Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 471

Вител погорячился: я уже говорила, что шаг у Серебряного ровный, всадника он не стряхнет… А теперь, когда не нужно было выбирать дорогу самой и оглядываться на каждый шорох, я приспособилась дремать верхом. Заметив это, на меня свалили почти все ночные дежурства, а я и не возражала. Днем можно было поспать хоть в седле, хоть на возу, а ночь скоротать у костерка. Опять же ночью и с разговорами не особенно пристают, а я все время боялась сболтнуть лишнего.

Но вечер – вечер был законным временем для беседы. Первый особенно не запомнился: Чарим всучил мне здоровенный котел и велел заняться стряпней. Ручей, по счастью, был совсем рядом, а один из возчиков, Мак, помог принести воды сразу в котле, не то с одним ведром я долгонько бегала бы туда-сюда.

Вител с Чаримом переглядывались, думали, наверно, что я запрошу помощи: разводить костер в такую сырость та еще морока! Я, однако, не забывала, что Ленни Тор – паренек из глухомани, где и камин, поди, самому приходилось растапливать, если он вообще имелся, какие там слуги… А уж если он охотился, то всяко должен уметь развести огонь даже и под проливным дождем!

Меня этому когда-то учил отец, учил Ривон, да и другие показывали и подсказывали, что к чему. По-моему, даже Чарим одобрительно крякнул и подергал себя за тонкий вислый ус, глядя, как я ломаю хворост и отрываю пластины коры, чтобы пожарче взялось. У нас на перевале такие деревья не росли, но я уже давно подсмотрела, как равнинные разжигают костры – никакого трута или высушенного под гнетом мха не надо! Хорошо еще небольшой запас сухих дров везли с собой, потому как нарубить их в лесу можно, но толку-то? Древесина была не просто сырая, а будто нарочно в болоте вымоченная! А на одном хворосте котел долго закипать будет…

В котел, как водится, шло все, что попадало под руку. Марон, еще один возчик, пошел за хворостом и ухитрился сшибить перепелку камнем из пращи – годится! Пращу он, как выяснилось, смастерил для меня – посмотреть, правда ли я умею с ней обращаться. Пришлось мне повторить его охотничий подвиг, пускай и вышло не с первого раза.

Мак нашел упавшее дерево, сплошь поросшее грибами, – тоже дело! Правда, я согласилась бросить их в похлебку только после того, как и Вител, и Чарим, и все остальные заверили, что эти грибы съедобные.

– Матушка рассказывала, – поучительно сказала я, мешая в котле, – как один наш дальний родственник однажды съел незнакомый гриб и…

– Умер? – жизнерадостно спросил Марон.

– Нет, но он три дня видел сны наяву, почему-то считал себя Создателем, сочинил новую Книгу Странствий… правда, потом так и не смог прочесть написанное, а еще чуть было не женился на козе, – совершенно серьезно ответила я, поскольку рассказывала чистую правду.

Грибы вот только были не лесные, а пещерные, они еще красиво светятся в темноте. Горномогучие их очень любят, а вот людям, как выяснилось, лучше не пробовать…

Дружный хохот был мне ответом. Я уже поняла: любая фраза, которую я начинала со слов «матушка рассказывала» или «матушка велела», вызывает такой вот приступ веселья. Ну а поскольку всяческих историй, веселых и не слишком, я знала множество, да и выдумать на ходу могла что угодно, то не отказывалась поразвлечь спутников. Главное было рассказывать любую чушь с самым серьезным выражением лица, и взрослых бородатых мужчин сгибало пополам от смеха. Право, такой успех заезжим актерам (в позапрошлом году такие выступали в княжеском дворце) и не снился!

Веселья, правда, немного поубавилось, когда Вител нашел в своей миске кусок чего-то, подозрительно напоминающего змеиный хребет.

– А что? – удивилась я в ответ на его немой вопрос. – Они вкусные. А голову я выкинул – вдруг ядовитая?

– Надеюсь, лягушек ты туда не крошил? – спросил Мак, с опаской глядя на котел.

– Нет, лягушек лучше жарить, да они уже и не попадаются, на зиму попрятались, – ответила я. – А на эту змею я чуть не наступил, она сонная уже была, вялая… Чего ей пропадать, думаю?

С этими словами я вынула из золы прутик с нанизанными на него запеченными улитками: эти еще не подались на зимовку, под иными лопухами можно было набрать десятка два покрупнее…

Марон сглотнул и отодвинулся подальше, когда я принялась выковыривать улиток из скорлупы.

