Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 491

– Лучше езжай со мной рядом, там места довольно, говорю же.

Я подождала, пока он поравняется со мной, на всякий случай взяла повод Рыжего в руки, да покрепче, и пустила Серебряного за провожатым.

Сперва в пещере царили непроглядная тьма и тишина: посвист ветра исчез, только цоканье копыт звонко отдавалось под сводами. Потом впереди постепенно начало светлеть, словно там занимался восход, холодный, зимний.

– Это грибы светятся, – шепнула я, и голос мой отдался многократным гулким эхом.

– Те, которые родственник съел? – живо припомнил Чарим, ухмыляясь, огляделся… и ахнул.

Клянусь, его вечно прищуренные глаза округлились, когда он рассмотрел пещеру!

Эта была не так уж велика, у горномогучих побольше, но тоже впечатляла.

Своды уходили в высоту – только по мерцающему свету грибов, гроздьями растущих на влажных стенах, можно было примерно определить, где заканчивается пещера. А может, вовсе не заканчивается, так и прорезает всю гору до самой вершины – видала я и такие. В них, бывает, проникает солнечный или звездный свет очень редко, только в особые дни, а то и годы, и горномогучие почитают такие места священными.

Там, где свод поднимался обратными ступенями, со ступеней этих свисали громадные каменные сосульки, а снизу им навстречу росли такие же. Кое-где они уже сомкнулись – теперь будут становиться все толще и толще, пока по ним сочится вода.

Пол был достаточно ровным: когда-то его выгладила подземная река, а потом иссякла или поменяла русло. А может, она наполняется только весной, когда тают снега на вершине, и по ущельям несутся бурные потоки, которые не то что всадника с лошадью могут уволочь – они ворочают валуны размером с дом!

Но не это заставляло остановиться и в изумлении смотреть по сторонам. Темные стены пещеры были сплошь усеяны самоцветами: самый маленький с голубиное яйцо размером, а самый большой – не меньше мужского кулака. Огненно-алые и травянисто-зеленые, золотисто-желтые и опалово-голубые, небесно-синие и грозово-лиловые, опаловые, искристые и матовые, они заманчиво сияли в мягком свете…

– Вот это да… – Чарим выговорил это едва слышно. – Это что такое, Ленни? Чья-то сокровищница? Или святилище этих… как их? Горномогучих? Тогда понятно, почему лучше ничего не трогать!

– Нет, не сокровищница и не святилище, – покачала я головой. – Просто пещера, их немало таких. Едем! На выходе покажу тебе, кто ее хозяин…

Лошади ускорили шаг – им не нравилось здесь, и немудрено! Чарим вертел головой по сторонам, и, что удивительно, я не заметила в его взгляде алчности, вожделения, только изумление и восторг.

– Надо же, красота какая, – прошептал он. – Неужто это само собой получилось? И не скажешь! Ну просто дворец, да не княжеский, куда ему… Короля какого-нибудь подгорного, а то и божества, разве что трона не хватает!

«Интересно, а Райгор удержался бы? Или все же попытался коснуться сокровищ? – подумала я. – Если Мадита сказала правду о семейной алчности Керрисков, то он мог бы не устоять! Одного среднего камушка хватило бы, чтобы содержать двор минимум полгода…»

Чутконосый снова фыркнул, давая понять, что выход близко. В самом деле – повеяло свежим ветерком. В пещере не было душно, приток воздуха имелся, но в ней стоял своеобразный запах: острый, грибной и еще немного маслянистый, сладковатый.

– Сейчас покажу кое-что, – напомнила я, остановив коней у выхода, спешилась и подобрала камешек, а потом снова взобралась на Серебряного. – Гляди на сокровищницу подземных королей, дядя Чарим!

С этими словами я запустила камешком в стену подальше от нас. Мгновение-другое ничего не происходило, а потом… Потом самоцветы пришли в движение, послышался нарастающий шорох движения множества маленьких лапок, и в свете особенно яркой грозди грибов мы смогли рассмотреть тварь, напоминающую сколопендру в руку длиной и соответствующей толщины. «Драгоценный камень» оказался ярким наростом на ее голове.

Шорох и поскрипывание суставчатых тел нарастал, побеспокоенные твари тревожили соседей, и вскоре вся пещера пришла в движение: казалось, будто шевелится на ветерке задетая кем-то вышитая драгоценностями занавесь.

