Дитя среди чужих - Фракасси Филип - Страница 32

– Боюсь, у нас тут фулл-хаус. И кстати, смотри – дамы сверху.

Пит окидывает ее комбинацию взглядом, в котором смешиваются шок, гнев и замешательство. Возможно, еще и вспышка ненависти в придачу. Когда она загребает деньги себе, то не сводит с него глаз, и это злит его еще сильнее.

– Господи, ведешь себя так, будто забрала все мои сбережения,– говорит он, и Дженни чувствует, как он успокаивается, возвращает себе контроль.– Нам тут несколько дней торчать, я все это верну.

– Думаешь? – спрашивает она, складывая купюры в аккуратную стопку.

Он снова улыбается, обнажая золотые зубы, и ходит единственным оставшимся козырем: маской Великого и Сильного мужика.

– Знаешь, что я тебе скажу? Я заплачу вдвое больше за твою сладкую попку. Что думаешь, детка?

– Ух ты, я и не знала, что моя задница так дорого стоит,– говорит Дженни, небрежно засовывает руку под рубашку и кладет пальцы на рифленую деревянную ручку на бедре.

Пит пододвигает к ней бутылку виски.

– Ну давай, Дженни. Ты немного выиграла, теперь можешь выиграть еще. Повеселимся, крошка. Мне холодно, а это место – лютая дыра.

Дженни щелкнула ремешком на ножнах и вытащила нож. Восьмидюймовое прочное лезвие из блестящей стали войдет и выйдет из тела Педро так, словно он сделан из пудинга. Кладя нож себе на колени и продолжая складывать деньги, Дженни смеется при мысли о его умирающем лице, о глупом шокированном взгляде, когда он поймет, что его ударили ножом в пах, в кишки и в сердце еще до того, как мозг успеет зафиксировать первое повреждение.

Улыбка Пита слетает с лица.

– Что смешного?

– Ничего, дружище. Все хорошо,– говорит она, не желая действовать здесь, потому что это до одури разозлит Джима, но все же радуясь от мысли, что она избавит мир от очередного урода.– Давай просто играть? Без обид.

Пит смотрит на нее, раздумывая. Потом снова улыбается, а затем сразу же неистово, открыто и гортанно смеется. Дженни с изумлением и забавой наблюдает, как он откидывает голову назад, словно специально устраивает шоу. Вытатуированная на его шее голова питбуля, кажется, лает и рычит при каждом подергивании кадыка. Ей пришлось признать, что это завораживает.

– Мне раздать или… – говорит она, и его смех замедляется, затем прекращается.

Он смотрит на нее взглядом человека, который решил тебя убить, а потом еще и понял, что ему это понравится.

«Хм,– спокойно думает она, сжимая рукоятку ножа.– Что ж, видимо, нас стало двое».

– Не сейчас, пута,– говорит он, все так же улыбаясь.– Я знаю, кто ты. И знаю, с кем связываюсь. Все хорошо,– Пит наклоняется через дешевый карточный столик, его уродливые черты становятся еще более ужасными в свете мерцающего масляного фонаря и танцующих теней. Где-то между делом его улыбка снова исчезла.– Убери эту зубочистку, пока не поранилась.

Они недолго смотрят друг на друга, раздумывая.

В переднюю дверь громко стучатся. Этот шум ломает тишину, заполняет воздух делами и последствиями. Пит достает пистолет из глубокого кармана штанов.

– Назовись!

– Это Лиам. С парнем. Открывайте.

Пит убирает оружие, и Дженни возвращает нож в спрятанные ножны. Мужчина идет к двери, поднимает новый металлический засов, поворачивает ржавую ручку, чтобы дверь приоткрылась внутрь. Он выглядывает из-за края и вглядывается в ночь, прямо как полуобнаженная женщина, если бы почтальон принес ей неожиданную посылку.

Австралиец толкает дверь и протискивается внутрь. Пит быстро отходит назад, не готовый к такому напору. Мужчина – Лиам – ведет перед собой маленького темнокожего ребенка. Парень широко раскрытыми глазами оглядывает дом, потом его взгляд падает на Дженни, задерживается на мгновение и движется дальше.

– Это он? – спрашивает она.

Лиам смотрит на нее как на идиотку, и она его не винит. Пит закрывает дверь и запирает на засов.

– Эй, чувак, полегче.

Лиам поворачивается и тычет пальцем в татуировку питбуля на шее Пита. Дженни даже не осознает, что сделала шаг назад.

