"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Мазуров Дмитрий - Страница 613

— Да что ты будешь делать! — восклицает Отоши: — я не вижу его и все! Как ты так бьешь? То есть я вроде вижу, но его нет. А потом — сразу есть. Это какой-то подлый удар!

— Да нет тут никакого секрета — отвечаю я: — потом покажу. Продолжаем?

— Конечно! — Отоши срывается в атаку, он дергает меня джебом, у него явно приготовлена комбинация, но я не даю ему ее сделать, сбивая его руку в сторону и выбрасывая свою вдоль ее.

— О! Неплохо, неплохо… — Отоши оттягивается назад и снова атакует, я блокирую, ухожу, разрываю дистанцию, поставив себе задачу продержаться как можно дольше без встречной атаки. Сейчас мы тратим энергию одинаково — я уходя и сбивая атаки, а он — атакуя. Мы кружим по рингу и я горжусь теми моментами, когда мне удается хорошо поднырнуть под размашистый хук, погасить энергию прямого удара — шагнув вперед и приняв его на перчатки, или вовсе — зайти ему за спину.

Впрочем, надолго нас не хватает и вот мы оба уже тяжело дышим, опустив перчатки.

— Молодец — выдыхает Отоши, едва успокоив дыхание: — надо тебя Иназаве-сенсею показать. Может ты талант и вундеркинд. Где раньше занимался?

— Э… нигде? Сам по фильмам и интернету — заявляю я заранее заготовленную версию. В принципе технически верно — Кента ничем таким и не занимался.

— О! Значит точно талант. Ну, погнали! — он снова поднимает перчатки, и я погружаюсь в привычный мир расчета траекторий и движений, тактики и стратегии. В эти минуты мозг словно бы освобождается от груза привычных проблем и становится свободным, время пролетает незаметно, и только когда ноги начинают подкашиваться от усталости — мы прекращаем работу в паре.

— Покажешь? — спрашивает меня Отоши, когда мы сидим на лавочке вместе, восстанавливая дыхание. Я отпиваю воды из бутылки и киваю головой.

— Что показать? — спрашиваю я.

— Как ты так джеб бьешь, что я пропускаю — говорит Отоши: — у тебя есть секрет!

— Пфф… нету там никакого секрета. Просто быстро бьешь и все.

— Нет, нет, нет. Я же вижу его, а ничего поделать не могу, не успеваю.

— Начать с того, что ты его не видишь. Не можешь ты его видеть. Ты видишь движение плеча и только тогда, когда уже поздно. Ладно, вставай — мы встаем и снова одеваем перчатки.

— Вот смотри — я веду рукой, обозначая джеб, он подставляет перчатку.

— Это я вижу, когда ты так показываешь — говорит он.

— Давай я с места ударю — я ударяю, и он снова подставляет перчатку.

— Я его вижу — говорит он: — но почему на ринге я не мог ничего сделать?

— Контекст. — отвечаю я: — я же не наношу удар так как сейчас — стоя на месте. Вот смотри, защищайся… — я делаю подшаг в сторону, обозначаю выпад, он поднимает перчатку, но удара нет, а тем временем расстояние между нами уже скрадывается — на пять сантиментов, но все же… следующее движение — еще пять сантиментов и вот уже моя перчатка совсем рядом с его лицом и … джеб! Вернее — знаменитый однодюймовый удар. Сейчас — скорее толчок в четверть силы. Отоши откидывает голову и потирает перчаткой скулу.

— Ага — говорит он: — кажись понял. Давай-ка я тебе покажу… — он приседает и обозначает выпад, скрадывая дистанцию, уходит в сторону и выбрасывает руку. Я сбиваю руку в сторону.

— Правильно. — говорю я: — верно понял. Только тут знания мало. Тут надо навык тренировать.

— Угу. Спасибо за науку. Буду отрабатывать — кивает он: — а ты, кстати, очень много отбиваешь, руками работаешь, когда подставкой можно защититься. Неэкономно. Энергии много тратишь.

— Так подставки можно только в перчатках делать — отвечаю я: — на улице так не закроешься, лучше сразу привыкать к нормальным блокам.

— Ага… — говорит Отоши и его глаза сужаются: — так я и знал. Ты — уличный боксер! Стрит-файтер! А я-то думаю, чего ты локтями постоянно защищаешься и руки так держишь. На боях у Кумы выступал? Медвежий круг? Ставки на победителя? Правда, что там дерутся до смерти? Нет?

— Не знаю никаких медведей. — отвечаю я: — и на ринг не выходил пока.

