"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей - Страница 709

Обо всем этом Эйрин узнала из писем Шаннон вер Давнайг — самой младшей из шести ведьм, гостивших при королевском дворе в Тахрине. Двадцатипятилетняя Шаннон была пока единственной, с кем Эйрин регулярно переписывалась, и их общение началось еще на третий день после нападения черных. Тогда немало сестер, услышав о том, каким удивительным образом Эйрин приобрела практические знания в магии, просто не могли в это поверить и — кто через Шайну, кто через Этне, кто через Мораг — обратились к ней с просьбой собственноручно отправить письмо для подтверждения. На несколько первых таких обращений она отвечала отдельно, но потом ей стало жаль тратить время, всякий раз отвлекаясь от занятий с Гвен для написания очередного письма, и она сделала заготовку:

Потом просто переносила текст на чистый лист, вписывала имя сестры и оправляла ей письмо. Других ведьм такой ответ вполне устраивал, а вот Шаннон вновь написала Мораг и сделала замечание, что Эйрин поступила невежливо, не добавив к письму своего магического знака. На это Эйрин немного раздраженно ответила, что до сих пор не видела в этом необходимости, но раз Шаннон настаивает, она наложила на десяток чистых листов чары ожидания и отправляет ей связанный с ними магический знак. В своем следующем письме, адресованном уже непосредственно Эйрин, Шаннон извинилась за назойливость и объяснила, что просто заинтригована появлением Первозданной Искры, в чье существование раньше не верила. Ее очень интересовало, что думает сама Эйрин о том разговоре между своей Искрой и отпечатком Гвен, поскольку версии, изложенные Шайной, Этне и Мораг, очень отличались. С тех пор они начали переписываться и быстро убедились, что, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, у них много общего. Эйрин с большим нетерпением ожидала встречи с Шаннон и надеялась, что в ее лице найдет еще одну подругу среди ведьм…

Длинная улица закончилась, и они въехали на центральную площадь города — Императорскую. Это название сохранилось еще с тех давних времен, когда Тахрин был столицей могущественной империи, включавшей в себя теперешние Катерлах, Торфайн, Лидав и большую часть Майнана, западные земли Ивронаха и Тир Алмынаха, а также юг Коннахта и Лойгира. По ту сторону площади, за белокаменной стеной в два человеческих роста, возвышалась мраморная громада дворца Ринанхар, главной резиденции катерлахских королей. Его высокие башни и укрытые позолотой купола были видны еще на подъезде к Тахрину, а по мере того как отряд приближался к Императорской площади, глазам открывались более низкие этажи строений. Только благодаря этому Эйрин смогла сдержать возглас восхищения, когда охватила взглядом весь Ринанхар, по сравнению с которым остальные дворцы, которые она видела в своей жизни, казались чуть ли не крохотными хижинами. Это был не просто дворец, а целый архитектурный ансамбль, который состоял из нескольких десятков отдельных зданий, соединенных между собой многочисленными галереями, наземными и подземными переходами. Название дворца происходило от Рих на н-Ярхар — Властелин Запада; так в давние времена назывался возведенный на этом месте замок, ставший северо-западным форпостом человечества в борьбе против демонов и чудовищ. Нынешний Ринанхар считался одним из двух величайших дворцов на всем Абраде; вторым был Мор Кашал в Эйнахе, столице Гулад Хамрайга. Соперничество между ними продолжалось с переменным успехом уже не одно столетие, но и катерлахцы, и хамрайгцы, исходя из своих собственных методик измерения размера, категорически утверждали, что именно дворец их короля всегда был самым большим.

