Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 686

— То есть работники возмутились? — попытался я прервать поток красноречия.

— Да, сеньор, кажется, даже убили кого-то, охранника или управляющего… Были волнения, их усмирили, но в рудниках лучше не стало… Бежать оттуда нет смысла, там хоть кормят, пусть и скудно, а иначе не проживешь. Работы мало, — вздохнул он и бдительно осмотрелся. В холле больше никого не было, и портье прошипел: — Это все правительство виновато! И гринго! Не пускали бы их, мы бы жили спокойно…

— Хорошо, но причем тут Стрелок? — снова вклинился я в его горячий монолог. — Ему-то что нужно?

— Прогнать гринго и вернуть людям землю, — уверенно сказал портье и снова зашептал: — Говорят, кто-то из его родных погиб в шахте. Еще говорят, что гринго обидели его возлюбленную, и теперь он мстит!

— И как мстит? — полюбопытствовал я.

— Он грабит владельцев рудников и их прислугу, — последовал ожидаемый ответ. — Как-то он разорил обоз, который вез провиант на шахты подле Кампочиты, сжег повозки, а провиант раздал бедным…

— Погодите, но этак выходит, что рабочие остались голодными, — нахмурился я.

Портье задумался.

— Нехорошо вышло, — согласился он. — Ну так пеоны тоже голодают, второй год неурожайным выдался. Потом Стрелок еще сжег мануфактуру, у нее тоже хозяином гринго… об этом даже в газетах писали!

— Ага, а работники этой мануфактуры оказались на улице или в шахтах, — кивнул я. — Понятно, сеньор. Благодарю за предупреждение, вот вам за труды… Всего доброго!

— Удачи, сеньор, и да хранит вас Святой Януарий! — крикнул он мне вслед.

Пока портье организовывал транспорт, я решил отдохнуть и посоветоваться с рунами: мне в голову не приходило ничего путного, и любая подсказка была кстати.

Вынутая из мешочка руна тейваз ситуацию не прояснила: война, справедливость, мужество, борьба… А главное, глядя на руну, так похожую на описанную портье «стрелочку», я понял — вряд ли мне удастся уклониться от встречи с этим загадочным Стрелком. Что ж, поглядим, кто из нас стреляет лучше, подумал я, вынув из саквояжа револьвер. Вдруг и правда попадутся бандиты?

«Если я доживу до того момента!» — мрачно думал я немного позже, трясясь в повозке, которая немилосердно подпрыгивала на булыжной мостовой, скрипя несмазанными колесами. Ничего общего с моим роскошным автомобилем, его плавным ходом…

Стоило мне подумать, что я разворчался, будто древний старик, как меня посетило прекрасное видение. Из маленькой цветочной лавки вышла прелестная девушка лет шестнадцати, вряд ли больше, невероятно похожая на Инес, какой та была во времена нашей первой встречи. Те же большие темные загадочные глаза, роскошные черные волосы, такое же простенькое платье… Правильно, чего ради заворачивать экзотический цветок в яркую упаковку, если он хорош сам по себе?

— Останови, любезный, — попросил я возницу и выпрыгнул из повозки… Ну как выпрыгнул, скорее уж, степенно выбрался. Точно, старею. Пора обзаводиться тростью и моноклем!

— Чего желает сеньор? — ослепительно улыбнулась мне навстречу юная красавица.

— Первый раз вижу такое великолепие, сеньорита, — сказал я не без намека и обозначил поклон.

— Так выбирайте, сеньор! — она обвела жестом свои владения. — Конечно, в ваших холодных краях такого не сыщешь… Желаете порадовать даму сердца? Вот розы на любой вкус! Или возьмите георгины, это символ нашей страны, вы знаете?

— Да, читал, — улыбнулся я. — Другого символа страны у вас не найдется? Я имею в виду, кактусов?

— Сеньор! — она едва не потеряла дар речи. — Да кто же в своем уме станет платить деньги за эти сорняки? Вон за городом их пруд пруди, берите любой!

Я мог бы сказать, какие деньги иногда платят любители за особо редкие экземпляры, но не стал — все равно ведь не поверит.

— Вам нужен букет на свадьбу? На похороны? На крестины? — бойко стрекотала цветочница. — Скажите же, сеньор, и я выберу вам самые лучшие цветы!

