"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Мазуров Дмитрий - Страница 1019

— ДУН-ДУН-ДУН-ДУН-ДУН! — продолжил работу пулеметчик и сзади за Инноске встали остатки семьи, два десятка парней с оружием. У кого револьверы, у кого — китайские «Калашниковы», кто с обрезом, сделанным из охотничьего ружья, так обожаемые ганстерами «лупары». Незаменимая вещь в ближнем бою накоротке, в зданиях и коридорах, в городских условиях.

— Нам снять пулеметчика? — спрашивает у Инноске кто-то сзади. Инноске открывает рот, чтобы сказать, что пулеметчика снять — это еще суметь надо, вряд ли он там без второго номера, без защиты с тыла, и вообще, прежде чем лезть куда-то, где стреляют из пулемета — надо бы узнать, что там происходит… а они все тут вообще пушечное мясо, только в уличные драки и умеют. Но тут у подножия водонапорной башни появляется фигурка в белом кимоно, в белом кимоно с огромными красными гиацинтами на нем, и он закрывает рот, так и не сказав ни слова.

— А я смотрю вам все мало. Что же… сегодня больше веселья… — говорит фигурка и поднимает руки над головой. В неверном свете отблесков пулеметного огня Инноске замечает взблеск длинного клинка, словно бы продолжающего ее руки.

— Если среди вас есть мужчина — вызываю его на бой — говорит фигурка в белом кимоно и Инноске понимает, что красные пятна на белом кимоно — это не гиацинты.

— Это же та девка у ворот! — выкрикивает один из его людей сзади и раздается щелчок взводимого курка. Он — не глядя, опускает руку на револьвер говорившего и принуждает того опустить руку. Вот оно — решение. Она — человек шиноби, который служил Куме. Кума с его и ее помощью очистил семью от скверны. Кума — знал, что может произойти… может быть и не зря этого паренька между собой называли «байстрюком Кумы», дескать нажил он его, когда с куноичи Ига крутил, а потом те уже его воспитали в горах, как и положено шиноби, как и положено наследнику. Наследнику. В голове у Инноске наконец прояснилось.

— Всем стоять — приказал он и засунул ненужный револьвер в карман. Сделал шаг вперед, в девушке в белом, которая стояла как статуя, подняв над собой свой клинок. Сделал шаг и опустился на колено.

— Мы — то, что осталось от семьи Кума — сказал он, опустив голову: — и мы ищем его внебрачного сына, Кенту-сама. Мы ищем его, чтобы принести клятву верности и предложить наши кулаки, наши головы и наши сердца тому, кто поведет нас за собой…

— Да… что ты несешь! — раздается восклицание сзади, тотчас превратившееся в сдавленный крик боли. Инноске не поворачивает голову. Все происходит так, как и должно, остатки людей Хиро все же еще… но у них есть выбор. Либо присоединится к нему, либо — погибнуть.

— Это… неожиданно. — девушка опускает свой меч: — а… вы точно уверены, что Кента — внебрачный сын Кумы? Хм… это многое объясняет…

— Видел я как он двигался, пока людей Хиро крошил — гудит сзади кто-то из его парней: — точно, как Кума-сан в молодости!

— И он пытался отомстить за смерть своего отца — добавляет Инноске: — мы будем последними ублюдками без чести, если не поможем сыну сохранить наследие его отца!

— Что же. Я совру если скажу, что нам не нужна ваша помощь. Меня зовут Сора и я — клинок в руке Кенты-сама. — кланяется девушка, убрав меч в ножны: — надо бы с фланга их обойти.

— ДУН-ДУН-ДУН-ДУН-ДУН! — раздается очередь над их головами. Сора морщится и прикладывает руку к уху. Инноске — кивает. Он тоже недолюбливает все это современное оружие и с удовольствием решал бы все вопросы в поединке на мечах… к сожалению прогресс делает это невозможным.

— А ведь мы могли бы вас застрелить — говорит он: — вы совсем о себе не думаете, Сора-сан.