Эйрин с удовольствием отметила, что Бренан держится достаточно уверенно, хотя и чувствовалось, что он ошеломлен величием Ринанхара. Вероятно, никак не мог представить себя хозяином такого большого дворца и сейчас думал о том, что совершил глупость, позволив Шайне, Гвен и их подругам-ведьмам втянуть его в борьбу за катерлахский престол. Впрочем, Эйрин знала, что он не откажется — хотя бы из любви к Гвен…

Миновав Императорскую площадь, они проехали через раскрытые настежь ворота и очутились на другой, меньшей по размерам площади — Дворцовой. От самых ворот и до широкой лестницы, ведущей в Ринанхар, выстроился почетный караул катерлахских королевских гвардейцев в ярко-красных мундирах с золотыми галунами, а под самыми ступенями стояла еще одна шеренга воинов — уже в синих мундирах с темно-красными вставками. Это были гвардейцы Тир Минегана, составляющие эскорт для шести молодых на вид женщин в нарочито скромных, а на самом деле роскошных платьях, сшитых из лучших видов эйдальского шелка, гилливского и тибридского бархата и динбыхской парчи. Увидев их наряды, Эйрин пожалела, что в полдень, когда они останавливались на обед, не переоделась во что-нибудь более приличное, чем кофта и брюки. А с другой стороны, тогда бы ей пришлось целых три часа ехать в юбках, от которых она уже отвыкла и опять привыкать к ним не желала.

Когда все вновь прибывшие ведьмы сошли с лошадей, к ним приблизился хорошо одетый темноволосый мужчина лет под сорок в сопровождении нескольких разряженных в пух и прах придворных явно ниже рангом. Шайна немедленно выступила вперед, дав ему понять, что она тут главная.

Впрочем, вельможа и сам знал об этом, так как уверенно шел именно к ней. А подойдя, сдержанно поклонился, дождался такого же сдержанного поклона от Шайны, после чего дружелюбно произнес:

— Рад снова вас видеть, дорогая леди Шайна.

— Я тоже рада нашей новой встрече, лорд Кивин, — не только вежливо, но и совершенно искренне ответила Шайна.

Уже по этим словам Эйрин поняла, что их вышел встретить Кивин аб Энгас, вице-граф Мерхирский, старший сын короля Энгаса аб Брайта. Как она уже знала, при дворе и в народе его обычно называют просто принцем, хотя официально такого титула в Катерлахе не существует — ведь в этой стране монархия не наследственная, а элективная.

Затем лорд Кивин стал приветствовать других гостей. С большинством из них он уже был знаком, поскольку все ведьмы, гостившие в Торфайне, Гулад Данане и на юге Катерхала, по пути с Тир Минегана непременно проезжали через Тахрин и хотя бы на день-другой останавливались в Ринанхаре. Шайне пришлось представить ему только двух сестер из Тир Алмынаха и конечно же Эйрин. Кивин аб Энгас вел себя так, словно ничего не слышал об ее особом положении, связанном с Первозданной Искрой, а весь его интерес к ней продиктован лишь тем, что она королевская дочь, еще и воспитанная за пределами Тир Минегана.

— Возможно, вам известно, леди Эйрин, — сказал он, — что мы с вами родственники по женской линии.

— Конечно, известно, — подтвердила она. — У нас общий предок, эйдальский король Эллар аб Каледвин. Его старшая дочь, Дервил, была прабабушкой моей матери, а младшая, Блодевед, — бабушкой вашей. Значит, вы мой дядя в четвертом колене.

— И для меня это большая честь, принцесса… Ой, простите. Не знаю, можно ли вас так называть.

— Наверное, не стоит, лорд Кивин. Я отреклась от своего титула, поскольку он противоречит минеганским законам. Зато моя кузина Финнела ни от чего не отрекалась… — Эйрин с опозданием поняла, что представление гостей относится к компетенции Шайны. Однако Шайна ничуть не рассердилась и только молча кивнула ей. Тогда Эйрин продолжила: — Позвольте представить вам леди Финнелу вер Рис О'Дугал, принцессу Леннира, племянницу короля Келлаха аб Тырнана.

Кивин аб Энгас поклонился ей ниже, чем ведьмам, и, соответственно, Финнела присела в более глубоком реверансе.

— Очень рад нашему знакомству, принцесса. Думаю, нет необходимости отдельно подчеркивать, что мы с вами тоже кровные родственники, поскольку и ваша мать является правнучкой леди Дервил вер Эллар. Надеюсь, у леди Идрис все в порядке?