Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 809

— Обедом, — поправил Эмиль. — Время завтрака уже часа два как прошло.

— Хорошо, хорошо, обедом… — смирился Вернер. — Ну где же он? Только что я слышал…

Душераздирающие звуки, с утра держащие Эос в напряжении, раздались снова, причем в изрядном отдалении. Теперь в этом невыносимо пронзительном вое можно было различить сладострастные нотки и неподдельное отчаяние.

— Юпитер, — вздрогнул Эмиль. — И давно он так?

— Неделю уже, — вздохнул Вернер. — Я его в Эос привез, думал, тут он успокоится… как бы не так!

— Только я одного не понимаю, — приостановился Эмиль. — Какого черта он так разоряется сейчас, в разгаре зимы? Если я ничего не путаю, брачный период у животных наступает весной. Даже выражение такое бытует — «мартовский кот»… А твой?

— А что — мой, — буркнул Вернер, однако не без скрытой гордости в голосе. — Еще, знаешь ли, есть поговорка — «хорошему коту и в декабре март»!

Эмиль фыркнул и сбился с шага.

— Ты знаешь, по-моему, он опять улизнул, — сказал он, прислушиваясь к стонам страдающего без любви кота. — Это безнадежно.

— На валерьянку, что ли, приманить? — задумчиво произнес Вернер, почесав в затылке, отчего его и без того не слишком аккуратная прическа превратилась в сущее воронье гнездо.

— И почему ты его не кастрируешь? — спросил жестокосердный Эмиль, видимо, представив, на что будет похож Эос, пропахший валерьянкой и оглашаемый воплями пьяного и сексуально неудовлетворенного кота.

— Ты с ума сошел?! — Вернер воззрился на приятеля с неподдельным возмущением. — Чтобы он превратился в толстый пуфик и сутками дрых? На кой черт мне ленивая жирная тварь вместо настоящего зверя? Да как у тебя вообще язык повернулся сказать такое — кастрировать Людвига?!

Двое молоденьких сотрудников, услышав последние слова, откровенно шарахнулись в сторону, провожая двух столь уважаемых господ потрясенными взглядами округлившихся глаз. Эмиль представил, какие слухи поползут по Эосу буквально через полчаса, а главное, как отреагирует Людвиг Вольт, когда эти слухи до него доберутся…

— Ты не мог бы говорить на полтона потише? — произнес он сердито. — Или хотя бы думать, что именно ты говоришь!

Вернер призадумался на секунду, припомнил свои слова и разразился совершенно неприличным хохотом…

Увы, далеко не у всех в это тихое пасмурное утро было столь лучезарное настроение. К примеру, Алистер Мэрт пребывал в глубоком унынии: Юпитер невесть с чего ограничила доступ к тем файловым ресурсам, в которых он привык время от времени шарить, как для собственного развлечения, так и в корыстных целях. Теперь Алистер пребывал в некотором недоумении по поводу столь странного поведения Юпитер и размышлял, не следует ли ожидать от нее еще и санкций, что, понятное дело, было бы крайне неприятно.

Также находился не в духе Бертран Уэйн, последний рабочий период которого затянулся на тридцать с лишком часов и заканчиваться определенно не собирался. В этом не было ничего особенно страшного, Бертрану приходилось работать и по трое суток без перерыва, но на сей раз положение усугублялось тем, что кроме обычных проблем ему приходилось заниматься еще одной — жители одного из кварталов закатили настоящую истерику, протестуя против строительства нового медцентра. Дескать, они не желают, чтобы в непосредственной близости от их домов собирались толпы народу с неизвестными болезнями! Бертран не сомневался, что при поддержке парочки отрядов полиции он разберется и с этим несанкционированным митингом, но для того, чтобы получить эти пару отрядов, надо было найти Вернера, а тот, как назло, куда-то запропастился.

А вот секретарь Первого Консула, напротив, находился в самом приятном расположении духа. А, спрашивается, с чего бы ему быть неприятным, если сама жизнь казалась ему прекрасной и удивительной?