— Жаль — грустит Отоши: — а ты я бы потом хвастался что с тобой знаком. Не знаешь о чем я? Да говорят в городе подпольные бои у Кумы происходят! Микс-файты в стиле гладиаторских боев! Не то, что скучные поединки в ринге… кстати, Купер сегодня выступать не будет, отменили бой. Перенесли. Его соперник, Болдуин — заболел какой-то гадостью.

— А почему вы его Купером зовете? — спрашиваю я. Вопрос обоснованный, потому что видел я пару раз этого Купера — обычный молодой японец и зовут его Такаши. Подающий надежды боксер, звезда и надежда этой школы, никаким боком не американец.

— Он же левша! — радуется Отоши: — ну как Генри Купер! Генри Купер самого Мохаммеда Али в нокаут послал однажды, вот мы его «на вырост» и прозвали так.

— Класс — удивляюсь я путям, которыми работает голова у Отоши: — если левша, так чего не Гай Юлий Цезарь или Македонский?

— Они все левшами были? — спрашивает Отоши и дождавшись моего утвердительного кивка, говорит: — ну тогда я просто об этом не знал. Хотя… какой из Купера Македонский… он же просто здоровяк и амбал. Шмяк, шмяк и все. У него стамина нечеловеческая и сила как у динозавра… его Халком звать надо… он, чего — у меня за спиной стоит?

— Нет. — я осматриваюсь в поисках Купера-Такаши, не нахожу его. Отоши вздыхает с облегчением.

— Иногда у него получается — делится он: — появляется у меня за спиной и слушает. Неудобно, а потом сразу — больно. А все мой длинный язык.

— Тут достаточно только не болтать лишнего за спиной у человека, которого ты не хочешь обидеть — говорю я, поучительно поднимая палец: — говорить только то, что ты можешь сказать человеку в лицо.

— Ага, ага. — кивает Отоши: — зануда ты Кен. Пойду я с Нобу-сенпаем поработаю, а ты мозги Тетсуе поклюй, может наешься. — и он уходит к Нобу, который понимает «лапы».

Я стягиваю с рук перчатки и сажусь на лавочку. Молчаливый крепыш Тетсуя уходит переодеваться — сегодня у него мало времени. Я достаю телефон. У меня несколько сообщений. Одно — от старосты, напоминание о вечерней встрече. Одно — от Томоко, спрашивает, когда можем встретиться. И наконец от тихони Шизуки — просто вопросительный знак. И когда моя жизнь превратилась вот в это?

Старосте пишу, что все в силе. Набираю номер тихони. У нее довольно бодрый голос для утра выходного дня. Объясняю, что вопросы здесь задаю я а не она и чтобы вечером подошла по адресу… диктую адрес старосты. Туда же направлю и Томоко. Что я делаю? Объясняю — нельзя в этом вот возрасте и на этом этапе позволить думать каждой из них что она — уникальна и что у нас тут отношения, или что-то даже издалека на это похожее. А еще — никакого секса. Как только здесь будет секс, то здравствуйте завышенные социальные обязательства. При том, что в молодом теле бушуют гормоны, Кента-кун всю свою жизнь подавлял в себе все, относящееся к половому влечению, наверное, потому и мне не так уж тяжело. Разве что на школьную медсестру заглядываюсь, но там грех не засмотреться.

Так что текущая задача с этими беспокойными девушками — по мере возможности помочь им в преодолении психологических проблем, подружиться с ними. Создать условия, чтобы они подружились между собой и… не пасть жертвой женских чар и прочих песен сирен. Фактически в Японии царит такой мягкий матриархат, тут как говорится — «коготок увяз, всей птичке пропасть».

Набираю номер. Разговариваю с Томоко. Диктую адрес старосты и прошу подойти пораньше. Теперь пути назад нет, меня ждет «веселый» вечер с тремя одноклассницами. На первый взгляд — обзавидоваться можно. Так бы обычный школьник и поступил — стал бы завидовать. Но если бы этот обычный школьник знал всю глубину этой бездны — он бы заплакал и полез под лавку, где бы свернулся в комочек и лежал, думая какие женщины страшные.

— Ты чего такой задумчивый? — на лавку рядом опускается Отоши, получивший от Нобу-сенпая задание и по морде «лапой»: — девушек своих считаешь?

— Что? Откуда ты ….

— А… вижу, попал! — приводит дыхание в норму Отоши: — а то на тебя в тот раз прямо из-за витрины пялились! На вид ты не такой уж красавчик, а поди ж ты…