— Не могли бы — отвечает Сора: — у меня еще дел полно. Хватит разговоров, атакуем по флангу, сейчас я Бьянке скажу, чтобы она и нас из пулемета не пригасила…

Глава 30

— ДУН-ДУН-ДУН-ДУН! — гвоздит пулемет, прижимая всех к земле. Где-то заходятся в истерике полицейские сирены, хлопают ответные выстрелы, что-то кричат, но пока грохот пулемета остается доминирующей нотой в какофонии музыкального сопровождения пьесы «Как Кента-кун всем окружающим проблем доставил». Ах, да, а еще и жизнь свою под откос пустил. Если хотя бы десятая часть того, что мы тут натворили станет известна следственным органам и широкой общественности… стану я знаменитым на всю страну. Книгу смогу написать… правда из тюрьмы. В конце концов может быть, этот случай наконец продавит законодателей, и они примут-таки тот закон о «смертной казни для несовершеннолетних за резонансные преступления». Тогда и книгу написать не успею. И как мое «зайти и выйти, приключение на пятнадцать минут» — превратилось в это?

Винить тут некого, только самого себя, не удержал Темного на привязи, дал ему сорваться, погулять, разгуляться, даже с некоторой такой злорадной радостью дал — на, мол, подавись. Знал, что ни к чему хорошему не приведет, знал же. Может быть, я сам себя саботирую? Может быть судьба у меня в этом мире — показать всем как не надо. Научить, так сказать. Как говорят в конце воскресного детского шоу — сегодня мы многому научились, дети. Надо держать в узде свои импульсы, надо быть послушными и покорными, а если вдруг вы задолжали кому — не надо его сразу убивать… так? Внутри меня нарастает чувство протеста. Вот черта с два. Кума знал, что он делал, он фактически обращал меня и Бьянку в рабство… при этом я еще мог сделать шаг в сторону, но тогда я бы и себя сам не уважал бы потом. Оставить ее наедине со своим долгом и Кумой… какой же я тогда мужчина? What is kind of man? Ну нет. Кума-сан просчитался только в одном — не ожидал он от меня такой прыти… ну так пока меня недооценивают, это неплохо. Преимущество.

Пулемет перестает долбить, наступает неожиданная тишина. Где-то неподалеку завывают сирены полицейских автомобилей, они все никак не приедут, и я не могу их винить, куда там патрульным вроде Ои и Морико — с их смешными шапочками и револьверами против пулемета, тут надо штурмовую группу вызывать с тяжелым оборудованием, с баллистическими щитами, снайперами и гранатометчиками. И то… никакой баллистический щит семь шестьдесят два на пятьдесят один не удержит…

Кроме того, это нам кажется, что мы тут уже вечность, под перекрестным огнем, а времени на самом деле едва пять минут прошло, не успевает кавалерия, тем более не успевают подразделения полицейского спецназа, есть тут такие.

— Так что?! — кричит мне Широ: — есть мысли? Вот сейчас у нее патроны кончатся и… — и он может не продолжать. Кончатся патроны — поднимут головы сектанты, откроют свой огонь на подавление, под прикрытием этого огня — подойдут ближе и закидают нас гранатами. Погоди, какие гранаты, может и нет у них гранат, это все-таки не полномасштабная война, это не войсковое подразделение… откуда у них гранаты? Все равно — подойдут поближе и перестреляют нас как в тире, сейчас нас спасают бетонные блоки, но стоит парочке зайти сбоку и …

— Широ-сан, прикроете меня? — спрашиваю я, приготавливаясь к рывку. Смысл рывка из-за убежища состоит в том, чтобы оказаться на расстоянии двух метров от него прежде, чем те, кто целится — смогут перенести прицел. Но это одноразовая фишка, второй раз такое не прокатит. Будут стрелять на упреждение. И даже так — придется рвать изо всех сил, а сил у меня сейчас не так много, тело как будто ватное и слушается с едва заметным замедлением, словно сигнал по нервам проходит междугороднее сообщение — через Токио и обратно. Но сидеть на месте — самоубийство, мне надо добежать до забора, мне надо попасть в Логово, там еще лежат на полу тела сектантов, там еще есть как минимум две штурмовые винтовки, забраться на крышу и уже оттуда пойдет совсем другой разговор. Смогу ли я добраться до Логова? Если Широ обеспечит мне секунд десять интенсивного прикрывающего огня — то да. Не гарантировано, конечно, но шанс есть. И сколько еще у нас есть времени, неужели сектанты такие отмороженные что готовы в бой с полицией… нет, даже с полицейским спецназом вступить? Штурмовая группа их по асфальту как мягкое масло по хлебу размажет.