"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей - Страница 526

— С тех пор планы изменились, — сказал Карсидар.

— Ничего себе изменения! — фыркнул Читрадрива. — Стать пособником князя, пусть даже великого князя, пусть хоть короля — государя всей Руси… Сделаться зятем сотника, обзавестись кучей детишек…

Он на несколько секунд умолк, проверяя, не слишком ли задел самолюбие Карсидара, и докончил:

— Да полно! Ты ли это? Куда девался мастер Карсидар?! И как низко пал принц Давид, сын короля Ицхака!

— Отец исчез, мать погибла, королевство уничтожено…

— Зато страна осталась, — резко возразил Читрадрива. — Народ остался. Твой народ, Давид-насих!

— В моей стране никто меня не признает, — грустно произнёс Карсидар. — Мой народ отвергнет меня. Ведь я совершил непростительную ошибку. — Он вздохнул. — Сам видишь, идти в Землю Обета мне просто нет смысла. И я не понимаю, зачем вновь и вновь поднимать эту тему?!

Последние слова Карсидар в сердцах выкрикнул и принялся ходить по комнате из угла в угол, нервно теребя бронзовую фибулу широкого кожаного пояса.

— А какой смысл ограничиваться пределами Руси? — спокойно парировал Читрадрива. — Что это ты вбил себе в голову? И не забывай про Орфетанский край, он пока ещё существует. Там живут мои и твои родичи…

— Я не в Орфетане родился! — отрезал Карсидар.

— Зато вырос. Но если на то пошло, принц Давид родился как раз в Земле Обета.

— Не придирайся к словам! — Карсидар на мгновение растерялся. Он допустил промах, а Читрадрива этим немедленно воспользовался. Оставалось только заглянуть в самые потаённые глубины души и говорить честно. И он сказал:

— В своё время старина Пем исповедался нам. Знаешь, я ему верю. И теперь прочувствовал всё это на собственной шкуре. Мастера и вправду страшно устают от извечной кочевой жизни, от нескончаемых преследований и потасовок. Поэтому в каждом из нас живёт тщательно скрываемая мечта об оседлой жизни. Просто далеко не каждому представляется шанс осесть. Вернее, почти никто до этого шанса не доживает. Пеменхат вот дожил. И я тоже дотянул. Да, для мастеров у нас обоих необычные судьбы, но что поделаешь…

— Одним словом, ты влюбился в Милку, — подытожил Читрадрива, причём Карсидар почувствовал, как он мысленно прибавил: «В эту дурёху, обалдевшую от знакомства с настоящим колдуном». — И решил остаться на службе у Данилы Романовича.

— Да, решил тут остаться, — подтвердил Карсидар, пропустив мимо ушей первую часть его реплики. — Ты должен меня понять: гандзаки долго кочевали, но потом всё же осели. И я устал, как истый анах.

Читрадрива мотнул головой и саркастически хмыкнул. А Карсидар, собравшись с мыслями, продолжил:

— Но ведь ты говорил, что можешь отправиться в Землю Обета один! А раз так, то почему бы тебе в самом деле не поехать одному? Почему я так нужен для осуществления твоих планов? Зачем я тебе? Не понимаю…

Тут Читрадрива неожиданно вздрогнул и искоса взглянул на Карсидара. Похоже, ему в голову пришла какая-то блестящая идея. Карсидару очень хотелось узнать, что это за идея, но после того, как он упрекал товарища в слежке, подслушивать мысли Читрадривы было как-то неудобно.

— И то правда, зачем мне ты? — изрёк наконец Читрадрива. — Я и сам могу поехать на юг. Об этом я всю жизнь мечтал.

— Вот и поезжай, — обрадовался Карсидар при виде такого поворота дела. — А я тут останусь… Но, надеюсь, ты хоть поможешь мне и Даниле Романовичу управиться с татарами?

— Разумеется, разумеется, можешь не сомневаться, — заверил его Читрадрива. — Иначе я бы не брался за ремесло лекаря. Но скажи вот что… — он поднял к лицу правую руку и принялся вертеть ладонью, любуясь игрой света в камне. — Скажи, друг Давид, не подаришь ли ты мне на память эту вещицу? Она здорово помогает в моих занятиях, сам видишь. Конечно, твой отец хотел, чтобы она служила тебе, но ведь ты и без перстня могуч. А мне будет память о друге, оставшемся на Руси…

— Ладно уж, — беспечно махнул рукой Карсидар. — Ты и так присвоил перстень, бери его насовсем.