– Едем скорей отсюда… – сдавленно выговорил Чарим, и я развернула Серебряного. – Ну и жуть… Они, поди, ядовитые?

– А как же, – ответила я. – Понимаешь, что будет, если попробовать схватить такой камушек?

– Сожрут… А что они едят-то тут? – спохватился он. – Вряд ли тут много проезжих!

– Вроде бы слизней – те до грибов охочи, ну и другую живность тоже – ту они блеском приманивают и запахом, чувствуешь? И если слизняка съесть просто, то с некоторыми тварями и эти вот сокровища не враз справятся, потому и ядовитые, – пояснила я. – Я как-то видела в одной такой пещере скелет… не знаю, кто это был, но размером побольше вола и о шести лапах. Не представляю даже, откуда такое чудо могло забрести!

– А откуда ты столько об этом знаешь?

– Отец показывал, – пояснила я. – Потому что поди знай, куда я могла забрести с чутконосыми по тайным тропам. Так схватила бы – дети же любят яркое! – и все…

Он невольно поежился, а я добавила:

– Это еще ерунда, дядя Чарим, если многоножек не трогать, они безобидные. Но тут есть и кто похуже, и лучше бы нам с ними не сталкиваться…

– Вот тут полностью согласен! – честно сказал он. – Ну? Куда дальше?

– Веди, друг, – попросила я, и чутконосый снова побежал вперед, то и дело принюхиваясь.

Нам повезло: ничего по-настоящему опасного не встретилось. Разве что Чарим, остановившись по нужде, засмотрелся на танец теней (это не снежные призраки, тени обитают только на тропах), решил, что за поворотом кто-то маячит, и… Если бы не чутконосый, чувствительно прихвативший исследователя за лодыжку, мой спутник мог и уйти в неведомое!

– Неужто тут водятся такие паучищи? – опасливо спрашивал он, указывая на гигантские каменные паутины, слабо искрящиеся в звездном свете.

Были они самых разных форм: и колеса в разы больше тележных, и беспорядочное переплетение белых тонких нитей, и подобие люлек…

– Нет, вот те ветром выдуло или вымыло водой, – указывала я, – видишь, какие неровные? Это мягкий камень, легко истачивается. А вот те, которые на иглы похожи, сами выросли, ну, как столбы в пещере. Они твердые, но хрупкие, и осторожно с ними: обломки очень острые, игольчатые и тонкие, вопьется в руку или даже коню в ногу – мороки не оберешься.

– Да… много у нас в степи чудес, а тут, пожалуй, побольше будет, – сделал неуклюжий комплимент Чарим. – Ленни, а я никак не соображу, сколько мы уже едем? По здешним звездам ничего не поймешь, они будто вовсе не движутся!

– Скоро уже рассветет, – ответила я, глянув на чутконосого.

– Может, вздремнем часок-другой? Я-то привычный, а ты, помню, поспать любишь, но обычно-то в седле носом клюешь, а здесь так нельзя, верно ведь?

– Не стоит, – кивнула я. – Но я накануне выспалась, так что нестрашно! Скоро выберемся с тропы, тогда можно будет и передохнуть, и поесть. А здесь ни спать, ни огня разводить не нужно. Мало ли кто может мимо пройти, не мы одни этими тропами пользуемся…

Когда мы вышли на широкое плато, уже рассвело, и Чарим выдохнул с облегчением.

– Вот уж жути натерпелся, – честно сознался он, вынимая из вьюка хлеб и сыр. – Вроде и не случилось ничего, а все едино мороз по коже! Не человеческие это места, не дело людям по таким тропам ходить…

– Что же делать, если другого выхода нет? – пожала я плечами, уписывая ломоть ветчины (Чарим изрядно поживился в кладовых). – А мерзнешь ты потому, что плащ у тебя нараспашку.

– Тьфу ты, верно, – усмехнулся он. – Там-то не особенно дуло, а здесь ветерок порядочный, хоть и не такой, как в окрестностях Раве! Что, Ленни, дальше-то нам в какую сторону? Я этих мест вовсе не знаю, командуйте вы с этим мохнатым…

– Погоди, передохнем немного, а я пока быстрокрылого позову, пусть расскажет, что в округе. Тогда и будем решать.