– Да уж, теперь точно ясно, что ты из голодных краев, – пробормотал Вител.

– Ну-ка, дай попробовать, – протянул руку Чарим, и я охотно поделилась. – Хм… Нет, жареная саранча вкуснее, хрустит! Эти жесткие, как подметка…

– Матушка рассказывала, – произнесла я, прожевав, – где-то далеко на юге водятся улитки размером с мужской кулак. Не мой, конечно, а вот как у Мака. Их нарочно откармливают сочными листьями, а потом запекают или жарят в масле с душистыми травами, и это считается деликатесом, вот.

– Лучше уж змеи, – искренне сказал Марон.

– Да брось ты! Будто никогда речные ракушки не собирал? – встрял Мак. – Они и сырые вкусные! А на морском побережье, я слышал, они не махонькие, как в реке, а во-от такие, с тарелку! За них большие деньги платят, а еще кое в каких жемчуг попадается…

– Про жемчуг я знаю, в речных он тоже бывает, только мелкий и неровный, но вот есть этих гадов… брр!

– А там едят и нахваливают. И ракушки эти, и всяких… забыл…

– Многоногов, – подсказал Вител. – Я раз пробовал – хороши! Но их надо уметь готовить, а то выйдет вроде этих улиток – не вдруг разжуешь. А есть еще твари вроде пиявок, но с руку длиной. Вот эти вкусны, особенно копченые…

– Словом, все полезно, что в рот полезло, – заключил Чарим и добавил справедливости ради: – И обратно не вылезло.

– Это уж точно. Помню я, как ты меня этим вашим тухлым кобыльим молоком попотчевал…

– Не тухлым, а квашеным, понимал бы что!

– Да уж, придумают же люди, – пробормотал Марон, выскребая миску. – Где-то, я слыхал, нарочно плесень на сыре растят, где-то вообще рыбу гнилую едят и нахваливают…

– Да пусть едят, что хотят, – пожал плечами Мак. Они были похожи, как братья, даже удивительно. – Пока мне такое насильно в глотку не засовывают, то и ладно, всяк волен сходить с ума по-своему, я так думаю.

– Ага, это ты об их вот законах гостеприимства не знаешь! – хмыкнул Вител и кивнул на Чарима. – Всю родню обойди, у каждого выпей плошку этой мерзости, иначе обидишь… Ух! Я все на свете проклял, думал, помру…

Они принялись вспоминать, кому в какую историю приходилось попадать, а я потащила котел к ручью, отмывать. Даже хорошо, что мне досталась такая работенка: руки мои, те самые, что предписывалось холить и лелеять в безделье (собаку не моги погладить!), уже не походили на девичьи. Размером, конечно, они все равно уступали юношеским, но зато были исцарапаны, ободраны, местами даже обожжены, а обломанные, не слишком чистые ногти довершали картину.

«Кто так узлы вяжет, ну совсем как девчонка!» – покрикивал на меня первое время Вител. Я и сама замечала, что двигаюсь по-другому, действую иначе, нежели мужчины, и старалась перенять их манеру. Не знаю, показалось мне или же маска помогала, но уже через пару дней на меня перестали орать дурниной за то, что неправильно запрягаю (седлать я научилась, но с упряжными животными прежде дела не имела).

И даже Чарим одобрительно хмыкнул, глядя, как я помогаю Маку управиться со строптивым волом: был в обозе такой, красавец и силач, и воз тянул без понуканий, и вожжей слушался лучше некуда… если сумеешь его запрячь. Иногда это удавалось легко и просто, а иногда разыгрывалось целое представление… Ну а я припомнила, что мне рассказывали на перевале: многие звери почему-то не любят одну душистую траву. Точно такой же я не нашла, перепробовала разные и, наконец, добилась своего: могучий вол негодующе фыркнул, учуяв резкий запах, замычал, попятился, наклонил тяжелую башку… и оказался пленен.

Маска… Мне казалось, она в самом деле подстраивается под то, что я вижу вокруг себя, и как-то переделывает меня. Я даже в седле теперь сидела иначе, подражая Чариму! А просто так переучиться не выйдет, на это не пара дней бы ушла, а пара недель… И от этого становилось тревожно: сумею ли я снять маску, если захочу? Или так и останусь до скончания дней своих Ленни Тором, и то лишь на лицо?