— Хм, — сказал я и подумал, что могу и задержаться ненадолго. Не настолько я стар, а девушка так стреляет глазками, что…

— Кончита! — раздался громовой голос, и из внутренней части лавки выступила монументальная матрона. Она запросто могла бы меня задавить или придушить, если бы обняла, но я совершенно не жаждал припасть к ее могучей груди. — Сколько раз я говорила тебе не болтать попусту, а заниматься делом? Вместо того, чтоб строить глазки гринго, подмела бы лучше, перед людьми стыдно!

Она перевела взгляд на меня и спросила уже совсем иным тоном:

— Так чего желает сеньор?

— Мне нужен цветок в петлицу, — вежливо ответил я.

Обзаведшись цветком георгина, я снова забрался в повозку и велел Педро трогать потихоньку. Совсем потихоньку, тише обычного, потому что я уже отбил себе всё, что только можно. Лучше бы верхом поехал или пешком пошел, право слово… Но верхом я не ездил уже давно, так что вряд ли чувствовал бы себя комфортнее. Ходить же пешком белым господам тут не принято, не поймут.

Приметив по другую сторону улицы лавочку со всякой всячиной, я не выдержал, снова велел остановиться и за пару песо купил шляпу с широченными полями (местные называют их сомбреро, если не ошибаюсь), дамский веер и набитую конским волосом подушечку. Да, я выглядел крайне экстравагантно, но зато мог путешествовать с определенным комфортом.

За городом стало получше: конечно, на грунтовой дороге попадались колдобины, но это все же не непрерывная тряска на булыжнике! Педро что-то напевал себе под нос, я обмахивался веером, изнывал от жары и жалел о том, что не купил вуаль — пригодилась бы от мух.

Через пару часов мы остановились на привал: во-первых, настало время сиесты, а заставить местного хоть что-то делать, когда у него сиеста, невозможно даже за большие деньги. Ну а во-вторых, жара стояла невыносимая, так что мы укрылись в тени чахлых акаций, перекусили, мой возница улегся поспать, накрыв физиономию шляпой, а я разделся до рубашки и тоже прилег. Правда, спать не хотелось, и я поглядывал по сторонам — вдруг попадется какой-нибудь интересный кактус? Но увы, пока видны были лишь опунции, а у меня их и так предостаточно. Что ж, может, позже…

Когда сделалось немного прохладнее, мы снова двинулись в путь. Педро клевал носом на облучке, смирный мул плелся вперед без понуканий, и я надеялся, что до темноты мы успеем добраться до ночлега — ночь тут наступает мгновенно.

Разумеется, никуда мы не успели, ночевать пришлось на подвернувшейся ферме. Я ничего не имел против, хотя любопытные детишки так и норовили потрогать настоящего гринго (а если выйдет, то и стянуть что-нибудь на память, хотя я и так отдал им всю мелочь). Ужин, правда, был скуден, а на мой деликатный вопрос хозяин только махнул рукой:

— Второй год неурожай. Засуха, сеньор! Мы молим Деву Марию о дожде, да только его нет и нет… Река совсем обмелела. Ее и так-то курица вброд перейдет, а тут, считай, пересохла, одни лужи на дне. Колодцы уже не спасают…

Я задумался.

— Говорят, — сказал Педро, — это снова из-за гринго, не в обиду вам, сеньор, я имел в виду янки, вроде бы вы так их называете?

(Я понял — это точно родственник портье, они выражались совершенно одинаково.)

— Ничего-ничего, продолжайте, — попросил я, давясь огненно-острой начинкой блинчика из кукурузной муки.

Консул хотел слухов и сплетен? Он их получит!

— Так вот, они хотят построить там, на выходе из долины, какую-то станцию, чтобы вертела колеса, которыми воду из шахт откачивают. И еще свет давала.

— Электростанцию? — подсказал я.

— Вот-вот, ее самую! Только они для того сперва выход из долины перекрыли… А там деревня была, кум мой оттуда успел уехать, как почуял неладное, слава святому Себастьяну! Затопило там все… Говорят, если забраться повыше, видно, как под водой крыши торчат. Была долина — стало озеро, — пригорюнился Педро.

— Так вот почему река пересохла! — хлопнул себя по лбу наш гостеприимный хозяин. — Она же с гор течет, как раз оттуда! Мерзавцы!

— Ничего-ничего, как построят эту свою станцию, будет у тебя в доме фонарь без свечи, сам собой станет гореть, — просветил его Педро, подумал и добавил: — Только стоить он будет, наверно, как вся твоя земля.