Урбания - Ляна Сафонова - Страница 56

Я рассмеялась, но не учла собственного разбитого состояния. Виски вновь запульсировали. Я замолчала и в очередной раз прижалась лбом к груди эльфа.

–Что, головка от вопросов разболелась? - хмыкнул он.

Я глубоко вздохнула:

–Угу. Ещё не вечер, а уже как утром. Ещё долго?

–До Перекрёстка, что ли?

–Да, что ли.

–Открой глаза и посмотри налево.

Да… не мог он выбрать лучшего момента! Оказывается, вампиры (или болотные эльфы, как кому нравится) летают крайне быстро, практически со скоростью легкового автомобиля с неплохим двигателем - но с отвратительной подвеской. Ну, километров восемьдесят или сто в час - точно. Несмотря на то, что схватка с сулорами отняла у нас не меньше часа, мы успели догнать своих. Сверху было видно, как конная процессия скрывается в овраге, за которым, наверное, и располагался "чёрный ход". Мы же в это время находились на высоте крепостных укреплений, и леший дёрнул меня посмотреть туда как раз в тот момент, когда напротив оказалась на удивление противная и натуральная "горгулья", вернее, серая горная ящерица, которая часто встречается в горах Дракона. В Нурекне эта ящерка украшает большинство крепостных стен и играет ту же роль, что и горгульи на готических соборах: отпугнуть злых духов, ну и для красоты, конечно. Зачем Дайнрилу понадобилось меня просвещать именно тогда - не знаю, но мне всё же удалось чувствительно толкнуть его в бок. Больно было в основном локтю. Хорошо ещё, что не черепу: нутром чувствовала, что эльфа так и подмывало разжать руки. Не разжал и слава богу. А в следующую секунду мы уже стояли внутри маленькой осадной башенки рядом с ошалевшим от неожиданности караульным лучником. Впрочем, вскоре он пришёл в себя, загородил своим хиленьким тельцем узкую винтовую лестницу и, стараясь выглядеть как можно внушительнее, спросил:

–Как мне о вас доложить?

–На кой это тебе? - Дайнрил подмигнул мне и по-дружески, не жалея сил, похлопал парня по спине.

–П-приказ к-командира…

–В военное-то время?

Караульный покачнулся, но устоял. Даже жалко его стало. Ведь, судя по всему, он нашего милого Дайнрила знает, иначе первым делом спросил бы, кто мы, собственно, такие. А уж ответ на невинное замечание вампира вполне годился на то, чтобы его включили в список местных армейских анекдотов:

–Так, эта… гостеприимство в разумных пределах. Чтобы, эта… поддержать… положительный образ крепости.

–Для кого? - выражение лица Дайнрила пока что было недоумевающим, но чувствовалось, что всё это ненадолго.

–Эта… для всех гостей.

–И для орков тоже?

–Быть положительным для всех, - тупо повторил парень.

–Если хочешь быть положительным для всех, придётся положить и на себя.

Караульный выпучил глаза. Я медленно сползла на пол, дёргаясь так, что любой невропатолог поставил бы диагноз не лучше эпилепсии. А Дайнрил и не собирался останавливаться. Как, например, ему могло прийти в голову такое:

–Та-ак, эт-та… любезнейший, докладывать-то будем? Сказал "А" - не будь "Б". Может, нам прошение составить на гербовой бумаге? Рита, у тебя случайно не завалялось?

–За неимением гербовой бумаги…

–Подтираются простой, - и рассмеялся.

Лучник расцвёл, аки цветок бальзамина, а мы с Дайном потихоньку проскользнули мимо него. Возможно, он и пытался нас задержать, но к тому времени мы уже спустились витков на семь вниз, а акустика в башенке была отвратительная. По пути мой спутник объяснил, что наших друзей можно будет отыскать в молельной, там хорошие условия для телепатических переговоров. Молельная же расположена на расстоянии одного коридора от выхода из нашей башни. Заодно я узнала-таки, какому государству подчиняется весь этот бардачок. Точнее, получила исчерпывающее объяснение: "я сам себе и небо, и луна". То есть, Перекрёсток - формально независимый город-государство, вроде Ватикана. Тогда возникает вопрос, какого лешего мы здесь делаем, но на него времени уже не осталось - мы дошли до искомой молельной комнаты. Как ни странно, остальные успели туда раньше, это было ясно по сердитым и возбуждённым голосам, доносящимся изнутри. Конечно, стоило бы подождать, прежде чем вламываться без стука, так ведь Дайнрил-то, судя по его манерам, даже не в лифте - в сарае родился. Так мы и оказались в центре событий. Начну по порядку.

Во-первых, посреди галдящих друзей парило привидение. Вернее, полупрозрачный образ длинноволосого мужика в ослепительно белой хламиде и с подозрительно молодым лицом. Если бы не причёска, ни за что не дала бы ему больше тридцати пяти. Во-вторых, рядом с Фрекаттой стоит Клейтас, морда кирпичом, а глаза виноватые. Прозрачный что-то народу втолковывает - будто бы этого самого Клейтаса мы должны слушаться пуще отца родного, потому как он, видите ли, Перворожденный. Насколько я знаю, так всех эльфов называют, и что с того? Эльфов вокруг - аж две страны, почему именно Клейтас?

А дальше поинтереснее стало. Позади Клейтаса… кто бы вы думали? Кхарто, ученик чародея. Между прочим, мне говорили, что это имечко пишется через два апострофа, K'hoar'toe, да не в апострофах дело. Кхарто ведь отправили к озеру Сианэ встречать Оддара! Значит, вернулся воеводушка наш? Жаль, на торжественную встречу не пригласили. Заметило нас беловолосое привидение, обрадовалось:

–Рад, что у вас получилось. Проходите.

–А ты кто, золотая рыбка? - спрашиваю.

Из-за спины кто-то шикает. Настоятель, собственной персоной. Точнее, полуперсоной. Представился как Рувио Фейлиц Гилейре. Важная персона, раз у него и имя тройное. Или это фамилия - имя - отчество? Неважно. Гилейре продолжает:

–Посвящённый Керриэль мне знаком, и его условия кажутся мне приемлемыми, даже разумными (о том, что, когда кажется, надо креститься, Рувио не рассказывали). В Храм Памяти пойдут четверо. Состав отряда и маршрут выбирает Клейтас. В конфликт не вступать. А теперь выйдите все вон. Я должен поговорить с Клейтасом и Фрекаттой наедине.

Выйти мне, конечно, помогли. Хорошо ещё, что свои. А за дверью меня ждал самый большой сюрприз. Ну как - большой… Рост метр тридцать, мелированные волосы, на поясе несколько штук метательных ножей. Лиза! И только я собираюсь возмутиться насчёт её присутствия в такое горячее время в таком горячем месте, как она открывает рот и выдаёт следующее: