Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 396

Я заставила себя сохранять спокойствие, хотя внутри у меня что-то оборвалось.

— Красивая выросла девчонка, — продолжал герцог, — смышленая и обходительная. Приодеть, причесать — настоящая принцесса получится, а?

Я молчала, не понимая, к чему он клонит.

— Внук одного из моих уважаемых гостей, дэшавара Урзы, увидел Ирену, — сказал он, а я попыталась сообразить, о ком он говорит.

Ах да, это тот раззолоченный вельможа, который все время мерз и требовал натопить сильнее и принести еще жаровен, хотя в его покоях и так стояла нестерпимая духота.

— Увидел и сказал, что хочет взять ее в жены, — продолжал он. — Это самый любимый из внуков дэшавара Урзы, сын его единственной, ныне покойной дочери. Он не наследник и никогда им не будет, но дед потакает ему во всем, Марион, слышишь? Во всем! А мне позарез нужны его корабли и его связи, потому как торговля с югом — это не золотая, это бриллиантовая жила! И если я окажу своему дорогому другу крохотную услугу… — герцог улыбнулся, — он станет намного сговорчивее.

— Вот как… — сумела я выговорить.

— Да. Если мы сумеем угодить его обожаемому внуку, так похожему на безвременно покинувшую этот мир Алишу, да лягут облака коврами под ее ноги, — передразнил его светлость южного гостя, — переговоры пойдут намного легче.

— Но Ирена ведь простолюдинка, — прошептала я.

— Для южан это имеет значение только в том случае, если заключается политический брак, — ответил он. — В остальном… красота, или деньги, или все разом, вот как они выбирают невест. Вдобавок… — тут герцог подался вперед, едва не опрокинув кубок, — она не вовсе безродная, верно? Наши с тобою деды, Марион, были сводными братьями, и об этом не слыхал только глухой! Да и взглянуть на нас — похожи ведь, а?

— Да, ваша светлость, — ответила я, пытаясь сообразить, как теперь быть.

— И отец Ирены, сдается мне, был отнюдь не подлого происхождения, — хмыкнул он. — Сознайся наконец, от кого ты ее нагуляла? Уж не от дальнего ли нашего родственничка, виконта Иддена? Что глаза прячешь? Угадал? Больно уж девчонка на него в профиль похожа, а сам Идден давно носа к нам не кажет…

Я промолчала, решив, что так будет лучше, а виконт, которого я помнила крайне смутно, переживет приписанного ему внебрачного ребенка, тем более девочку.

— Угадал, похоже, — довольно сказал герцог. — Ну да это уж мелочи. Сколько ей лет-то, запамятовал?

— Зимой будет двенадцать, — выговорила я. — Ваша светлость, она ведь еще ребенок! Как же…

— Ничего, вон какая кобылка вымахала, на все пятнадцать потянет, — фыркнул он. — В тебя статью пошла, похоже… А что молода, не страшно, на юге девчонок как раз в этом возрасте и отдают. Ну да мы годок-другой припишем для верности… И не благодари!

Я уставилась на него во все глаза.

— Что ей тут делать-то? — спросил герцог, допив свой отвар и передернувшись. — Замуж ее кто возьмет? Такой же, как ты? Да и не успеют присвататься — принесет в подоле, уж поверь. Чтоб мимо такой красоты пройти да утерпеть — это надо святым быть, а у нас тут таких не водится. Сколько еще ты сможешь ее укарауливать? А то сама влюбится в проходимца какого-нибудь да и сбежит с ним. Так хоть пристроена будет, на золоте есть, на шелках спать, в собственном дворце жить…

«А потом она надоест этому мальчишке и отправится на кухню, а то и на невольничий рынок, — могла бы я сказать, но сдержалась усилием воли. — Или он подарит ее какому-нибудь из своих придворных. Вроде бы у южан это в ходу: оделять отличившихся конем из собственной конюшни, перстнем со своей руки, одеянием с господского плеча… наскучившая жена ничем не хуже!»

— Великодушие вашей светлости поистине безгранично! — сказала я, склонившись в реверансе как можно ниже, чтобы он не увидел моего лица. — Не знаю, как и благодарить вас за такое участие в судьбе моей дочери…

— Не благодари, — ухмыльнулся герцог. — Очень уж удачно сложилось… для всех, а, Марион? И у тебя голова болеть не будет о том, как бы дочку уберечь до поры да пристроить, и я живо старика Урзу придавлю, мол, если хочешь внучка побаловать, подавай-ка договор на моих условиях! Каково?

