Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 300

— Неужто Герхард тебя этим попрекал? — не удержалась я.

— Что ты! — воскликнула она. — Он сказал, что у него достаточно челяди, экономов и управляющих, чтобы мне не приходилось утруждаться и скучать за какой-то цифирью. Я тогда заявила, что это никуда не годится и я должна во всем разобраться, чтобы не хлопать глазами, как дурочка, если речь у гостей вдруг зайдет о видах на урожай или о торговле каким-то товаром.

— А он?

— Он засмеялся и ответил, что я могу делать все, что мне заблагорассудится, позвал старшего управляющего и велел ему отвечать на любые мои вопросы. И, знаешь, довольно скоро я более-менее вникла в суть, — вздохнула Селеста. — Конечно, в обители объясняли только самые азы, а в разных краях и дела ведут по-разному. Но если есть основа, к ней можно приколотить что угодно. Так, кажется, тут говорят?

— Бывает, говорят, — кивнула я. — Но ты начала говорить об Элине.

— Да… — Она посмотрела в сторону. — Тот управляющий сказал, она тоже старалась разобраться во всем, и это выходило у нее лучше и быстрее, чем у меня. Говорю же, в обители я отлынивала от скучных занятий! Но дело не в этом…

— А в чем же? Скажи толком!

Селеста снова вздохнула.

— Не знаю, поверишь ты или нет, но девушки из знатных семей зачастую не имеют никакого понятия о супружеском долге…

— Отчего же, поверю, — улыбнулась я. — А ты?..

— Матушка осторожно рассказала мне о том, что между мужем и женой нечто происходит, но не вдавалась в подробности, — улыбнулась она. — Конечно, мне стало любопытно, а поскольку у меня есть замужние кузины, то какое-никакое представление я получила.

— И, надо думать, пришла в ужас?

— Не то чтобы в ужас, просто… — Она развела руками, — сложно было представить, как совсем чужой человек будет тебя обнимать и даже более того… Но, как сказала матушка, долг есть долг, придется перетерпеть, такова уж наша женская доля.

— И как у тебя обстоят дела с терпением? — поинтересовалась я, решив, что если братья и впрямь похожи, то Герхард, который постарше Эрвина, должен быть еще более умел в постели, все-таки опыт…

— Ужасно, — призналась Селеста и невольно покраснела. — То есть… Герхард — он очень… Словом, он меня не принуждал. Я думала, дело только в его деликатности, а потом разузнала об Элине. Она, видишь ли, полагала, что дети получаются от поцелуя, а когда выяснила, что нужно ложиться с мужем в постель и… Словом, она пришла в ужас.

— Но дальше-то что?

— Потом, когда Герхард стал чуточку откровеннее со мной, — произнесла Селеста, — он рассказал, что старался быть ласков с Элиной, приручал ее, как перепуганного дикого зверька, но она все равно не давалась в руки, так отвращала ее одна лишь мысль о близости. Неделя шла за неделей, а лодка все не двигалась с мели… Марлин, я уже начала повторять за Бертой ее присказки!

— Они привязчивые, — улыбнулась я. — Хм… Полагаю, однажды Герхард не сдержался?

— Да, вроде того. Элина уже позволяла себя поцеловать и обнять, и в какой-то момент он дал волю рукам. Сказал, даже не мог предположить, что, если опустит ладонь немного ниже и обнимет Элину чуточку крепче, она так испугается. Она… — Селеста вздохнула, — она оттолкнула Герхарда и бросилась прочь из гостиной. Это ведь даже не в спальне происходило, они просто сидели у камина… Герхард сказал, что не стал ее преследовать, чтобы не напугать еще больше. И даже не разозлился: он был уверен, что сумеет добиться от Элины взаимности, это уже стало делом принципа!

— Но, видимо, что-то случилось?

Селеста молча кивнула.

— Она так торопилась убежать и закрыться в своих покоях, что не глядела под ноги и споткнулась на лестнице. Когда ее нашли, она была жива, но не могла ни пошевельнуться, ни вымолвить хотя бы слово. А через два дня ее не стало…

Я невольно обхватила себя руками: у моей матери после удара гарпуном отказала нижняя часть тела, но она хотя бы могла говорить. Эта же несчастная девушка, видимо, сломала шею, раз ее парализовало полностью. Тут уж скажешь: повезло, что быстро отмучилась, я слыхала, такие люди могут лежать в полной неподвижности годами!