– Закрой поганый рот, Педро, или я вобью эти золотые чиклеты тебе в глотку, а потом кину тебя в дыру, пока ты там не засохнешь, усек?

Пит глупо кивает, как ребенок перед разъяренным отцом.

– Да, чувак, остынь.

Лиам грубо заталкивает парня на кухню. На долю секунды Дженни хочет сказать ему не давить так, ребенок ведь не больше третьеклассника, да еще и тощий. Но она проглатывает эту мысль, как и все возможные слова.

«Он тут всего шесть секунд, а уже царь горы,– думает она, чувствуя, как в животе разливается тепло.– Ну, уж лучше он, чем я».

– Грег в порядке? – спрашивает она специальным голосом для мужчин, которых боится. Она ненавидит его больше всего на свете. Такой подобострастный тон, который, как ей казалось, она потеряла много лет назад после двух ударов своего верного ножа для колки льда.

Лиам поворачивается к ней с горящими глазами и напряженным ртом. Затем обводит взглядом комнату, судя по всему решив, что девушка не представляет угрозы или, по крайней мере, не метит на место альфы.

– С твоим братом все хорошо,– говорит он.– Он делает свое дело.

– Класс,– тупо отвечает она.

– Где остальные фонари? Комната готова?

Пит выходит из тени, уже переобувшись из злодея в последователя. Мистер Дохрена Услужливый.

– Да, чувак, все на месте. Я сам установил замок. Окно заколочено досками. Почти все окна в доме занавешены, но некоторые на уровне пола. Подумал, что нам пригодится свет, знаешь?

Лиам подходит к столу и тянет за собой парня за шиворот, но не грубо. Мальчик, кажется, смирился, и Дженни это впечатляет. «Ну, зато он не плакса. Слава Богу». Лиам берет стакан с виски и делает два-три глубоких глотка. Затем протягивает мальчику, который отходит назад.

К ее удивлению, Лиам ведет себя с мальчиком почти снисходительно. Даже нежно.

– Генри, я хочу, чтобы ты сделал глоток. Не слишком большой. Он немного согреет и успокоит.

«Генри,– думает Дженни, хотя и так прекрасно знает имя парня, его опекунов, его школу, его точный адрес. Но его вид и звук имени придает смысл всему плану.– Это тот самый мальчик. Генри».

– Нет, спасибо,– отвечает Генри, и Дженни не знает, смеяться ей, обнять его или врезать маленькому гаденышу.

– Сделай глоток, или я снова всажу тебе иглу. Твой выбор. Выбирай.

Генри не раздумывая хватает бутылку. Лиам наклоняет ее, и Дженни с удивлением наблюдает, как парень глотает виски. Она ждет, что он выплюнет, закашляется, сплюнет и начнет ныть.

Парень морщится, его глаза слезятся, но он упорно молчит, уже второй раз производя на нее впечатление за столько же минут.

– Дай мне тот фонарь,– рявкает Лиам, и ее внимание резко переключается обратно с мальчика на него.– Зажги еще парочку. Нам нужно больше света. Завесьте одеялами окна, которые не заколочены досками.

Дженни отдает фонарь. Лиам ставит виски обратно на карточный столик и обнимает парня за шею.

– Куда мы идем? – спрашивает малыш, и Дженни чувствует прилив облегчения, когда они с Лиамом выходят из кухни, оставляя ее в темноте. Она слышит их шаги на прогнивших ступеньках.

– В твою комнату,– отвечает Лиам.– Больше никаких вопросов.

Дженни ждет, пока не услышит скрип шагов на втором этаже, и только тогда достает из кармана зажигалку и начинает искать дополнительные фонари.

Пит заходит на кухню, но даже в темноте ей ясно, что он не представляет угрозы. Теперь нет. Не когда рядом Лиам.

– Славный парень,– говорит Пит и тихо смеется себе под нос.– Как горшочек с золотом на ножках.

– Ага, точно,– мямлит она, поднимая дверцу старого фонаря и зажигая фитиль, наполняя комнату мерцающими тенями.– Уверена, мы все тут прекрасно подружимся.

9

Войдя в дом, Генри сразу же тянется, чтобы оценить людей, встретивших его и Лиама. Сейчас он чувствует себя лучше, сильнее. Видимо, дело в том, что он скрылся от пронизывающего лесного холода в убежище – пусть и ветхое,– а еще действие наркотика, который ему вкололи, наконец-то спало. Его разум снова свободен, и мальчик запускает его, как белую сеть, в просторную темноту дома.