Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 351

– О чем ты?

– Король нынешний веселые дома ой как не любит, – сообщила Леата, присев на минутку. – Почему – никто не знает, но… Прежде мы спокойно жили, платили сколько потребно и уж без клиентов не сидели. А теперь проверки что ни день: то девиц больше, чем в прошлогодней грамоте указано, то меньше, то три белобрысые вместо двух… а что это одна волосы вытравила, не объяснишь. Словом, то одно не так, то другое, и за каждый чих изволь штраф уплатить! А уж если кто пожалуется, вовсе пиши пропало. Так два дома уже разорились в прошлом году, я чуть не половину их девиц к себе забрала, прислугой для начала, не пропадать же им… – Она перевела дыхание. – Сама понимаешь, госпожа, в веселые дома не от хорошей жизни идут. Кого нужда заставила, кого продали, кого обманули. Но я-то помню, каково это, так что выкупиться у меня девицы могут, мешать не стану. Еще и место найти помогу, я ж их знаю как облупленных: какая на руку нечиста, какая забывчива, какая к чему способна…

– И частенько у вас выкупаются? – подала вдруг голос Медда.

– Случается, – пожала плечами Леата. – Но раз на раз не приходится. Одна копила-копила, откупилась, ушла… через год – здрасьте-пожалуйста, снова она на пороге! Привыкла настолько, что не может иначе жить… А возраст уже не тот, чтоб работать-то… Ну, взяла ее помощницей, сейчас она за другим домом досматривает, к делу способная оказалась, такими разбрасываться не след, – добавила она. – Опять же, с малолетства в нашем деле, изнутри его знает, девиц и клиентов насквозь видит… Вот состарюсь я, она меня заменит! А к другой морячок повадился, вроде Клешнявого, только совсем доходящий – еле-еле деньжат наскребал раз в три месяца, чтоб свою ненаглядную увидеть. А ей без него тоже невмоготу, сидит, в окошко глядит, не идет ли, да ревмя ревет. Ну… махнула рукой, отпустила ее за так, все равно проку никакого.

– И что вышло? – с интересом спросила я.

– Да ничего особенного. Он с корабля в рыбачью артель ушел, она дома с малышней возится. Непременно раз в неделю корзину свежей рыбы нам приносят, – усмехнулась Леата. – Тому уж скоро десять лет, их старший сын рыбу-то таскает. Давно откупились, считай, ан поди ж ты…

– Тяжелое ремесло, – сказала Медда, подумав.

– У тебя тоже не из легких. И ты сама сказала, что ржаную муку от пшеничной с одного взгляда отличаешь. Так и я с девицами: сразу видать, какая на простой хлеб годится, какая на праздничный пирог, а какую лучше сразу выкинуть, чтобы квашню не испортить. Ну да что-то мы отвлеклись! – спохватилась Леата. – Давайте-ка про то, что женщинам у шонгори делать запрещено…

К концу дня Медда усвоила, а я освежила в памяти, что женщинам у шонгори запрещено практически все, особенно если это знатные дамы. Служанкам, само собой, положено было готовить, стирать, убирать, шить, прясть и ткать, пасти скот… и ублажать господ, конечно же. Женщины рангом повыше развлекались рукоделием, чтением и беседами… и ублажением господ. За детьми опять же досматривали служанки.

Клянусь, я умерла бы от безделья, угоди я в такой курятник!

Правда, добавила Леата, вдобавок эти дамы обожали интриги (не иначе от скуки), и уж тут нужно было держать ухо востро: в ход шел и яд, и оговоры, и заговоры, и даже колдовство, а на какие хитрости пускались женщины, чтобы уговориться с кем-то со стороны, даже в сказке не описать!

Тут я покосилась на топорик, а Рыжий, слушавший нашу беседу – это происходило уже на палубе «Ястреба», вышедшего в открытое море, – захохотал.

– Хозяйка живо вырубила бы этот цветничок под корень! – проговорил он сквозь смех. – Тьфу, женщина, что ты творишь?!

А это Леата накинула ему на голову длинный кусок материи и велела:

– Чем гоготать как гусак, лучше попробуй накрутить тюрбан, как тэш, а не как распоследний козопас! А пока стараешься, слушай меня да запоминай…

– Слушаю, слушаю и повинуюсь… – Рыжий подумал и принялся сноровисто обматывать голову, так и оставшуюся темно-бурой, серебристо-голубой тканью.