— После такого, сама понимаешь, Герхард боялся на меня даже смотреть, — добавила Селеста. — Не поверишь, Марлин, но это я заявилась к нему в спальню и потребовала вести себя подобающе и сделать меня, наконец, своей женой. И то, он обращался со мною так, будто я фарфоровая и могу разбиться от одного прикосновения!

— Ты не поверишь, до чего мы с тобой в этом похожи… — протянула я. — Эти братья на редкость строптивы.

— Вот уж точно! И тогда я еще не знала о крапивной рубахе, об этом Герхард рассказывать вовсе не желал, ну а я поначалу думала, что раздеваться догола и не нужно, — добавила Селеста и снова покраснела до ушей. — Потом уж… разобралась. А к чему мы вообще начали этот разговор?

— Я спросила, когда ты успела полюбить Герхарда, — напомнила я.

— Да, а я сказала, что не знаю, — задумчиво кивнула она. — Поначалу он просто нравился мне, так же как и Клаус: не то чтобы красавец, но интересный мужчина, обаятельный и умный, не грубый… Потом, когда я узнала его чуть лучше, оказалось, что он веселый, просто притворяется суровым и мрачным. Я узнала, что он любит, а что нет — оказалось, мы очень похожи в этом. А еще Герхард умеет слушать и, главное, слышит тебя. — Селеста помолчала, потом добавила: — И вот так, одна мелочь за другой… Ты рассказывала о каменных столбах в пещере морской ведьмы, вот и здесь было так же: капля за каплей начало прирастать это чувство, и, право, оно еще такое… хрупкое…

— Но оно есть, — кивнула я и погладила ее по руке. — А раз так, ты сможешь вернуть Герхарда. Больше некому это сделать, у него есть только ты и Эрвин. Но Эрвин, даже если и сумеет позвать братьев… — я покачала головой, — его не хватит на всех. Он и сам еще очень слаб, а их семеро…

— Ты говорила, — произнесла Селеста, — что Элизе не хватило сил, чтобы спасти всех братьев.

— Вот именно. Заклятие это невероятной мощи, а люди — это всего лишь люди.

Я встала.

— Я придумаю что-нибудь, обещаю. А ты не сдавайся. Как знать, может быть, Герхард услышит тебя и найдет дорогу домой?

Селеста молча кивнула и уставилась в стену. Казалось, она обдумывает что-то, но что? Хоть мы и стали с ней близкими подругами, хоть она и поверяла мне сокровенное, но далеко не всё. Это тревожило меня, и я стала следить за Селестой в оба глаза.

И, как выяснилось, не зря…

Эрвин не сидел дома: вместе с Гансом и остальными он объезжал округу, пытаясь представить, как лучше держать оборону, если на нас все-таки нападут. Я ездила с ними, но не всегда, потому что чем сильнее я удалялась от берега, тем сложнее мне становилось удерживать дождь на рубежах. И я очень боялась того, что Эрвин уедет слишком далеко, так далеко, что мне не по силам станет защитить его от чужого колдовства…

— Поберегись, — сказали мне деревья, когда я пришла навестить их. Эрвин снова уехал, как делал это не первый день, и должен был вернуться к закату промокшим, усталым, но по-прежнему полным решимости отстоять свой дом.

Я знала, кое-где в ущельях крестьяне валили лес, перегораживая и без того скверные дороги, а мои деревья обещали позвать на подмогу всю окрестную растительность. Эрвин рассказывал с удивлением, как за одну ночь засеки зарастали крапивой в человеческий рост, колючим ежевичником и дикими розами, цепким хмелем и вьюнками, скользким мхом, так что ни обойти, ни перебраться поверху!

«Сколько еще ждать?» — спрашивала я у деревьев, но те только задумчиво качали ветвями.

«Откуда нам знать? — говорили они. — На нашей прародине феи всегда старались ударить в праздники, тогда они делаются сильнее. Может быть, и здесь они поступают так же, а может, и нет».

Ничего нет хуже ожидания. Еще и в бытность свою русалкой я больше всего не любила сидеть в засаде или подолгу вываживать добычу. Вот схватить ее в стремительном броске или догнать, пусть даже ценою изматывающих усилий — другое дело, но именно терпением природа меня обделила.