— Вы всегда отличались большой дальновидностью и редким чутьем, ваша светлость, — смиренно ответила я.

— То-то же… — Он подумал. — Так… У южан еще есть дела у наших соседей, но к зимним праздникам они вернутся… бедолаги! Уже теперь в сто одежек кутаются, а каково им будет зимой, а, Марион? Они, говорят, и снега отродясь не видывали, уж младшенький-то точно!

— В самом деле, им здесь неуютно, — подтвердила я. — В их покоях жарче, чем на кухне в разгар готовки.

— Топите, сколько прикажут, — кивнул герцог. — И вот еще что…

Он бросил мне увесистый кошелек.

— Справь девчонке приданое. И платье на свадьбу. Не королевское, конечно, но чтоб видно было: не простую служанку отдаем, а… скажем, дворяночку из бедных, не титулованную. Ясно? Справишься?

— Конечно, ваша светлость, — кивнула я.

— Ну, тогда иди. Да помалкивай покамест!

— Разумеется, ваша светлость, — ответила я, еще раз поклонилась и вышла.

Тяжелый кошелек оттягивал мой карман.

— Я лучше в лес к волкам жить уйду, — заявила Ири, услышав, какой подарок приготовил ей на день рождения наш герцог. — Неужели никак нельзя отказаться, мама?!

Я только крепче прижала ее к себе: мы сидели на кровати в своей комнате и держали военный совет.

— Послушай еще вот о чем, — добавила я и пересказала все те доводы, которые мне самой не раз приходили на ум и которые повторил герцог. — Я и впрямь тебя не уберегу, ты слишком красивая, Ири, но всего лишь служанка. А ты знаешь, что случается даже с дурнушками…

Она молча кивнула: о таких вещах дочь моя знала с малых лет, да и как не узнать, когда в замке служанки шмыгают туда-сюда и шепчутся о своих милых, а в деревне так уж и вовсе подобного не стесняются!

— Как ко мне бабушка никого не подпустила, даже не знаю. То ли времена другие были, то ли люди? А еще жив был старый герцог, он, бабушка говорила, виноватым себя чувствовал, что моего деда куда-то отослал, а тот не вернулся, и не велел нас с нею трогать. А нынешний, хоть и знает, что мы родня, а все равно…

— Не лучше племенной кобылы, — гневно фыркнула Ири.

— А кто знает, не лучше ли тебе будет замужем? Как он сказал — на золоте есть, на шелках спать… — пробормотала я.

— Конечно, мужу ноги целовать и до скончания века взаперти сидеть еще с десятком таких же… будто ты никогда не слыхала, как женщины у южан живут!

— Вдруг ты станешь любимой женой?

— А вдруг нет? — Ири обняла меня за шею и положила голову мне на плечо. — Я не пойду замуж, пускай это будет даже самый распрекрасный принц! А он вдобавок вовсе не принц и совсем не прекрасный, ты же видела!

Я видела, конечно. Внук дэшавара Урзы, Алиш, мог бы показаться симпатичным юношей, если б не был так толст. Должно быть, баловали его с раннего детства, сдували с него пылинки и подносили яства, каких только душа пожелает. А поесть южане любили…

Другое дело, что прочие-то и верхом ездили, и с саблями управлялись так, что любо-дорого посмотреть, и плясать были мастера на загляденье, а Алиш предпочитал возлежать на мягких подушках и наблюдать за остальными. Вдобавок капризен он был неимоверно, а еще вспыльчив и обидчив. С вельможами, правда, Алиш держался весьма обходительно и почтительно, но вот прислугу свою мучил несказанно…

А я еще подумала: надо же, для Урзы Алиш — сын любимой умершей дочери, совсем как Ирранкэ для его деда! Вот так каприз судьбы… Они ведь совсем разные! А хотя, говорят, у судьбы двух одинаковых не бывает…

— Что, так и будешь до старости в девицах сидеть? — усмехнулась я, чтобы отвлечься.

— Когда-нибудь встретится… настоящий, — странным тоном ответила Ири. — Как тебе. А нет, так фальшивки мне не надо.

— Не о том мы говорим! — встряхнула я головой. — Так или иначе, рано тебе замуж! Это раньше в тринадцать отдавали, но то во времена моей бабушки… а тебе-то и двенадцати нет. А и исполнится — не отдам!