реальность. — Вернее, не так: он не представлял, почему фея стремится извести именно его семью, ведь не в одной обиде там было дело…