– В экипаж… вы же в столице наймете экипаж, не на носилках поедете? – уточнила Леата. – Так вот, мужчина садится первым, слуга ему помогает. Ян? Слышал?

Лесовик молча кивнул. Он сидел у борта и разглядывал волны. Кажется, его мутило, и немудрено: он впервые оказался в море, да не у берега…

– Помогает, держит плащ, потом залезает сам, – продолжала она. – И только следом садится тэшди. И упаси тебя Создатель, Рыжий, подать ей руку! Ей поможет служанка, а потом вскарабкается сама. И сядет, как и Ян, у ног госпожи! И вам еще надо научиться проделывать все это так, – добавила Леата, – чтобы никто даже кончика туфельки госпожи не увидел!

– Я ее подниму да поставлю в экипаж, – прогудела Медда. Она пыталась накрасить себе глаза, как это делала Леата, но на колышущейся палубе проделать это было не так-то просто.

– Пропадете вы без меня, как есть пропадете… – Та горестно сложила руки у пышной груди.

– Ну так оставайся, – ухмыльнулся Рыжий и повернулся в профиль. – Ну что, тетушка Леата, годится?

– Сам тэшавар лучше не намотает, – проворчала она.

– Ты хотела сказать: главный постельничий тэшавара? – еще шире улыбнулся он. Шрам его уже не беспокоил. – Благодарю за комплимент! Так ты будешь с нами, а? Я и половины не запомнил из того, что ты наболтала, вдруг потребуется освежить знания?

– Мы заплатим, как ты и говорила, – правильно истолковала я его взгляд. – Что тебе стоит изобразить еще одну служанку? Ты всегда сможешь подсказать, что нам с Меддой делать, ты знаешь язык и обычаи… И ты сама говорила, что могла бы отправиться с нами!

– Ну хорошо, уговорили! – фыркнула Леата. – Хоть при дворе побываю на старости лет… А то августейшие особы ко мне наведывались, бывало дело, а чтоб сама я к ним – такого не случалось!

– Это кто же тебе визиты наносил? – сощурился вдруг Рыжий.

– Его величество, не нынешний, а батюшка госпожи, – серьезно ответила она. – Уже после того, как ее величество скончалась. Бывал, да, нечасто, но бывал. И больше поговорить любил, чем того-этого…

– А о чем? – спросила я.

– Ну, о чем обычно толкуют мужики в возрасте? – Леата вздохнула. – Жена померла, а вдругорядь жениться он не хотел, шибко ее любил. Ее и лапочек-дочек, особенно старшую, наследницу. Сына-то ему Создатель не дал, ну так… Скорее бы, говаривал, выросла дочка, замужем будет как за каменной стеной. Уж такой жених у нее славный, жизнь за нее готов отдать, и он ей по нраву, все время вместе…

Я отвернулась к борту, совсем как Ян. Рыжий в два шага миновал разделяющее нас пространство и взял меня за плечи, а я обеими руками схватилась за его ладонь. Так было не настолько больно.

– Но ты сказала – «особы», – негромко произнес он. – Кто еще у тебя бывал?

– Да те же шонгорские тэши, они же, считай, через одного родня тэшавару. А однажды… – тут Леата помолчала, – Рикардо все-таки случился. Тогда еще принц. После него девица чуть в петлю не полезла… И не потому, что он калека, и не таких принимали. Был у одной завсегдатай – капитан с боевого корабля, отставной. Без руки, без ноги, весь в рубцах, одноглазый вдобавок… ничего, лучшим гостем его почитала. Правда, – добавила она справедливости ради, – весь дом подскакивал от его: «С левого борта – огонь!» Потом она, как постарилась, к нему экономкой ушла, он одинокий был. Так и живет, не жалуется… Вроде бы он даже женился на ней, а если и нет, все равно не так уж плохо.

– Так что произошло с той девицей-то? – напомнил Рыжий.

– Не говорила она, – покачала головой Леата. – Чуть спросишь – в слезы! Упросила меня отдать ее куда угодно, только бы подальше от столицы… А что с нее такой проку? Отдала… Сама-то девка жива-здорова, только дитя скинула. Может, даже от него, от Рикардо, по сроку так и выходило… А он больше у нас не появлялся.

– Может, обычные люди вовсе не могут выдержать… этого? – шепнула я, а Рыжий кивнул.

– Рикардо мог проверить перед тем, как отправиться на охоту… на королевскую дичь, – сказал он. – И не раз. Этой женщине еще повезло, что выжила.