"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей - Страница 700

Да и сравнительно недавние события, связанные с рождением ведьмы Шайны и ведьмака Бренана, свидетельствовали о том же. Имар был королем, поэтому сразу понял, почему наделенные властью старейшие скрыли от остальных ведьм, что Искра прорвалась за Барьер. Они полностью отдавали себе отчет в том, что сейчас не начало восьмого столетия, а конец семнадцатого, и спасательная экспедиция вроде тогдашней обойдется уже не в несколько тысяч жизней, а в десятки, даже сотни тысяч. Поэтому отправили на Лахлин только одну ведьму и решили пожертвовать ведьмаком — лишь бы избежать кровопролития.

Но Айвар аб Фердох этого не оценил. Он жаждал любой ценой убить ведьмака, которого считал своей законной добычей, и ему было наплевать, как отреагируют ведьмы. А вот Имара это очень волновало. Он мало знал о ведьмах, но в одном был точно уверен: мужчина-ведьмак значит для них не меньше, чем полноценная ведьма. А может быть, даже больше — ведь сестер у каждой из них свыше четырех сотен, а братья появляются лишь изредка, в среднем раз в полтора столетия. Если Бренана аб Грифида заманят на Лахлин и тут убьют, то старейшие никоим образом не удержат ведьм от мести. Сюда их прибудет уже не три десятка, а как минимум сотня, а может, и две. Их не остановят никакие молитвы праведников, тем более что праведники на Лахлине большая редкость, тут обитают в основном фанатики…

Раздался стук в дверь. Ожидавший этого Имар немедленно ответил:

— Да, можно.

В кабинет вошел пожилой человек в черной мантии государственного служащего. Он почтительно поклонился Имару, а Айвару аб Фердоху лишь свысока кивнул. Королевские министры неприязненно относились к верховному поборнику — речь шла не о конкретной персоне, а о должности вообще, поскольку по закону верховный поборник одновременно исполнял обязанности лорда-канцлера. Как канцлер, он руководил министрами, но не имел полномочий назначать и увольнять их, это была прерогатива короля. Такое двойное подчинение приводило к частым конфликтам внутри правительства и давало Имару серьезный рычаг влияния на неконтролируемого им верховного поборника. Айвар аб Фердох знал, что через своих министров король может заблокировать работу правительства, а потом поднять перед Поборническим Советом вопрос о его некомпетентности.

— О, лорд Дывлин! Хорошо, что вы зашли, — произнес Имар таким тоном, словно это не он его вызывал, передав записку секретарю. — Мне как раз нужна ваша консультация, как первого законника королевства.

— Весь к услугам вашего величества, — с готовностью принял его игру Дывлин аб Галховар, министр права и справедливости и главный королевский прокурор.

Верховный поборник, заподозрив какой-то подвох, заерзал на стуле. А Имар взял ходатайство касательно Марвен и Грайне вер Киннах и передал его министру.

— Раньше меня никогда не просили о частичном помиловании осужденных за преступления против веры. Всегда предлагалось лишь полное освобождение от наказания.

Когда Дывлин аб Галховар читал текст ходатайства, Имару показалось, что его глаза на мгновение гневно блеснули. Или, может, это была просто игра света и тени…

— Это и впрямь довольно необычно, государь, — сказал министр, положив документ на край стола. — Однако я не усматриваю здесь ничего неправомерного. И вы, и ваши предшественники неоднократно давали частичное помилование в уголовных делах, смягчая наказание. Ни один закон не запрещает точно так же поступить и в отношении осужденных за преступления против веры.

Айвар аб Фердох заметно расслабился.

«Рано радуешься», — подумал Имар. Он как раз и ждал, что лорд Дывлин обоснует правомерность такого ходатайства, сославшись на прецедент из уголовного права.

— В этих случаях, — произнес король, тщательно подбирая слова, — я мог по своему усмотрению определять степень смягчения приговора. А новая мера наказания, предлагаемая в ходатайстве, носила лишь рекомендательный характер. Иногда я вообще отменял приговор и даровал полное помилование. Поэтому прошу вас, лорд Дывлин, дать мне заключение, распространяется ли такая рекомендательность на дела, связанная с преступлениями против веры.

— Безусловно распространяется, государь, — ответил Дывлин аб Галховар твердо и уверенно. — Порядок помилования осужденных за уголовные преступления и преступления против веры определяется одной статьей закона, разница заключается только в перечне субъектов подачи таких ходатайств. Поэтому многочисленные случаи, когда вы и ваши предшественники по собственному усмотрению изменяли предложенную меру наказания для уголовных преступников, можно применить как прецедент и к преступлениям против веры. Сам акт ходатайства означает, что осужденного передают на милость короля. Если на то ваша воля, я немедленно подготовлю письменное заключение с нужными ссылками на законы.

— Благодарю, лорд Дывлин, — кивнул Имар. — Буду ждать вашего заключения.

Министр поклонился и вышел из кабинета, даже не взглянув на верховного поборника, который сидел на своем высоком стуле весь побагровевший, огорошенный таким неожиданным развитием событий.

— Ваше величество… — заговорил было он, но король прервал его:

— Обождите, лорд Айвар. Я сейчас.

Имар положил перед собой ходатайство, взял из чернильницы перо и начал писать:

Закончив, он не отказал себе в удовольствии прочесть резолюцию вслух, после чего вкрадчиво, с притворной ласковостью спросил:

— У вас есть какие-то замечания, лорд Айвар?

— Нет, государь, — пересилив себя, ответил верховный поборник. У него было время понять, что он сам загнал себя в ловушку и теперь должен подчиниться обстоятельствам.

— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул Имар. — Мне было бы досадно, если бы вы пытались возражать. Препятствование правосудию — очень тяжкое преступление, и особенно нелогично это выглядело бы после того, как вы сами передали девочек в мои руки. Вскоре я отправлю во Дворец Святой Веры людей, которые заберут их и позаботятся о том, чтобы они как можно быстрее покинули нашу благословенную землю. Надеюсь, со стороны ваших подчиненных не возникнет никаких возражений, а девочки будут целыми и невредимыми… Я очень на это надеюсь, потому что неподчинение королевской воле тоже тяжкое преступление, караемое смертью.

— Я понимаю, ваше величество, — хрипло произнес Айвар аб Фердох.

Его лицо, которое еще минуту назад было темно-красным от обиды, теперь стало серовато-бледным. Однако Имар не обманывался на сей счет — это не от страха, а от гнева. Поборники впадали в неистовство, когда им кто-то противоречил, даже король. И особенно король, так как только у него одного была возможность на равных противостоять им. За четырнадцать с лишним столетий, прошедших с момента основания Конгрегации, случалось немало конфликтов между королевской властью и поборниками. Как правило, они ограничивались затяжной подковерной борьбой, но иногда приобретали острую форму и заканчивались либо преждевременной смертью короля, либо тем, что он подминал под себя Конгрегацию, установив контроль над Поборническим Советом и посадив в кресло верховного поборника послушную марионетку. Однако это удавалось только тем королям, у которых была поддержка большинства рядовых поборников, а значит, они были ревностными фанатиками или просто изображали из себя таковых. Имару уже поздно было притворяться апологетом Святой Веры, за ним крепко закрепилась репутация вольнодумца, от которой он не избавится до конца жизни. Возможно, недолгой…