Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 316

– Но ты же не сдалась, хозяйка? – серьезно спросил он.

– Конечно нет. Жанна – не из тех королев, что удаляются в изгнание своею волей, – прищурилась я. – И мое уродство ничего не меняло. Тот, кто захотел бы стать моим принцем-консортом, не поглядел бы на мое увечье, будь я даже хрома и горбата! А что до прочего… Вроде бы простолюдины говорят: в темноте лица не видать, а если что, можно подол на голову накинуть?

– Еще и не такое говорят, – заверил бродяга и с сожалением вылил из графина последние капли в свой стакан. – Но что же дальше?

– К нашему двору прибыл принц Рикардо, – проговорила я. – Милейший и умнейший юноша. Отец сказал как-то – а чувство юмора у него было, увы, ужасное, – что неплохо бы нам с ним сойтись, но я могла выбирать и отказалась от такого союза наотрез.

– Хм… это что ж, принц был прекрасен лицом и телом, но дурак дураком?

– Наоборот, он оказался горбат, на лицо не слишком хорош, вдобавок сильно хромал, но зато славился умом, – фыркнула я. – Да и земли у него были богатые. Когда он посватался к Аделин, поняв, что моего согласия не дождется, та пришла в ужас: после красавца Саннежи (пусть она и знала, что он любит не ее) – хромой горбун Рикардо? Но она до странного быстро смирилась, хотя нрав у нас похож. Если бы отец воспитывал и ее как меня, из нее мог вырасти тот еще сорванец! И все бы ничего, но…

– А ваша мать? – перебил бродяга.

– Она к тому времени уже ушла к Создателю.

– Вон оно что… Мать-то, наверно, заметила бы, что с дочкой неладно!

– Может быть, но что проку? Она не осмелилась бы спорить с отцом.

Странное дело, я и не заметила, что бродяга устроился на полу у моих ног, а сама я позабыла о топорике!

– А что потом? – спросил он, как ребенок, требующий продолжения страшной сказки.

– После помолвки Аделин отец как-то охладел ко мне, – неохотно произнесла я. – Я не сразу это заметила. И что бы там ни говорили о моем характере, я была рада за сестру, мне показалось, она разглядела за невзрачной внешностью Рикардо истинную суть и позабыла о его горбе и прочем…

– Похоже, суть оказалась не совсем… хорошей, – обронил бродяга.

– Как рассудишь? Рикардо сделался душою нашего общества, увечье его, казалось, вовсе не стесняло, – покачала я головой. – Стоило поговорить с ним недолго и человек забывал, что перед ним хромой горбун!

– Может, потому, что он сам об этом не помнил?

– Наверно, – подумав, согласилась я. – Он был таким с рождения и привык… А я старалась скрыть… вот это, но только сильнее привлекала внимание. А чем больше на меня показывали пальцами, тем больше я злилась, и…

– Ты уж сказала, что нрав у тебя не медовый, да это и так видно! – негромко рассмеялся бродяга. – Дальше-то что?

– Дальше… – Я прикрыла лицо рукой, хотя что толку? – Отец пригласил на конную прогулку принца Рикардо, а не меня. Когда я сказала, что тоже хочу поехать, отец ответил: у них мужской разговор. Он начал обсуждать с ним дела нашего королевства, а меня не звал, я узнавала об этом от слуг, и то не всякий раз – им запрещено было болтать. Чем дальше, тем сильнее отец отдалялся от меня, но когда я спрашивала напрямик, что с ним, в чем дело, лишь недоуменно разводил руками и отвечал: Рикардо советуется с ним как с будущим тестем, потому что опасается не справиться со своим королевством…

– Своим – это твоим, значит?

– Именно, – кивнула я. – Потом была свадьба. Аделин сияла, отец тоже выглядел счастливым, а вскоре занемог. Именно тогда он сказал, что передаст престол Рикардо, а не мне, как собирался!

– Ну, это удар под дых, – серьезно сказал бродяга.

– Верно, – согласилась я, припомнив тренировки.

Там никто не думал о том, что я принцесса, я ничем не отличалась от мальчишек! Наверно, отец все-таки не велел бить меня в полную силу, но мне и того хватало, и я помнила, каково это – когда из тебя вышибают дух. Точно так я себя почувствовала, услышав отцовские слова.

