Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 414

— Вовсе нет. Просто я предпочитаю называть вещи своими именами. К чему тратить время на пустые разговоры, если можно провести его как-то иначе?

— О чем ты? — Фея подняла голову, но так и не взглянула на собеседника, она смотрела только на его отражение.

— О том, что мне хотелось бы взглянуть, что за земли скрываются вон за теми холмами, — Ирранкэ указал вдаль, — да не в этом озере, в отражении, которого нельзя коснуться, а своими глазами. И вместо того, чтобы часами напролет оттачивать на мне искусство красноречия, ты могла бы составить мне компанию. Если у тебя есть невидимые слуги, неужто они не смогут доставить нас туда? Или привести коней?

— За теми холмами ничего нет, — был ответ.

— Как так?

— Очень просто. Существует только то, что ты видишь. — Она повела рукой с веретеном. — Эта долина. Лес и луга, озеро и водопад. Мой дворец, самоцветные пещеры и подземные реки. За пределами этой долины нет ничего.

Воцарилась тишина, которую нарушали лишь птичий щебет, плеск воды да жужжание пчел, трудившихся на куртинке розового клевера (мне показалось, я чувствую его аромат).

— Это — мои чертоги, — произнесла Владычица вод. — Внутри возможно многое. Я даже могу превратить это озеро в бурный океан, пускай и ненадолго. Однако за чертой…

Она снова взялась за пряжу.

— За нею — обычный мир, верно я понимаю? — спросил Ирранкэ.

— Да. И если ты пришел сюда в надежде увидеть чертоги фей — иди и смотри. Я ведь сказала — ты волен входить куда угодно, кроме моих личных покоев. Во всяком случае, до тех пор, пока я сама тебя не впущу, — добавила она.

— О таком я не смею и мечтать, госпожа, — учтиво сказал он, убрав за ухо прядь волос. Шрам на щеке, я заметила, выглядел так, будто с момента ранения прошло не меньше года. В прошлый раз он был совсем свежим. — Однако, прошу, развей мое недоумение!

— О чем ты?

— Во всех легендах о бескрайних землях, которыми владеют подобные тебе, сказано, — произнес Ирранкэ, и голос его вдруг изменился, сделался глубоким и певучим, его хотелось слушать вечно, — о бесконечных анфиладах залов, где пируют и веселятся хозяева и гости, и случайные путники, о дивной музыке, которая льется сама собой, и великолепных балах, о пышных кавалькадах, прекрасных конях, не знающих устали, таких, на которых неделями можно загонять волшебного оленя с золотыми рогами, и охотничьих псах с горящими глазами, чьи зубы острее кинжала… Неужели это просто выдумки? Но ведь ты, госпожа, реальна, выходит, сказители просто приукрасили действительность?

— Нет, — ответила фея, помолчав. Казалось, она тоже заслушалась: веретено замедлило свой нескончаемый бег. — Все, о чем ты говоришь, правда.

— Но тогда… — Ирранкэ выразительно обвел рукой чашу долины, — в чем же дело? Вот это — все, что я могу увидеть?

— Я ведь сказала тебе — это мои чертоги, мои! — Владычица вод вскочила на ноги, чуть не выронив прялку. — Только мои, здесь нет больше никого и ничего! Никого…

Она закрыла лицо руками, и веретено упало в траву.

Ирранкэ, поднявшись следом, осторожно коснулся ее плеча.

— Чем я обидел тебя, госпожа, открой мне?

— О, ты вовсе не обидел меня, — фея издала то ли смешок, то ли сдавленный всхлип, — просто… напомнил.

— Об одиночестве? — негромко спросил Ирранкэ, и она, помедлив, кивнула.

«А он жестокий», — невольно подумала я. Впрочем, об алиях всегда говорили, что им чуждо человеческое сострадание, а уж о милосердии они имеют крайне смутное представление.

— Расскажи мне, госпожа, — попросил он. — Как вышло, что ты осталась одна? Ты же знаешь — я в твоей власти. Я не смогу выйти отсюда и поведать твою тайну кому бы то ни было помимо твоей воли. Так чего ты опасаешься?

— В самом деле, что скрывать? — негромко произнесла она. — Подай мое веретено…

— Прошу, госпожа. — Ирранкэ подхватил его с земли и вложил ей в руку. — И на этот вопрос ответь тоже: почему ты всегда прядешь? Кажется, я ни разу не видел тебя без рукоделия?