— Вот и хорошо. Вот уж спасибо! — забормотал Читрадрива. — А в благодарность я обязательно приду сегодня в Софию, можешь успокоить государя. Я тоже нахожу, что не стоит осложнять отношения с таким замечательным правителем, как Данила Романович. Могу даже привести с собой увечных, если это его обрадует.

Читрадрива подозрительно оживился, принялся отпускать шуточки насчёт того, что митрополит Иосиф готов объявить его святым угодником Андреем Целителем, едва Данила Романович выхлопочет ему у Византии патриархию вместо митрополии. Карсидар не очень хорошо понимал, в чём тут дело, потому что слегка путался в делах церковных. Он знал лишь, что звание патриарха выше звания митрополита и что именно таким ходом Данила Романович окончательно умиротворил Иосифа, разозлившегося на государя, который пригрел у сердца «двух колдунов, аки гадов ползучих».

По всему чувствовалось, что у Читрадривы родился очередной план, и ему хочется, чтобы Карсидар поскорее удалился. Тогда уж точно никто не сможет подслушать эту превосходную мысль, а Читрадрива получит возможность обдумать всё на досуге…

Чтобы не мешать товарищу, Карсидар, сославшись на то, что надо привести себя в порядок перед церемонией, заторопился в город. Читрадрива проводил его до ворот. Во дворе раненые рассказывали «каликам перехожим» о ночном налёте на татарский лагерь, а те слушали, затаив дыхание. Едва завидев «Воителя Давида», все почтительно смолкли.

Дома Карсидара ожидала одна мелкая неприятность. У ворот караулил Вышата. Он лущил зелёные стручки гороха и пригоршнями бросал горошины в рот, а очистки под ноги.

— Пойдём, дело есть, — буркнул угрюмо и неопределённо мотнул головой куда-то в угол двора, где размещалась конюшня.

Карсидару стало смешно — младший сын Михайла совершенно не понимал, с кем имеет дело, и даже не пытался хоть как-то скрыть свои мысли.

— У меня нет ни малейшего желания калечить брата моей невесты, — сказал он насмешливо.

Вышата мигом взбеленился, обернулся к Карсидару и, брызгая слюной, зашипел:

— А на кулачках?! А без твоих колдовских штучек?! Или ты не можешь драться просто так?! Да я тебе… я тебе…

Карсидар поморщился — серые глаза Вышаты позеленели от злости и стали похожи на глаза Милки.

— И на кулаках тебе против меня не устоять, — заверил он разозлённого до предела парня. — Даже если я не стану применять свои штучки, как ты сказал. А с ними от тебя вообще мокрое место останется. Так что не трогай меня. По-хорошему прошу.

— Всё равно! — Вышата даже задрожал от едва сдерживаемого напряжения. — Всё равно не бывать тому, чтобы чужеземный колдун втёрся в нашу семью!

— Я люблю Милку и женюсь на ней, — Карсидар впервые говорил это столь уверенно и веско. — И Милка меня любит…

— Дура моя сеструха! У неё в голове ве…

Неожиданно Вышата словно подавился собственными словами. Сильнейший спазм сковал его челюсти и язык. Парень хотел говорить дальше, хотел продолжать поносить глупость сестры и подлость Карсидара — но не мог вымолвить ни слова, сколько ни старался.

— Помолчи и остынь, — коротко бросил через плечо Карсидар и направился в дом, отметив про себя, что способен теперь даже на такую довольно тонкую, но совершенно безобидную разновидность хайен-эрец. Хотя, чтобы не злить Вышату, он постарался не столкнуться случайно с Милкой до самого выезда в Софию.

Венчание Данилы Романовича прошло очень пышнно и торжественно. Неожиданно для многих непосвящённых, митрополит Иосиф свершил обряд не только над князем, но также и над его сыном Львом. Пятнадцатилетнего подростка привезли в Киев позавчера; Карсидар видел его лишь мельком, теперь же имел возможность рассмотреть получше. Лев держался уверенно, с достоинством, как и подобает наследному принцу, сыну государя всея Руси. А когда Данила Романович во всеуслышанье объявил, что отныне его сын будет править вместе с ним, Лев приосанился и постарался принять ту же позу, что и отец, даже подбородок слегка выпятил, чтобы выглядеть ещё более решительным.