– Я пыталась поговорить с ним, образумить, но отец твердил одно: в беде меня не оставят, королевство не пропадет, у него будет хороший правитель, чего еще желать? Он повторял это снова и снова, особенно когда ему начала изменять память и он называл меня то Мадлен, как маму, то Аделин… – Я отпила еще вина и добавила: – Моего имени он так и не вспомнил. Ну а вскоре он умер, и на трон, согласно его последней воле, вступил Рикардо рука об руку с моей сестрой. Он был так добр, что дозволил мне удалиться в это уединенное поместье и здесь оплакивать отца. Три года я его оплакиваю, но ничего не могу поделать!

Видно, ярость в моем голосе заставила бродягу проснуться.

– А что ты хотела сделать, хозяйка? – спросил он, зевнув. – Оно понятно, на кону королевство, только у тебя, я смотрю, даже людей своих нет?

– Нет… – произнесла я. – Были… десяток или два, те, что знали меня еще Умницей Жанной, но после той охоты я разогнала всех. Безобразная Жанна никого не любила и никто не любил ее. Разве что отец, но он умер.

– А сестра?

– Она всю жизнь мне завидовала, – ответила я. – Мы были одинаково красивы, только отец учил меня тому, чему обычно не учат девочек, брал с собою на охоту, на посольские приемы… Он переодевал меня пажом, будто никто не мог догадаться, кто я такая! Даже за море он меня взял, и, хоть меня тошнило всю дорогу, я ни на что не променяла бы это путешествие! И я была вольна выбирать себе мужа, это мне должно было достаться королевство, и…

– Но красоты-то твоей не стало, – обронил бродяга.

– Отец от этого не стал любить меня меньше, – покачала я головой. – Нет-нет. Если бы не он, я бы вконец озлилась тогда, но… он изменился только в последний год своей жизни, после появления Рикардо, ручаюсь. К тому времени я уже перестала бить зеркала… хотя ненавижу их по-прежнему. Дело не в красоте.

– Значит, в королевстве?

– А в чем еще? Оно не так уж богато и велико, но… Думаю, Рикардо знал что-то такое, что сподвигло его на все это. Но что? Я перебрала в уме все, что знала и слышала о нем, но не могу понять… – Я взялась за виски. – Нет новостей… Спасибо, сообщили, что Аделин родила дочь! Потому я и прошу тебя рассказать, что говорят в округе, а в особенности в столице…

– Хорошо, хозяйка, – серьезно сказал бродяга. – Что знаю – тем поделюсь. Раз уж у тебя бессонница, а я днем в стогу отоспался, то самое время языком почесать, а?

– Так начинай, – вздохнула я.

– Ходит слух, – негромко произнес он, – что король Рикардо – чародей.

– Неужто?

– Ага. Все знают, что он некрасив и горбат, как ты и говоришь, но едва взглянут на него – тотчас забывают об этом. А королева сладкоречива и очень умна, об этом сплетничали слуги послов, которые были на приеме, а я в трактире услыхал – у слуг, знаешь ли, своя почта имеется, новости быстрее лесного пожара разносятся. Господа послы были в восторге от ее суждений.

– Аделин?! – вырвалось у меня. – Она не глупа, но… Должно быть, повторяет слова супруга. Продолжай!

– Да я, пожалуй, больше ничего и не знаю, – покачал он головой. – Я в этих краях давненько не бывал. Вот про другие страны много могу порассказать, а сюда вернулся и словно снова на чужбину попал!

– Это почему же тебе так показалось? – нахмурилась я.

– Да сам не пойму, – почесал он в затылке.

Его рыжие лохмы показались мне какими-то слишком уж чистыми для бродяги, у моих слуг и то, бывало, волосы выглядели засаленными: в этой глуши они себя не утруждали, считая, что красоваться не перед кем, и так сойдет, и мне приходилось напоминать им о том, что они не в заплеванной харчевне прислуживают!

Впрочем, бродяга же сказал, что мылся третьего дня. В речке, да. Не иначе там горячая вода из подземного источника била, а на кустах мыло росло.

– А все же?

Он помолчал, потом сказал:

– Не могу описать, хозяйка, не обучен красно говорить. Байки рассказывать и всякую чепуху болтать – это будьте-нате, а вот сказать что чувствую не умею, боюсь, не поймешь ты меня. Но… словно я домой вернулся, а там вроде и печка на месте, стол да лавки те же, занавеска на окошке старая, с заплаткой, кошка по-прежнему мурлычет, все так… да не так! То ли заплатка не на том месте, и не в горошек, а в клеточку, то ли у кошки полоски не те… Будто, пока меня не было, дом снесли, а новый построили, точь-в-точь как был. Но строил-то не я и не мои родные, которые ту халупу до последнего гвоздя да сучка на половице знали, вот по мелочи и набирается: то не так, это не эдак, ковшик не той стороной висит… – Бродяга помотал головой.