— Это часть моего проклятия, — был ответ.

— Но разве фею возможно проклясть?

— А кто сказал тебе, что я фея? Ты вычитал это в ваших легендах? — Владычица вод негромко рассмеялась и снова принялась сучить тонкую нить. — Нет, алий, это не так. Во мне всего лишь половина этой крови, да и та была не слишком чиста, как говорили.

Она помолчала, потом продолжила:

— Ваши сказки не лгут: владения моего народа обширны, прекрасны и изобильны, но лишь тогда, когда принадлежат чистокровной фее. Тогда вся родня, все придворные и слуги могут жить так, как им заблагорассудится, плясать от зари до зари и охотиться хоть на оленей с золотыми рогами, хоть на облачных драконов…

— Значит… — Ирранкэ сделал паузу, — твоих сил хватает на создание лишь этого вот мирного уголка?

Она кивнула:

— Мне не нужно большего.

— А твоя пряжа…

— Проклятие.

— Но как так вышло? Кто это сделал? Расскажи, если это не тайна!

— Не тайна… — ответила она и, снова прервавшись, подняла руку. Я невольно ахнула — пальцы были стерты до крови, и пряжа выходила из-под них окрашенной багрянцем. Как я сразу этого не заметила? — Я прокляла себя сама. Это — вечное мое напоминание о том, что я сотворила со своим народом. Нить тянется и тянется, и так будет до скончания веков…

— Я ничего не понял, госпожа. — Ирранкэ подсел ближе, но она по-прежнему отворачивалась так, что видно было лишь ухо (странное, будто бы вовсе без мочки) да висок. — Объясни, молю!

В голосе его звучал охотничий азарт, и я окончательно осознала: он не видел в этой женщине человека… или алия, себе подобного, одним словом. Для Ирранкэ это была добыча, опасная, но от того еще более желанная, как матерый волк или кабан для охотника…

— Вы похожи, — проговорила Владычица вод после долгой паузы. — Так похожи, что я приняла бы тебя за него, если бы не знала, что времени прошло уже слишком много, а даже алии не бессмертны, в отличие от меня.

— Она говорит о том волшебнике, который украл ключ? — расслышала я шепот Ири.

— Именно, — едва слышно ответил Ирранкэ. — Смотри…

Женщина в его воспоминании коснулась окровавленными пальцами зеркала вод, и в нем отразился второй Ирранкэ. Нет, не он, поняла я, присмотревшись: примерно того же возраста (хотя по алиям сложно понять, двадцать им лет или двести), но у него не было шрама на лице, длинные светлые волосы он собирал в замысловатый узел на затылке, да и одежды такой я никогда не видала. Разве что в замке, на портретах герцогских предков попадались похожие длиннополые камзолы, доспехи и плащи… А главное, заметила я, глаза у этого алия были иными, нежели у Ирранкэ: они ничем не напоминали изменчивую воду, озерную или морскую, — незнакомый алий смотрел словно сквозь бойницы, из черной глубины колодца… в котором, по уверению Ири, днем видны звезды.

И, похоже, Владычица вод рассмотрела эти звезды, потому что теперь перед нами проносился калейдоскоп огней — бал в чертогах фей, где было не протолкнуться от танцующих, а следом — яркие краски цветущих садов, бескрайние пустыни лимонного, рыжего, алого и даже черного цвета, ослепительно-белые пески океанского пляжа и светящиеся волны (я откуда-то знала, что это именно океан, хотя никогда не бывала на побережье), горы и реки, леса и равнины, бесконечное звездное небо и всполохи северного сияния… Мы видели целые вселенные в каплях воды на сорной траве, неведомые письмена на крыльях бабочек; парили в небесах легендарные драконы и громадные птицы, а в океанских глубинах резвились сладкоголосые русалки — они пели вместе с китами, и эти звуки заставляли моряков направлять корабли на рифы в поисках неведомых чудес…

— Вот это я бросила к его ногам, — негромко произнесла Владычица, и снова коснулась воды. Видение пошло рябью и исчезло. — Показала все миры, о каких только слышала, память о которых передали мне предки. Все их тайные уголки, всю давно исчезнувшую красоту… Но и этого ему было мало, а еще он вскоре заскучал, и тогда я выдала ему наш секрет.