С текущими делами Элли Трейси разобрался достаточно быстро, да, признаться, не так уж много у него было работы. Иногда, правда, случался аврал, и тогда только успевай поворачиваться, разбираясь в завалах документов, потому что Первый Консул, Блонди, приятный во всех отношениях, тем не менее, терпеть не может копуш. Особенно когда находится в том особенном рабочем настрое, когда даже секундное промедление способно вывести из себя. А вот выведенный из себя Кристиан Норт — это не то зрелище, которое можно было бы порекомендовать для укрепления нервной системы.

Но в это уютное сонное утро ничего подобного не наблюдалось, а сам Кристиан еще не соизволил появиться на рабочем месте. Ничего удивительного в этом не было — накануне он засиделся до глубокой ночи, а потому мог позволить себе небольшую поблажку и немного проспать.

Впрочем, намного опоздать Кристиану все равно не удалось, привычка к жесткому режиму оказалась сильнее… Однако никакой охоты заниматься рутиной не было и у него. (Пожалуй, не отлынивали от работы в это утро только двое: Людвиг Вольт, что неудивительно, и Рауль Ам, что также было вполне закономерно. Насчет Себастьяна Крея сказать что-либо было затруднительно, поскольку сей субъект в очередной раз покинул Амои и растворился на просторах космоса. Несомненно, исключительно для того, чтобы влипнуть в какую-нибудь историю…)

Вероятно, весь день прошел так же сонно и неторопливо, если бы полчаса спустя в кабинет Первого Консула не ворвался с треском (то есть вломился еще более бесцеремонно, нежели обычно) Вернер Дирк. Взглянув на него, Кристиан сразу заподозрил неладное. Подобное выражение лица Вернер обретал только в самых серьезных случаях. Тогда с него слетала вся наносная «придурковатость», как выразился однажды какой-то агрессивно настроенный деятель из Федерации, от обычной паранойи не оставалось и следа, и Вернер становился похож на гончую собаку, идущую по кровавому следу. (Правда, сейчас он больше напоминал сеттера, напряженно замершего в стойке.)

За ним последовал Эмиль Кан, на лице которого тоже не наблюдалось обычной языительной усмешки. Словом, физиономии у обоих были такие, что Кристиану мгновенно стало ясно — случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Что?… — отрывисто спросил он, забыв поздороваться.

— ЧП, — ответил Эмиль. — Крис, я ввел чрезвычайное положение, как только об этом услышал. Иначе…

— Услышал о чем? — перебил Кристиан. Иногда подчиненные доводили его до исступления, несколько забывая о том, что он все-таки не всеведущ.

— Захват заложников в универсаме, — мрачно откликнулся Вернер. — Крис, давненько мы так не вляпывались…

— Так… — Кристиан разом обрел всегдашнюю собранность. — Подробнее, пожалуйста. Что за универсам, что за заложники, кто их захватил?

— Давай карту города, — велел Вернер и, когда Кристиан развернул на своем терминале голографическую карту, ткнул пальцем в самую окраину Мидаса. — Вот тут находится новый торговый центр. Довольно дешевый, надо сказать, поэтому народу там всегда полно. Там всего два этажа. Так вот, эти мерзавцы окопались как раз на втором, так что подобраться будет трудненько…

— Кто в заложниках? — снова перебил Кристиан, готовясь услышать худшее: скажем, что в заложники взяты граждане Федерации, за которых требуют многомиллионный выкуп.

— Почти двести человек, Крис, — ответил Вернер. — В основном старики, женщины и дети. День же, они все за покупками и…

— О Юпитер!!! — Кристиан схватился за голову. — Требования выдвигались?!

— А как же, — отозвался Эмиль, все это время хранивший на лице выражение глубокой скорби. — Требование одно — выпустить на свободу того замечательного террориста, Салли Мердока, которого Вернер два года отловить не мог. Его взяли в прошлом месяце. Ну и, само собой, обеспечить им зеленую улицу до космопорта, плюс свободный вылет. Только и всего.

Кристиан скрипнул зубами — Мердок, упертый «левый» деятель и талантливый подрывник, и в самом деле доставил немало хлопот, и его арест стал настоящим избавлением. Выпускать его на свободу… Но двести человек!..

— Так… — вновь произнес Кристиан. — Теперь подробнее. Захват здания возможен?